Предположительно время убийства совпадало со временем, когда мы с Ангелиной находились в этом самом отеле и выбивали из Джаббара признания и другую ценную информацию.

— Оружие преступления остаётся ненайденным, — сообщил диктор.

Ширяй окаменел. Ангелина тоже. Все молчали. Потом Ширяй медленно повернулся к Ангелине. Потом ко мне. В глазах у него читалась злость.

— Ну что, — сказал он наконец, — съездили в Дубай? Отдохнули?

Когда я приехал к Чингизу, его люди сказали, что с ним сегодня поговорить уже не удастся, он спит. Пришлось звонить по номеру, который дал Ширяй, и поднимать его с постели.

— Чингиз Ильдарович, прошу прощения, что так скоро возвращаюсь и тревожу вас. Но вопрос, который я хотел бы обсудить, очень срочный.

Он что-то буркнул в ответ и отключился, а я целую вечность ждал у ворот. Вечер, вернее. уже ночь была тихой, слегка морозной. Москва светилась, озаряя небо золотым сиянием. Минут через пятнадцать меня наконец пригласили в знакомую комнату с тяжёлым восточным люксом.

Чингиз встретил меня в халате. Вид у него был помятый, нездоровый и недовольный, как у человека, которого оторвали от сладкого сна Но глаза были живые и внимательные.

— Быстро же ты по мне соскучился, — сказал он, усаживаясь в кресло.

— Чингиз Ильдарович, так сложились обстоятельства, что мне потребовалась помощь уже сейчас. И я решил обратиться сразу к вам.

— Интересно, — хмыкнул он и очень внимательно посмотрел на меня. — И в чём же дело?

Я примерно обрисовал ситуацию, объяснил, что в Дубае мой человек попал в беду и что ждать нельзя.

Чингиз помолчал. Потом заговорил, медленно, весомо, отливая в свинце каждое слово, каждую букву.

— Понимаешь ли, Сергей… Я вот, когда от вас вернулся, подумал тут кое о чём… Ты сейчас верно напомнил мне про помощь в других странах. Я сам предложил это сегодня. За то, что ты отдал мне этих уродов… — Он сделал паузу. — Я уже не молод, чтобы придумывать отговорки. Поэтому скажу прямо.

Сегодня мы говорили один на один без его коней. Он не пытался выглядеть, производить эффект.

— Ты хороший парень. Может, опыта не хватает, но это дело наживное. Всё у тебя впереди. А у меня впереди уже гораздо меньше всего, но опыт есть. Опыт немаленький. И я без ложной скромности могу сказать, что я не идиот. Я прекрасно понимаю, откуда растут ноги. Может, ты и без задней мысли помогал мне — собирал всех этих убийц на один корабль, но дело-то вот в чём. Отдав мне Джаббара и помогая в остальном, ты действовал, потому что мог и потому что так тебе подсказало сердце. Я это оценил. Но ты же не допускаешь, что я, имея такое положение, не понимаю значения всех этих шагов? Значение выражается в последствиях…

Он прикрыл свои выпуклые глаза и чуть помолчал.

— Я очень хорошо понимаю, что живой Давид в СИЗО совсем никому не нужен. Я это отлично понимаю. Поэтому я принял решение. Я помогу решить эту проблему и рассчитаюсь с вами головой Давида. Понимаешь? У меня сейчас траур. Не самое простое время. И да, я обещал помощь в разных странах. Но скорая смерть Давида — это расплата с моей стороны. За твою твёрдость и смелость. Ты помог мне найти убийцу сына, а я помогу тебе не оказаться на месте Давида.

Он чуть поднял руки и провёл ими по лицу, будто умывался.

— Вот такой расклад, Серёжа. Ты мне, я тебе. И я от своих слов не отказываюсь. Понимаешь мою мысль?

— Понимаю, — сказал я. — Как не понять…

То что я понимал, не значило, что был доволен этим.

— Молодец, — без эмоций на лице сказал он. — А если ты хочешь, чтобы я помог тебе в Дубае, конечно, помогу и там. Я люблю помогать людям. Но сейчас у меня тяжёлый период. Нет больше моего мальчика. Поэтому извини, подожди немного хотя бы. И я постараюсь помочь тебе. Но это уже не в качестве оплаты за то, что ты сделал. А в качестве… оплаты за то, что можешь сделать.

Вот ведь жук, Чингиз, вот ведь жук.

— Найди человека, который стоял между Давидом и Джаббаром, — сказал он. — Найди его мне. Ты уже нашёл троих виновных в смерти Азада. Но и этот человек виновен в не меньшей степени.

— Чингиз Ильдарович, — сказал я. — Вы можете хотя бы сейчас выяснить, в каком состоянии там всё? Если что заморозить, пока мы выкуп соберём?

— Постараюсь, Сергей, — он усмехнулся. — Я постараюсь. Обещаю тебе.

ХХХ

От Чингиза я вернулся в дом Ширяя. Ангелина осталась там, вот и я поехал туда. Была уже ночь-полночь. Я вошёл в комнату. Она глубоко и крепко спала. Я быстро разделся и подошёл к постели с телефоном в руке. Наклонился, чтобы поставить на зарядку, и он вдруг зазвонил, задрожал. Номер не определился. Я сдвинул зелёный ползунок и молча поднёс мобильник к уху.

— Алло… — раздалось на том конце.

— Слушаю вас. Говорите.

— Привет от Давида Георгиевича, — проговорил незнакомец.

Я не ответил, дожидаясь, когда он перейдёт к делу.

— Он хотел передать, что ничего не закончилось и впереди ещё много интересного.

Я напрягся и снова промолчал.

— Сегодня убили одного известного человека.

Я ничего не говорил.

— Стрелок сделал несколько выстрелов, — продолжил голос, — потому что пистолет у него был небольшой. Дамский.

Я ждал…

— У Давида Георгиевича есть предложение…

ОТ АВТОРА:

Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.

https://author.today/reader/593798/5675165

Я, конечно, ожидал последствий. И то, что девушка, сидевшая за столиком с Кабуровым, была похожа на Ангелину не было случайным совпадением. Скорее всего, эта девица не приехала с Кабуровым, а просто подсела к нему в кафе. И скорее всего, полной записи с камер не будет. Зато будет видно, как приехала Ангелина с Джаббаром. Думаю, что записей Ангелины будет много — и в баре, и на входе, и на выходе. И, вероятно, ещё к этому делу добавится Джаббар, которого «выводили» под белые рученьки работники ширяевской службы безопасности. Да и моя физиономия наверняка где-нибудь может всплыть, но это как раз необязательно.

Доказать, что она была всё время с Джаббаром, Ангелина, разумеется, не сможет, потому что Джаббар, скорее всего, уже не будет в состоянии ничего подтвердить или опровергнуть. Комбинация была разыграна мастерски. И Ангелина чётко и точно сыграла отведённую ей роль. Попала, как говорится, в образ. И теперь мне нужно было найти сценариста и режиссёра этого шоу.

— В общем так, мусорок, — сказал голос в телефонной трубке. — Ты упёк Давида Георгиевича. Сумел. А теперь сумей его вытащить. Иначе все твои планы полетят коту под хвост. Жениться тебе будет не на ком. По крайней мере, ширяевская внучка будет некоторое время занята. А, может, даже и не некоторое, а всю свою оставшуюся жизнь. Даю тебе ровно два дня. Если через два дня Давид Георгиевич не будет с извинениями отпущен, невеста твоя загремит так, что гром этот будет слышен очень далеко.

Не дождавшись моего ответа, этот серьёзный человек повесил трубку.

Я опустился в кресло напротив Ангелины и уставился на неё. Она сладко спала и даже чему-то улыбалась во сне. Её светлые локоны, разлетевшись по подушке, делали её похожей на ребёнка, на маленькую девочку. Ангельское, совершенно невинное личико моментально превращало всё выслушанное мной только что, в несусветный бред. Но разве может человек с таким лицом быть злодеем?

Ангелина пошевелилась, перевернулась и легла ко мне спиной, высунув из-под одеяла тонкую, изящно выточенную ножку, будто подтверждая мою мысль. И разве может человек с такими-то ножками убить товарища Кабурова?

Ширяй, когда мы выезжали в аэропорт, был не похож на себя. От уверенного, забронзовевшего, непробиваемого и надменного хозяина жизни и умудрённого опытом плейбоя осталось лишь воспоминание. Глаза его горели, как два страшных угля. Складки вокруг рта обострились, демонстрируя разочарование, растерянность и гнев. Всклокоченные, неприбранные волосы и выбивающиеся из запахнутого шёлкового халата седые волосы на груди говорили о сумбуре, который творился в его душе. Похоже, он не знал, что делать.