В общем, сопротивление было сломлено. Пьяного барина вывели под загорелые рученьки и усадили в машину прямо на подземном паркинге. Хорошенечко связали и повезли. Повезли прямо к усадьбе дяди Чингиза. Вытащили из машины, положили у ворот, а сверху бросили мобильный телефон с записью всего того, что он успел наговорить. Потом сели в машину и молча уехали, увидев, что ворота открываются.

Но мы с Ангелиной этого уже не видели. Мы отправились к дедушке в его гостеприимный дом. Правда, предварительно торт из маленькой тарантайки я забрал.

— Держи, — сказал я. — Это тебе. «Киевский».

— «Киевский»? — переспросила Ангелина.

— Да. Самый лучший в мире «Киевский» торт.

Несмотря на такую крутую операцию, проведённую его внучкой, Ширяй рассказом не впечатлился. Вернее, впечатлился, ещё как впечатлился, но с противоположным знаком.

Он побледнел и разорался, как потерпевший.

— Да вы чё творите? Да вы безмозглые идиоты! Да я только разрулил всё с этим Чингизом, только чики-пики всё сделал, только тебя, Сергей, отмазал, вытянул из всех этих непоняток — а вы меня снова в это болото затянули! Да вы что, не понимаете? Дело не в нём, не в Чингизе, а в тех людях, которых он подтянул. Они мне все мозги выели. А вы что хотите, чтоб со мной сделали? Вы что наследовать-то собираетесь? Урну с моим прахом? Потому что больше вам ничего не оставят. Идиоты, дебилы, кретины! А ты-то куда полез? Ты что о себе думаешь? Что ты гений там, в натуре? Ты сейчас такую херню сделал, которую мне вовек не расхлебать. Твою мать, твою мать! На кого я сделал ставку? Идиот на идиоте сидит, идиотом погоняет! Ты куда, дура малолетняя, полезла с матёрыми мужиками биться? Он бы тебя там всю ночь мутызгал, и ничего бы ему за это не было. Сыворотка правды! Идиотка!

Это продолжалось довольно долго. До тех пор, пока не подошёл помощник Ширяя и тихо не сказал:

— Посетитель, Глеб Витальевич.

— Кто?

— Чингиз Ильдарович…

— Твою мать… — помотал головой Ширяй. — И что ему теперь говорить? Ты, баран, веди его скорее! Чего он там стоит, ждёт, что ли? Немедленно пусть заходит!

Помощник исчез. Ширяй ещё раз испепелил нас взглядом, на этот раз молча, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, лицо его, горевшее инфернальным огнём, вдруг изменилось, стало ласковым, сердечным и исключительно дружеским.

И в тот же миг вошёл Чингиз.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович! — воскликнул радушный хозяин Ширяй. — Какая приятная неожиданность. Мы тут как раз небольшой семейный ужин устроили. Присаживайтесь, сделайте одолжение. Покушайте с нами.

Чингиз оглядел обстановку, глянул на стол, на Ангелину, на меня и на Ширяя.

— Спасибо, не откажусь, — сказал он.

Ширяй тут же махнул рукой, щёлкнул пальцами, и челядь засуетилась, забегала, подавая на стол всякое разное.

— Я, Глеб Витальевич, вам маленький подарок принёс, — кивнул Чингиз, и человек, зашедший с ним, поставил перед Ширяем ящик с бутылками. — Это наш исключительный, эксклюзивный коньяк. Попробуйте. Их всего несколько сотен бутылок в год разливают. Лучший в мире. Ни один французский не сравнится.

Ширяй похлопал глазами.

— У нас много разного было за эти годы, — сказал Чингиз. — И хорошее было, и не очень хорошее. Но я думаю, что лучше жить дружно. Мы взрослые люди. И нам надо смотреть в будущее. Вот будущее.

Он показал рукой на нас с Ангелиной.

— У меня сына убили, вы знаете. Горе. Старшего. Надежду и опору. Ещё есть два. Но это невосполнимо.

— Это ужасная потеря, — вставил Ширяй. — Я искренне, от всей души вам сочувствую.

— Спасибо. Есть люди, которые сеют вражду, стравливают других. Очень плохие люди. Они находят тех, кто слаб, и заставляют делать ужасные вещи. Очень плохие люди.

Ширяй распорядился вскрыть бутылку, сказав, что ради такого случая он обязательно должен открыть этот лучший в мире коньяк. Всем раздали по бокалу, и Чингиз произнёс очень длинный, прочувствованный тост про то, что жить надо по-братски.

— Можешь сделать человеку хорошо — делай. Вот этот ваш жених, — Сказал Чингиз и ткнул в мою сторону пальцем, — он как раз такой. Мы все такими должны быть.

Он поставил бокал.

— Если что-то вам нужно, какая-то помощь — говорите, не стесняйтесь. Если здесь надо что-то порешать, в Черногории, в Албании или в Дубае — я могу почти гарантировать. В других местах тоже работаем, но там прямо на сто процентов.

Я прищурился.

Возможно, именно его людьми пользовался Давид, когда разыскивал Панюшкина в Дубае. Тогда эти же люди могли знать что-то ещё или помочь с тем, что было нужно мне.

Наговорив кучу хороших и многозначительных слов, Чингиз откланялся. Он ушёл, а мы остались. Говорить было уже нечего. Всё было сказано. Ширяй посмотрел на меня и покачал головой. Как говорится, что вы на меня смотрите, на мне узоров нет.

Разрядил неловкость телефонный звонок.

— Прошу прощения, — сказал я и ответил.

Это была Женя Родимова. Из Дубая.

— Сергей, привет. Это Евгения. Ты мне звонил, — сказала она, и голос её мне сразу не понравился.

Я сразу подумал о каких-то неприятностях. Но напрямую спрашивать при Ширяе, который внимательно наблюдал за моим разговором, не стал.

— У вас всё нормально? — спросил я.

— Не знаю, как сказать.

— А что? — насторожился я. — Ну, говори, говори.

— Просто мне звонили какие-то непонятные люди. С акцентом. Они не очень хорошо говорили по-английски.

— И что они сказали?

— Что у них… Чердынцев… А я даже сразу-то и не поняла, кто это. А потом вспомнила, твой товарищ, ну тот, который постарше.

— Да, и что они хотели?

— Ну, мне кажется, он в какой-то беде. Они сказали, что хотят денег. Много денег, Сергей…

ОТ АВТОРА:

Я очутился в прошлом — в теле умирающего Петра Великого. Ещё вчера я проводил аудит крупных компаний, а сегодня получил страну, которая пожирает сама себя. Скидки на первые книги.

Первый том: https://author.today/reader/574237/5452683

Пятый том серии: https://author.today/reader/592737/5665024

Сердце моё снова завелось, как мотоцикл. Тыг-дык-дык дык-дык… А мышь проснулась, подскочила и заметалась. Мог ли он знать? Мог ли Чингиз знать об этой проблеме с Чердынцевым? Теоретически, наверное, мог бы связать её именно со мной, но только при самом неприятном раскладе. Самом неприятном из возможных. При том, что Чердынцеву сумели бы развязать язык.

— Что ты там задумался? — воскликнул Ширяй. — Ты ещё разговариваешь или просто уснул.

Я кивнул, встал из-за стола и перешёл к дивану, опустился на него.

— Можешь, — сказал я в трубку, — рассказать мне всё подробно, пожалуйста?

— Даже не знаю, что рассказать, — немного растеряно ответила Женя. — Позвонил какой-то тип. Говорит, вы знаете такого человека, Александра Чердынцева? Я даже сразу и не вспомнила его, просто имя показалось занкомым. Ну, да, вроде, ответила я. А с кем я говорю. Знаешь, у него произношение совершенно чудовищное, невозможно понять, что он говорит. Ну, в общем, дали ему поговорить со мной…

— Подожди, кому ему? — нахмурился я.

— Ну, Чердынцеву, кому же ещё, — пояснила Женя. — Правда буквально капельку. Единственное, что он успел сказать — позвони Сергею, скажи, что усы в Москве. Да, усы в Москве, так и передал. Даже не знаю… Ну, и всё.

— Как всё? А что потом? — нахмурился я.

— Передайте, что я немного не успел, сказал он мне и трубку снова забрали эти душманы. Они запросили через два дня пятьсот тысяч долларов. Нужны наличные или криптовалюта, чтобы передать им. Сказали, что предпочитают крипту и вроде как сообщат куда отправлять и когда.

— А они что, оставили номер телефона, по которому можно им звонить? — уточнил я.