— Э-э-э, — зарычал Джаббар и попытался ткнуть его пальцем в грудь, но Саня резко выкинул вперёд руку, схватил его за этот палец и ломанул так, что тот согнулся в противоположную от задуманной природой сторону.

Джаббар, глядя на выломанный перст, заорал, а Гагара, уже хорошенько принявший на грудь, разбил о его голову стакан с колой. Потекла кровь. Устраивать разборку с какими-то дебилами мне совершенно не хотелось. Я снова глянул на Ангелину.

— Да я, правда, знать их не знаю! — воскликнула она. — Один раз случайно оказались в одной компании, и всё. Ты чё, думаешь, я с такими дегенератами дела буду иметь?

— С какими такими? — рявкнул Азад и резко замахнулся.

Хочешь не хочешь, пришлось включаться. Я ударил точно и резко. Тык — в кадык. Бац — в форзац. Сын великого человека захрипел, выпучил глаза, покраснел, пустил слюни, пузыри или хер знает что он там пустил. Упал на колени, схватился за шею.

Остальные двое кинулись на меня. Ну, то есть как бы кинулись, демонстрируя звериную ярость и бескомпромиссную решимость, но не трогаясь с места. Наконец-то подлетели секьюрити Реваза.

— Прости, Ангелина, прости, — запричитал он. — Я не знаю, кто их привёл, но я обязательно выясню. Я разберусь. Ребята, извините, пожалуйста.

— Вам конец! — орали друзья пострадавших. — Вы трупы! Звезда твоему кабаку, гомик!

— Всё, всё, всё, — волновался Реваз. — Уводите, уводите их. Ребята, пожалуйста, это… это… они связаны с диаспорой, это просто… это просто какой-то кошмар. Представляете, что здесь начнётся?

— А давайте их с террасы нахер сбросим, — хохотал Гагара, опьянённый не только алкоголем, но и своими боевыми подвигами.

Прибежал Камиль.

— Только не говорите Глебу Витальевичу, — схватился он за голову.

— Извини, Камиль, не выйдет, — ответил я. — Ты где должен был находиться?

— Это я ему сказала! — вступилась Ангелина.

— Ну и зря сказала, а разруливать с их папашами ты будешь? Или он сам, может быть? Камиль, ты как? Готов?

Камиль готов не был и тоскливо мотал головой. Вскоре кипиш прекратился, концерт продолжился, но я смотрел не на сцену, а на часы. Реваз, бедолага, распереживался, что от его услуг по организации свадьбы могут отказаться, и увивался вокруг Ангелины. Гагара флиртовал с Лилей и девушками-фламинго. Всё шло своим чередом. Охранники Ангелины, предчувствуя разнос от босса убивали всех взглядами.

— Ты полна загадок, — покачал я головой, когда мы уселись в машину, чтобы вернуться в дом Ширяя.

— Сергей! — жалобно взмолилась она. — Ну, пожалуйста…

— Да ладно, ладно, — кивнул я. — Проехали…

В Верхотомск я прилетел в три часа дня по местному времени. Заранее позвонил Чердынцеву и попросил встретить. Мне нужно было с ним потолковать до разговора с Садыком.

Самолёт приземлился через двадцать минут после посадки казанского рейса. В аэропорту было многолюдно. Кто-то получал багаж, кто-то встречал своих родственников. Сновали таксисты и всё такое прочее.

Меня сопроводила сотрудница аэропорта. От трапа до дверей аэровокзала провезла на микроавтобусе и махнула рукой:

— Проходите сюда, пожалуйста. Хорошего дня.

Я оказался в зале прилётов, быстро огляделся, увидел Чердынцева, стоящего в уголочке, направился к нему и в этот момент услышал своё имя.

— Серый, Серый, аллё. Ты чё, куда?

Я с удивлением обернулся и увидел Кутю, киллера из «Укола зонтиком».

— О, здорово, Толян, — кивнул я и нахмурился. — Ты чё здесь? Шефа встречаешь?

Это было явно не случайно.

— Ага, — подхватил Парус, подбежав ко мне с другой стороны. — Босса. Сегодня это ты, чё?

Они заржали.

— Правда что ли? Меня встречаете? С хрена ли?

— Давай, босс, двигай поршнями, за тебя Давид Георгиевич попросил. Ну пошли, пошли. Чё ты, не тормози, братуха. Погнали! Парковка тикает, сейчас отдадим хренову тучу бабла.

— Да нафиг вы мне не сдались, пацаны, — усмехнулся я. — Сам доеду.

— Щас прям, — возразил Кутя. — Сказано довезти, значит довезём. Не ссы. Нам не западло. Такой пацанчик чёткий, давно не виделись к тому же. За жизнь побазарим. Чё, как сам-то? Пропал, не звонишь, не пишешь, денег не шлёшь. Подогрел бы пацанов, раз сам поднялся.

— Куда поднялся-то? Алё!

— Куда, куда — к шефу под муда…

Они заржали.

Я встретился взглядом с Чердынцевым и едва заметно повёл головой, чтобы он не пытался вклиниться в ситуацию и оставался на расстоянии.

— Погнали, Серый!

Мы вышли из аэропорта и зашагали к стоянке.

— Вот и наша тачка комфорт-суперлюкс, — усмехнулся Парус, открывая дверь грузового фургона. — Ныряй, братуха, ныряй.

— Чё без окон-то? — спросил я.

— Да какой нашли, не обессудь, — махнул рукой Парус и первым заскочил в салон микроавтобуса.

Там стоял ряд сидений. Я поднялся и сел рядом с Парусом.

— Давай, погнали, Кутя, — бросил тот. — Сам-то не тормози. Иди, рули, блин.

Кутя пошёл в кабину, сел за руль, и машина двинулась из аэропорта. Ехали мы почти час. Когда фургон остановился и дверь открылась, я вышел и оказался во дворе, окружённом забором из бетонных плит.

— Заходь, братуха, гостем будешь, — сказал Парус и кивнул на здание, сложенное из крупных бетонных блоков.

— История кружит по одним и тем же местам, — покачал я головой. — Как так, пацаны? Показали бы что-то новое, а то даже скучно.

— Философ, ты, Серый, — ухмыльнулся Кутя. — Любишь языком почесать, да? Слыхал, Андрюха, скучно ему с нами.

Они снова засмеялись. Мы вошли в здание. Там было тепло и темно. Пахло углём.

— И что мы тут делаем? — поинтересовался я.

— Это теперь твой дом, — ухмыльнулся Кутя. — Будешь здесь жить-поживать да бобра наживать.

Меня втолкнули в небольшую комнату с нештукатуреными стенами и тусклой лампочкой под потолком. В дальнем углу стоял покосившийся диван. Старый, угловатый, просиженный диван из восьмидесятых. Больше ничего не было.

Дверь закрылась, и я услышал удаляющиеся шаги…

ОТ АВТОРА:

С ДНЁМ ПОБЕДЫ, ТОВАРИЩИ!

Вчера он штурмовал укрепы на ЛБС. Сегодня — окоп 1941-го, «Наган» в руке и немецкие танки впереди. Выжить мало. Надо ломать историю. https://author.today/reader/589165

Никогда не знаешь, где заночуешь, где хлеб преломишь, и преломишь ли вообще. Спасибо, что не на морозе решили держать. Диванчик был коротенький, не предназначенный для сна. Да и для того, чтоб на нём сидеть, тоже неприспособленный. Не успел я сесть на него, как дверь снова открылась.

— Слышь, брателло, мобилу отдай, забыли забрать, — всё ещё весело проговорил Парус.

Они с Кутей обхлопали меня и забрали мобильные телефоны. Дверь снова закрылась. Я снова опустился на заскрипевший и накренившийся диван и снова задумался. Комбинация выглядела всё более запутанной и громоздкой.

Впрочем, обдумать, как не перехитрить самого себя, я не успел, потому что дверь снова открылась. И в комнатёнке снова появились Кутя и Парус.

— Да вы чего, пацаны, маячите туда-сюда? — с укоризной спросил я. — Толком сказать ничего не можете, только дверями хлопаете.

Кутя протянул мне телефон.

— На. Держи.

— Вы там как-то определитесь, чё к чему, — покачал я головой.

— Тебе Георгич звонит, — пояснил он. — Бери…

— Алло, — проговорил я в трубку.

Действительно, на том конце был Давид Георгиевич.

— Ну что, расселился? — без приветствия, спросил он.

— Ну, на расселение это не особо похоже. Осматриваюсь пока.

— Нравятся хоромы?

— Не особо. Хотелось бы получить какие-то пояснения, что ли. Чем обязан, так сказать, такому гостеприимству?

— Обязан, обязан, — ответил он. — Тем обязан, что не делаешь, что тебе говорят. А что не говорят — делаешь.

— Ну, зашибись, — усмехнулся я. — Объяснение отличное. Пойди туда, хрен знает куда.