Сбитый японский торпедоносец. Скорей всего – последний из первого тютая. 4 июня 1942 года.
«Йорктауну» тоже серьёзно досталось. У его командира, капитана 1-го ранга Эллиота Бакмастера, имелся недавний опыт уклонения от множества авиаторпед в ходе сражения в Коралловом море, но тогда он имел возможность выдавать полный ход более 30 узлов [55,6 км/ч], а не максимум 20 [37 км/ч], как сейчас. Так что он смог увернуться только от двух «рыб», а ещё две всё-таки попали в районы 90-го и 75-го шпангоутов, то есть практически в центр корпуса, где располагалась главная энергетическая установка корабля. И здесь сыграла роль ещё и неудачная её компоновка.
Машинные и котельные отделения не были эшелонированы, так что двух попаданий даже сравнительно лёгких авиационных торпед хватило, чтобы большая их часть была сразу затоплена, а оставшиеся котлы погасли, кроме того, были выведены из строя как основные, так и вспомогательные электрогенераторы. В результате корабль остался не только без хода, но и без электричества и не мог задействовать насосы для выравнивания крена, который уже через пять минут после попаданий достиг 26°. Всё шло к тому, что авианосец вскоре перевернётся, так что ещё через пять минут, в 14:55 командир «Йорктауна» отдал команду «Оставить корабль».
На полётной палубе «Йорктауна» вскоре после торпедных попаданий. 4 июня 1942 года.
Словом, о посадке на него речь уже не шла, так что оставшиеся шесть истребителей из восьми последних, взлетевших с «Йорктауна», получили приказ в случае чего садиться на воду поблизости от эсминцев – ведь многие из них взлетали не заправленными и уже сжигали последние литры горючего. А после того, как прибыло подкрепление с других авианосцев – отправляться на «Хорнет» и «Энтерпрайз», куда ранее приземлились «Уайлдкэты» 3-й истребительной, отражавшие предыдущую атаку.
Эти севшие ранее истребители уже вовсю использовали для усиления воздушного охранения как 16-го оперативного соединения, так и эвакуации экипажа «Йорктауна». Так что и новоприбывших тоже начали срочно вооружать и заправлять – все ждали очередной атаки японцев. Тем более, что в воздухе постоянно обнаруживали японские гидросамолёты-разведчики, продолжавшие отслеживать американские соединения. Наконец, после 17:00 начали поступать сведения, что сводная ударная группа из оставшихся пикировщиков всех трёх авианосцев успешно атаковала последний из четырёх японских «плосковерхих». Теперь можно было выдохнуть и начать подсчитывать потери и победы этого длинного дня.
Черновик с заявками пилотов эскадрильи, составленный Джоном Тачем по горячим следам.
Из 27 «Грумман» F4F-4 с которыми 3-я истребительная эскадрилья покинула Пёрл-Харбор, к вечеру 4 июня 1942 года в строю оставалось четырнадцать. К счастью, потери личного состава были гораздо меньше – всего трое, считая погибшего в аварии ещё до сражения капитана 3-го ранга Лавлейса. Правда, из оставшихся пилотов лишь шестнадцать находилось на приютивших остатки эскадрильи авианосцах. Попавший под «дружественный огонь» лейтенант Тутл всё ещё был на подобравшем его эсминце. Кроме того, на «Йорктауне» остались пять пилотов 3-й истребительной, включая одного из наших героев Тома Чика, плюс весь техсостав эскадрильи. Они тоже находились либо на спасавших экипаж корабля эсминцах, либо всё ещё ожидали, когда их подберут.
По последнему бою пилоты 3-й и 6-й истребительных в сумме претендовали на дюжину сбитых и три повреждённых торпедоносца (в реальности по пять), плюс четыре сбитых и три повреждённых истребителя (в реальности два и два). То есть «оверклейм» в среднем в два раза. Их японские коллеги были примерно настолько же скромными – по результатам эпического сражения аж «с тремя десятками Грумманов» они претендовали на семь сбитых точно и ещё четыре – вероятно (в реальности три сбитых). Ценой, напомним, двух сбитых и двух повреждённых, из которых один «Зеро» не дотянул до авианосца и сел на воду.
Сборная истребительная эскадрилья на палубе авианосца «Хорнет». 10 июня 1942 года.
На следующий день на авианосце «Хорнет» собрали все оставшиеся на ходу самолёты 3-й истребительной и объединили их с остатками также понёсшей серьёзные потери 8-й истребительной «Хорнета» в одну сборную эскадрилью из 29 «Уайлдкэтов» под командованием Джона Тача. Ведь сражение продолжалось ещё два дня – 5 июня американские палубные пикировщики потратили на попытки добить «Хирю», который к их прибытию пошёл на дно и сам, 6 июня – охотились за японскими тяжёлыми крейсерами. А финальной точкой стал торпедный залп японской подлодки I-168, добивший «Йорктаун», а заодно и участвовавший в спасательной операции эсминец «Хамман».
Всё это время сборная истребительная эскадрилья в основном занималась воздушным охранением соединения. Наконец, к 19.00 6 июня 1942 года на палубу авианосца «Энтерпрайз» сел последний в тот день вылет. К тому моменту соединение находилось уже в 400 милях [740 км] западней Мидуэя, и к утру оно оказалось бы в пределах досягаемости японской ударной и истребительной авиации, базировавшейся на захваченный японцами атолл Уэйк. Командир 16-го оперативного соединения контр-адмирал Рэймонд Спрюэнс решил, что они уже достаточно испытывали судьбу, и отдал приказ отвернуть на северо-восток, в направлении точки рандеву с танкерами. А после заправки американские корабли взяли курс на Пёрл-Харбор. Сражение при Мидуэе закончилось.
Америка всё ещё срочно нуждалась в победах и героях, и на участников сражения – прежде всего на главных героев-лётчиков – пролился очередной дождь наград. Тем более, что и повод на этот раз был совершенно неоспоримым – «Невозможная победа» при Мидуэе была явной и оглушительной. Но это стало и последним случаем в ВМС США в ходе Второй мировой на Тихом океане, когда высокие награды вручались настолько массово, практически поголовно – в случаях последующих побед награждения стали более избирательными, плюс появилось больше наград более низкого уровня.
Но и на этот раз Джон Тач, писавший представления на своих подчинённых, остался верен принципам, что он продемонстрировал в случае наград за авианосные рейды весны 1942-го: награды только за результат . Так что, как видно из таблицы выше, из тех 23 пилотов 3-й истребительной (не считая его самого), что поднимались в воздух в ходе сражения, все получили вторую (а вскоре и первую) по старшинству награду ВМС – Военно-морской крест, для многих уже второй. За исключением четырёх человек.
Это были не только лейтенанты М. Брайт и Дж. Маркхэм, что в ходе отражения атаки японских пикировщиков полетели не в ту сторону и в результате не приняли участия в бою, но и два погибших пилота, лейтенанты Дж. Бассет и Э. Хоппер. Они «позволили себя сбить» не успев сделать ни единого выстрела по противнику – за это, по мнению Тача, награды не полагались. При этом также сбитый лейтенант М. Тутл свой крест получил – пусть он вряд ли в кого-то попал, но он, даже не успев набрать скорость после взлёта, хотя бы пытался перехватить вражеские торпедоносцы и вёл огонь, пока не нарвался на очереди со своих же эсминцев.
Сам же командир 3-й истребительной получил сразу две награды – второй Военно-морской крест за личные действия в ходе сражения, плюс «командирскую» Медаль за выдающуюся службу, на тот момент высшую награду ВМС – уже «по совокупности», за успешные действия всей эскадрильи в феврале-июне 1942 года.
