Матросы палубной команды приподняли хвост «Уайлдкэта» и помогли пилоту выбраться из перевёрнутого истребителя. Он ещё не совсем пришёл в себя, ког­да обнаружил рядом с собой командира эскадрильи, капитана 3-го ранга Тача, задавшего ко­рот­кий вопрос « Сколько? » – « Один сбил точно, ещё один или два – вероятно... » – « Да я не об этом, что ты там сигналил? » – « Чётко видел три горящих авианосца. »

«Уайлдкэт» Тома Чика. Под кокпитом видна тележка, с помощью которой пе­ре­вёр­нутую машину закатили на самолётоподъёмник и убрали в ангар. Кроме того виден торчащий вверх заклинивший посадочный гак. Ангарная палуба «Йорктауна», 4 июня 1942 года.

Командир эскадрильи хлопнул его по плечу и побежал в сторону люка в над­с­т­ройку, до­к­ла­ды­вать, а Чик от­пра­ви­лся в по­ме­ще­ние для инструктажа 3-й ис­тре­бительной, где вскоре вернувшийся от на­чаль­с­тва Тач, выдал всем тро­им уце­левшим членам эскортной группы бланки для отчётов, с приказом по горячим следам из­ло­жить ход со­бы­тий. Ми­ч­ман Том Чик честно пытался собрать свои впечат­ле­ния в кучку и перенести их на бумагу, когда средства гром­ко­го опо­ве­ще­ния «Йо­р­к­та­у­на» начали транслировать сигнал боевой тревоги.

Глава 10. Цена ошибки

Все, кто читал «Сражение при Мидуэе» за авторством Мицуо Футида и Масатакэ Оку­мия (как, впрочем, и многие дру­гие книги и статьи, в которых действия японской стороны описываются на базе ин­фор­ма­ции из данной работы) несомненно помнят достойную древнегре­чес­ких трагедий душераздирающую историю о «пяти ро­ко­вых ми­ну­тах». Каковая в первоисточнике из­ла­га­лась следующим образом:

« Все самолеты на «Акаги» были выстроены на по­лёт­ной палубе и прогревали двигатели. Ог­ро­м­ный корабль начал разворачиваться на ветер. Всего через пять минут самолеты до­л­жны были начать взлёт. Пять минут! Кто бы мог по­ду­м­а­ть, что ход битвы может полностью измениться за такой короткий про­межуток времени? »

Словом, как саркастически говорят в таких случаях наши заклятые заокеанские партнёры: «Ага, понятно. Всего лишь на минуту опоздал и какого-то доллара не хватило». Потому как в нашей суровой реальности никаких толп готовых к взлёту самолётов на полётных палубах японских авианосцев не наблюдалось, а ударная группа с «Хирю», единственного ос­тав­шегося не­по­в­реж­дён­ным ави­а­носца Первого Мобильного со­е­ди­нения смо­гла на­чать взлёт не через пять, а более чем через тридцать минут по­сле на­ча­ла атаки пикировщиков «Йорктауна» и «Энтерпрайза», выведших из строя три ос­тальных.

Лишь в 10:54 «Хирю» отвернул на ветер и начал подъём своей второй в этот день ударной группы, состоявшей из эскадрильи пикирующих бомбардировщиков – восемнадцати «Аити» D3A1 «Вэл» – во главе с её командиром, капитан-лейтенантом Митио Кобаяси и эс­ко­р­та из шести «Зе­ро» под командованием заместителя командира истребительной эс­кадрильи, капитан-лейтенанта Ясухиро Сигемацу. По­ка са­мо­лё­ты го­то­ви­лись к вылету, пилотов собрали у надстройки где к ним обратился сам командир авиа­носца, капитан 1-го ранга То­мео Каку.

Со всем положенным в таких случаях пафосом он объяснил лётчикам важность их задачи, с учётом сложившейся об­ста­новки, а также на­пом­нил пилотам пики­ровщиков, что на данный момент их эскадрилья – это, ни много ни мало, две трети всех ос­тав­шихся у Первого Мобильного соединения ударных машин. И поэтому задача вернуть обратно как можно больше из них для последующих дей­ствий не менее важна, чем собственно результативная атака вражеского ави­аносца. Как показали да­ль­ней­шие события, вторую половину его речи известные своей железной дисциплиной японские пилоты благополучно пропустили мимо ушей.

Взлёт пикирующего бомбарировщика «Аити» D3A1 «Вэл» с палубы авианосца.

К 10:58 все 24 машины поднялись воздух, где построились и, набирая высоту, вз­я­­ли курс на восток-северо-восток, пеленг 070°. До единственного обнаружен­но­го на тот момент американского авианосца, текущие координаты которого по­стоя­н­но пе­ре­да­вал поплавковый гидросамолёт-разведчик «Аити» Е13А «Дж­ейк» №5 с тяжёлого «авианесущего» крейсера «Тикума», на тот момент было около 90 ми­ль [167 км]. Спустя полчаса бомбардировщики всё ещё летели к це­ли на эшело­не 3000 метров, ис­т­ре­би­тели над ними.

Американское соединение должно было показаться на горизонте с минуты на ми­нуту. В 11:32 ко­ман­дир разведчика №5 с «Тикумы», что уже больше часа ухи­т­рялся прятаться в облаках как от радаров, так и от истребителей боевого ох­ра­не­ния американского 17-го оперативного соединения (как до этого ещё бо­льшее время ухитрялся прятаться и передавать ко­ор­динаты пресловутый разве­д­чик №4 c тяжёлого крейсера «Тонэ», который объявили чуть не главной причиной поражения) передал ударной группе сообщение «при­ни­ма­йте на­ве­де­ние по радио» и начал работать радиомаяком. И примерно в это же вре­мя командир эскорта заме­тил далеко внизу, над самой водой, шесть синих са­мо­лё­тов с бе­лы­ми звёздами на плоскостях. Они летели тем же кур­сом и явно возвращались на свой авианосец.

И капитан-лейтенант Сигемацу не придумал ничего лучше, кроме как обрати­ть­ся к командиру ударной груп­пы с просьбой раз­ре­шить его истребителям «не­на­долго отлучиться» дабы немножко отомстить за горящие авианосцы. Ну и за­од­но по­пол­нить свои боевые счета. А капитан-лейтенант Кобаяси, командир тех самых двух третей оставшихся ударных ма­шин Первого Мо­би­льного сое­ди­не­ния, от которых сейчас во многом зависел исход грандиозного сражения, не при­думал ни­че­го умней, кро­ме как данную эскападу разрешить. Хотя речь шла о самолётах, не представляющих никакой угрозы ни его бом­бар­ди­ров­щи­кам, ни японским кораблям.

Правда, лично у меня есть серьёзные сомнения, что дело обстояло именно так. Мне по­че­му-то ка­же­т­ся, что «разрешение» погибшего командира эскадрильи пикиров­щи­ков было придумано задним числом, а на самом деле командир ис­т­ре­бителей эскорта в лучшем случае лишь поставил в из­вес­т­ность о своих намерениях ко­мандира эскортируемого под­раз­де­ле­ния, а затем поступил так же, как при­вык дей­с­т­во­вать в небе над Ки­та­ем. Где, ввиду отсутствия серьёзного противо­дейс­твия противника, и возникла практика кан­сэцу эн­го , или «не­п­ря­мого эскорта», когда японские истребители считали сво­ей главной задачей не при­к­ры­вать эс­ко­ртируемые бом­бар­ди­ров­щи­ки, а без затей валить всё, что лета­ет в пределах ви­ди­мос­ти, вне зависимости от степени их уг­р­озы основной задаче.

Вооружение пикирующего бомбардировщика «Дуглас» SBD-3 «До­н­т­лесс» состояло из двух курсовых 12,7-мм пулемётов, и турельного спаренного 7,62-мм у стрелка-радиста.

Шестёрка «Зеро» спикировала на американские «торпедоносцы», которые вне­за­пно оказались шестью пикировщиками SBD-3 «До­н­т­лесс» с «Энтерпрайза». Каза­лось бы, невелика разница, однако, кроме более прочной конструкции, эти сам­о­лёты были и во­о­ру­жены несколько серьёзней «Девастейторов». А ещё они лете­ли уже без бомб, налегке. В результате, ожидаемой «охоты на сидячих уток» не получилось – сомкнувшие строй бомбардировщики встречали атакующие «Зе­ро» из дюжины стволов спаренных турельных 7,62-мм пулемётов стрелков-ра­ди­с­тов и при любой возможности провожали их из того же количества стволов уже 12,7-мм синхронных «Браунингов».

К тому моменту, ко­г­да до капитан-лейтенанта Сигемацу окончательно дошло, что «что-то пошло не так», все шесть «Донтлессов» хоть и получили по­па­дания, но продолжали лететь, держать строй и отстреливаться, в то время как два «Зе­ро» получили такие по­в­ре­ж­дения, что ни о каком продолжении выполнения ими боевой задачи речи уже не шло, и их пришлось отправить обратно на авиа­но­сец. Причём если один из этих истребителей дотянул до «Хирю» и смог на не­го сесть, окончательно разбив при этом са­мо­лёт, то второй даже не стал пыта­ть­ся и сел на воду поблизости от первого попавшегося эсминца внешнего ох­ра­не­ния со­е­ди­нения.