С точки зрения наблюдавшего сзади и не слы­ша­в­шего радиопереговоров стар­шего лейтенанта Макомбера всё это выглядело, как приступ паники, охватив­ший молодого пи­ло­та. Проводив изумлённым взглядом покинувший строй «Уа­й­лдкэт» с тактическим номером «F-20», Макомбер догнал ис­т­ре­би­те­ль кома­н­дира и занял место его «дезертировавшего» ведомого.

Первое боевое применение «Плетёнки Тача». (Реконструкция Дж. Ландстрома на базе воспоминаний и рисунка из послеполётного отчёта Дж. Тача)

Но, что гораздо важней, точно таким же приступом паники это выглядело и с то­ч­ки зрения пилота очередного за­хо­ди­в­ше­го в атаку «Зеро» – японский истреби­тель без колебаний нацелился на лёгкую одиночную цель, которой можно было просто и без­на­ка­за­н­но «сесть на хвост». К тому времени лейтенант Роберт Дибб уже вспомнил, чему учил его командир во время их за­ня­тий на авиабазе Канэ­о­хе в Пёрл-Харборе и понял, что от него сейчас требуется.

Увидев заходящего сзади японца он сделал кру­той левый вираж и с воплем « Шк­и­пер, у меня „Зеро“ на хвосте! Сними его! » рванул навстречу двум «Уайлд­кэ­там», уже от­вер­ну­в­шим в его сторону. Молодой пилот сделал всё правильно и вывел преследовавший его истребитель точно под огонь ко­ма­н­дира. Подныр­нув под летящий навстречу «Уайлдкэт» своего ведомого Джон Тач оказался на иде­а­льном курсе для лобовой атаки, причём снизу, благодаря этому он мог ве­сти огонь, а японскому пилоту, внезапно обнаружившему, что из охотника он сам пре­вратился в дичь, пришлось бы либо отворачивать, либо опускать нос с риском столкновения. Он не успел ни того, ни дру­го­го – 12,7-мм пули вспороли «брюхо» его истребителя от капота до хвостового колеса.

Тач инстинктивно пригнул голову, пропуская над собой подбитый «Зеро», ему даже показалось, что он почувствовал жар от горящего самолёта « этого ублюд­ка, что покушался на моего бедного, маленького, неопытного ведомого! » Эф­ф­ективность ма­нё­в­ра была, наконец, проверена на практике, а капитан 3-го ранга Джон Тач сделал ещё одну отметку в своём планшете, не­к­с­та­ти подумав, что это тоже изрядная дурость – делать отметки, которые никто никогда не увидит. В том, что из этого вылета ни­к­то из них не вернётся – у него сомнений не было.

Между тем «бедному, маленькому и неопытному» лейтенанту Диббу совсем не по­н­ра­ви­лось бы­­ть приманкой. Как впоследствии вспоминал Тач: « Подозреваю, он чувствовал себя там немножко, скажем так, одиноко », поэтому мо­ло­дой пилот попытался пристроиться к командиру, однако был безжалостно отогнан в сторону, где опять стал целью атаки очередного «Зеро». В этом месте он окончательно «врубился в игру» – ему уже даже необязательно было видеть ата­ку­ю­щий его японский истребитель, до­статочно было смотреть влево или вправо и ловить момент, когда командир эс­кадрильи, го­ра­з­до лучше видящий ситуацию у него за спиной, начинает вираж, и в этот момент самому поворачивать ему навстречу.

Не совсем точная, но красивая картинка первого применения «Плетёнки Тача».© Gareth Hector

Три истребителя ещё несколько раз «сплели» свои курсы, но пикирующие на «Уа­й­лдкэт» Дибба японцы больше не пы­та­лись сбросить скорость и зайти ему в хвост, вместо этого они, как и в начале, пытались расстрелять его самолёт в пи­ки­ро­ва­нии, а после его уклонения навстречу товарищам по эскадрилье проска­кивали ниже и начинали набор высоты.

Так продолжалось до тех пор, пока очередной «Зеро» не допустил ошибку. Опять слишком рано начав набор высоты он очутился прямо на курсе Тача, в очеред­ной раз пропустившего над собой самолёт Дибба. Пусть на этот раз японец ок­а­зался не на встречном, а на пер­пе­н­ди­ку­ля­р­ном курсе – стрелять с упреждением командир 3-й истребительной любил и умел. В планшете Джона Тача по­я­ви­лась третья отметка, подтверждавшая, что придуманный им манёвр неплохо работа­ет и в таком варианте.

Убедившись, что оди­но­кий американский самолёт является не таким уж и без­за­щитным, японцы возобновили атаки и на командирскую пару, однако ещё одним достоинством «траверзного оборонительного манёвра» было то, что он работал «в обе стороны». Теперь уже Тач с Макомбером «притащили» японский истребитель прямо навстречу Диббу, который не упустил возможности отпра­ви­ть к воде свой первый вражеский самолёт, доведя счёт этого неравного боя до разгромного 4:1.

Обидней всего было Брэйнарду Макомберу – у внезапно оказавшегося ведомым старшего лейтенанта практически не бы­ло возможности пострелять, но при эт­ом он оставался логичной целью всех, кто атаковал их пару. В какой-то момент пилот не выдержал и попытался отомстить очередному «Зеро», дырявившему его хвостовое оперение.

В тот момент, когда японский ис­т­ре­би­тель как обычно проскочил вниз и начал набор высоты, разъярённый Макомбер вышел из строя и попытался повторить пе­р­вую контратаку Тача – перехват японца во время выхода в «свечку». Длин­н­ые очереди по «Зеро» не привели ни к каким ви­ди­мым результатам, максимум – нанесли какие-то повреждения, и сорвавший злость пилот благоразумно вернулся на своё место.

Не стоит забывать, что все описанные события происходили не в вакууме, а в не­скольких сотнях метров выше про­ры­вавши­хся к авианосцам противника «Де­вастейторов» 3-й торпедоносной эскадрильи «Йорктауна». Сквозь просветы в облаках ка­пи­тан 3-го ранга Тач периодически видел их строй и атакующие его японские истребители. Но всё, что он мог при данном рас­к­ла­де – это про­до­л­жа­ть оттягивать на себя значительную часть «Зеро», а также надеяться, что мич­ман То­м Чик и ле­й­те­на­н­т Дэниел Шиди из непосредственного охранения всё ещё живы и тоже делают свою часть работы.

Глава 8. Действуя по обстановке

Японские атаки на двенадцать «Девастейторов» 3-й торпедоносной эскадрильи начались практически одновременно с неприятностями группы Тача, но первые ре­зуль­та­­ты оказались прямо противоположными. Первый «Зеро» появился спереди, вы­скочив из облака почти прямо по курсу эскадрильи. Поскольку времени на реа­к­цию у япо­н­с­кого пи­ло­та практически не было, он ограничился неприцель­ны­ми оче­ре­дя­ми по головным торпедоносцам, после чего задействовал став­шую уже ста­н­д­ар­т­н­ой схему.

Про­с­ко­чив через строй американских самолётов он начал почти вер­ти­ка­ль­ный набор высоты для следующей атаки уже сзади-сверху. Однако мно­го­к­ра­т­но оп­ро­бованный в тот день алгоритм почти безнаказанного расстрела неприкрытых аме­ри­кан­с­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков на этот раз впервые дал сбой. Для лётного ст­аршины 3-й статьи Тэруо Кавамата с «Сорю» это был уже второй в этот день вы­лет, и, возможно, именно пре­д­ы­ду­щий опыт атак разрозненных групп аме­ри­ка­н­ских торпедоносцев и пикировщиков сыграл с ним злую шутку – скорей всего он по ин­ер­ции исходил из того, что и на этот раз у очередной жертвы от­сутст­ву­ет истребительный эскорт.

Так или иначе, японский пилот не заметил два «Уайлдкэта», летевших 150 мет­рами выше и позади торпедоносцев, в результате пред­при­нятый им ма­нёвр пре­вратил его «Зеро» в идеальную мишень, и командир звена непосред­ствен­но­го прикрытия мичман Том Чик хлад­но­к­ров­но расстрелял открывшееся ему «брю­хо» набиравшего высоту японского истребителя. Как и в случае с первой жертв­ой Джона Тача, сбитой в аналогичных условиях, расстрелянный самолёт тоже «завис» в воздухе, после чего свалился в штопор.

Между тем с разных сторон начали появляться всё новые «Зеро». Следующая ата­ка торпедоносцев велась парой ис­т­ре­би­те­лей сзади-свер­ху и с другого фла­н­га эс­кад­ри­льи, так что Чик не успевал выйти на позицию для контратаки, поэ­то­му ог­ра­ни­чи­л­ся дли­н­ной очередью по их курсу. Не­о­жи­дан­ные и непонятно откуда при­ле­тев­шие трассы этих очередей заставили японских пилотов отвер­нуть, точ­но так же уда­лось сорвать атаку ещё одного истребителя, появив­ше­го­ся справа.