Мы не будем разбирать весь ход сражения при Мидуэе, вспомним лишь, что по первоначальному плану основной ударной силой должны были стать авиагруп­пы «Энтерпрайза» и «Хорнета», в то время как самолёты «Йорктауна» должны были обе­с­пе­чи­вать безопасность правого (северного) фланга объединения, а также служить оперативным резервом. Контр-адмирал Фле­т­чер слишком хорошо помнил Коралловое море и больше не собирался «складывать все яйца в одну корзинку».

В 05:34 4 июня 1942 года, когда на кораблях перехватили первое сообщение пат­рульной «Каталины» c тактическим номером 4V58 « Авианосцы про­ти­в­ни­ка », объединение находилось в 202 милях [374 км] северней Мидуэя (пеленг 013°) и двигалось на северо-восток, в точку вст­ре­чи с поднятым на рассвете с «Йоркта­у­на» вылетом из десяти SBD-3 «Донтлесс», проводившим разведку северного 180° се­ктора на ди­с­та­н­цию в 100 миль [185 км].

Спустя одиннадцать минут было перехвачено переданное открытым текстом сообщение с другой «Ка­та­ли­ны»: « Много самолётов в направлении Мидуэя, повторяю, в нап ­ ра ­ влении Мидуэя ». И только в 05:52 PBY-5A номер 4V58 пе­ре­да­ла первые конкрет­ные данные о противнике: « Два авианосца и линкоры, пеленг 320, дистанция 180, курс 135, скорость 25 ».

На мостиках американских авианосцев быстро пересчитали эти данные. Полу­ча­лось, что вражеское соединение находится на пеленге 247° и дистанции 175 миль [324 км] от них, то есть за пределами просевшего боевого радиуса истре­би­телей F4F-4 «Уа­й­л­д­кэт» и на пределе боевого радиуса TBD-1 «Девастейтор» с подвешен­ной торпедой. На самом деле из-за навигационной ошибки штурмана «Катали­ны» местоположение японского соединения было определено с погреш­ностью в 4° по пеленгу и 40 миль [74 км] по дальности, поэтому в действитель­но­сти дис­т­а­нция до американских авианосцев составляла не 175, а около 200 миль [370 км]

Однако контр-адмирал Флетчер и его штаб исходили из тех данных, что у них имелись, и в 06:07 соблюдавший радиомолчание «Йорктаун» пе­ре­дал сигнальным прожектором приказ командиру 16-го опе­ративного соединения контр-адмиралу Рэймонду Спрюэнсу: « Следуйте на юго-запад и ата­ку­й­те авианосцы про­ти­в­ни­ка как только они будут достоверно обнаружены. Я проследую за вами сразу же после по­са­д­ки самолётов. »

16-е оперативное соединение совершило разворот почти на 180° и со скоростью 25 узлов [46 км/ч] двинулось на перехват япо­н­с­ких сил. По их ра­с­счё­там начать поднимать авиагруппы в воздух следовало не ранее 07:00, когда дистанция до движущегося почти пер­пен­ди­ку­ляр­ным курсом противника сократится до хотя бы 155 миль [287 км].

Уже в 06:30 «Йорктаун» прибыл в точку встречи, принял на борт подтвердившие отсутствие непосредственной угрозы с се­ве­ра «Донтлессы», провёл ротацию во­здушного охранения, после чего также развернулся и на 25 узлах двинулся на сбли­же­ние с противником, а на лётной палубе авианосца начали выстраивать самолёты уже для ударных задач. С одной стороны контр-адмирала Флетчера очень беспокоило то, что пока были обнаружены лишь два авианосца против­ни­ка при том, что по данным разведки их должно было быть четыре или даже пять, а с другой – он меньше всего хотел быть застигнутым вражеским авиаударом с палубой, зас­та­в­ленной самолётами.

О том, что такой удар может вскоре последовать недвусмысленно говорили ра­ди­опереговоры 16-го ОС в УКВ-диапазоне об обнаружении японского гидросамолёта-разведчика. Поэтому командир 17-го оперативного соединения принял ком­п­ро­ми­с­сное ре­шение: оставить в резерве только одну эскадрилью пикировщиков, отправив ос­тальные ударные силы – семнадцать «Дон­т­ле­с­сов» 3-й бомбардировочной и двенадцать «Де­ва­с­тей­торов» 3-й торпедоносной для удара по уже обнаруженным кораблям про­ти­в­ни­ка. Взлёт этих машин начался в 08:38, то есть спустя полтора часа после уда­р­ных групп 16-го оперативного соединения.

На авианосце «Йорктаун» идёт расстановка ударной группы. 4 июня 1942 года между 06.30 и 07.30, вскоре после посадки разведвылета.

Отдельную проблему составлял их истребительный эскорт. Первоначально ка­п­и­тан 3-го ранга Джон Тач планировал, что он будет организован по той же схе­ме, которая использовалась им 10 марта 1942 года во время рейда на Лаэ и Сала­ма­уа на острове Но­в­ая Гвинея. То есть восемь истребителей, разбитых на два двухзвеньевых дивизиона. С тем, чтобы каждый из дивизионов имел воз­мо­ж­ность исполь­зова­ть придуманный Тачем тактический приём, ту самую «траверзную оборони­те­ль­ную позицию».

От­де­ль­ным вопросом был эшелон истребителей, и во время обсуждения пред­с­тоящего вылета командиры пикировщиков и торпедоносцев, ка­пи­та­ны 3-го ранга Максвелл Лесли и Лэнс Мэсси, которым предстояло лететь на очень раз­ных высотах – 4500 и 450 метров со­о­т­ве­т­с­т­ве­н­но – настаивали на том, что истре­би­тели должны прикрывать в первую очередь их, и у обоих имелись серьёзные аргументы. В пользу «Девастейторов» говорили их низкие тяговооружённость и манёвренность, а в пользу «Донтлессов» – единственный на тот момент эмпри­че­ский опыт. Так сложилось, что во время атаки вражеских авианосцев в ходе сра­жения в Коралловом море пикировщики понесли гораздо более тяжёлые по­тери, чем, казалось бы, намного более уязвимые торпедоносцы.

Что касалось ударных групп «Энтерпрайза» и «Хорнета», командиры их истре­би­тельных эскадрилий, также возглавивших эскортные группы, в их случае соста­в­лявшие по десять машин каждая, приняли решение лететь на эшелоне пикиров­щ­и­ков. Пре­ж­де всего для того, чтобы иметь преимущество в высоте перед японс­ки­ми «Зеро», которым, как все прекрасно понимали, они значительно уступают в скорости, скороподъёмности и манёвренности. Командиров 6-й и 8-й торпе­до­но­сных эскадрилий «успокоили» тем, что при непосредственной угрозе они в люб­ой момент смогут подать условный сигнал, и истребительный эс­корт спи­ки­рует им на помощь.

Но капитан 3-го ранга Тач, выслушав мнение командиров прикрываемых им эскадрилий при­нял совсем другое решение. Одну четвёрку он выделил в непо­с­редственное прикрытие торпедоносцев, а возглавляемая им вто­рая должна бы­ла находиться на эшелоне между ударными эскадрильями. С основной задачей связать боем истребители про­ти­в­ни­ка, а при необходимости – быстро оказать помощь уязвимым «Девастейторам». Ещё одним плюсом данного решения был по­с­то­я­н­ный визуальный контакт как с пикировщиками, так и с торпедонос­ца­ми, чего были лишены командиры эскортных гру­пп «Энтерпрайза» и «Хорнета»

Ударная группа авианосца «Хорнет» незадолго перед взлётом, впереди «Уайлдкэты» истребительного эскорта. 4 июня 1942 года, около 07.00.

Однако, как и всякий уважающий себя военный план, данный план Тача начал сыпаться ещё задолго до столкновения с противником. Первые ударные само­лё­ты «Йорктауна» уже начали подниматься в воздух, когда командиру 3-й ис­т­ре­би­тельной сообщили, что командование решило сократить и так куцый эско­рт с восьми до всего шести машин. Джон Тач немедленно побежал на пост уп­ра­в­ле­ния авиацией, где попытался убедить заместителя командира корабля по авиации капитана 2-го ранга Мурра Ар­но­ль­да, что для сколь-нибудь эффективного противодействия японским истребителям ему требуется, чтобы количество «Уа­й­л­д­кэ­тов» в эскор­т­ной группе было кратно четырём, и никак иначе.

Однако тот, выслушав его, сообщил, что ничем помочь не мо­жет, так как приказ исходит «с самого верха», от командования как корабля, так и соединения. Кото­рых, видимо, в самый последний момент опять накрыли воспоминания о Коралловом море, где совершенно не оправдала себя ставка на то, что при не­о­б­хо­ди­мости «Донтлессы» без бомбовой нагрузки могут оказать помощь истребителям хотя бы против вражеских торпедоносцев. Та­к­им образом эскортную группу было ре­шено сократить на те два истребителя, что оказались не­бо­е­с­по­со­б­ными в ре­зу­льтате трагического инцидента, в котором погиб капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс шестью днями ранее.