ПИЛОТЫ 3-й ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЭСКАДРИЛЬИ (НА 4 ИЮНЯ 1942 года)

Вечером того же дня заместитель командира корабля по авиации капитан 2-го ранга Мурр Арнольд собрал командиров эс­ка­д­ри­лий и в общих чертах проин­фор­мировал их о том, что предстоит в ближайшие дни, включая разведданные о пре­д­по­ло­жи­тель­но четырёх или пяти японских авианосцах в составе соедине­ния, которое будет наносить удар по Мидуэю. После чего командиры ввели в курс дела уже свой личный состав.

В случае 3-й истребительной капитан 3-го ранга Тач планировал лично воз­г­ла­вить истребители эскорта, что будет сопровождать ударные самолёты. Поэтому особый упор в своём инструктаже он сде­лал на задачах остающихся на авианос­це истребителей. А именно, защитить корабль от вражеской авиации, особенно тор­пе­до­ноцев, « любой ценой, включая таран ».

В этом месте пилоты-новички заулыбались, решив что «старик» таким образом про­сто накручивает их перед боем, однако улыбки пропали, когда они увидели лица своих старших коллег, уже имевших воз­мо­ж­ность убедиться в убийствен­ной эффективности японских палубных ударных самолётов в Коралловом море. В том, что всё предельно серьёзно их окончательно убедила подробная лекция командира на тему «как грамотно таранить торпедоносец».

Глава 6. Сокращённый эскорт

Между тем 17-е оперативное соединение продолжало идти на север, а личному составу 3-й истребительной за оставшиеся до встречи с противником дни ещё предстояло привести в порядок свою матчасть. Как мы помним, капитан 3-го ранга Тач успел ли­ч­но об­ле­тать первые 21 из поступивших в его рас­по­ря­же­ние F4F-4, однако пос­ле­д­ние шесть бы­ли переданы эскадрильи в самый по­с­ле­д­ний мо­ме­нт.

Ещё хуже обстояло с во­о­ру­жением – из-за недостатка техсостава оно было при­ве­де­но в полный порядок лишь на четвёрке, которую Тач использовал для стре­л­ковой подготовки. При этом на половине самолётов пулемётные порты в плос­костях были вообще всё ещё за­к­ры­ты за­во­д­с­кой кон­се­р­ва­цией, а их «Браунин­ги» были в заводской смазке – тре­бо­ва­лось при­ве­с­ти их в боевое состояние и пристрелять.

Поскольку методика пристрелки и сведения пулемётов в условиях сравнитель­но короткой лётной палубы авианосца вызвает много вопросов, то остановимся на ней поподробней. Мероприятие начиналось с того, что на расположенной в ко­р­ме платформе посадочного сигнальщика ( Landing Signal Officer ) поднимался шта­т­ный ветрозащитный экран из брезента, на­тя­ну­того на металлическую ра­му, на который со стороны носа крепилась специальная мишень для «холодной пристрелки».

Стандартная дистанция сведения стволов американских палубных истреби­тел­ей равнялась 1000 футов [305 м], и в идеале при­с­т­ре­л­ку следовало вести именно с этой дистанции в одну точку. Однако полная длина по­лёт­ной палубы авианос­цев типа «Йор­к­таун» составляла всего 244,5 метров, поэтому на мишени было семь меток – це­н­т­раль­ная для прицела и расположенные на спе­ци­а­ль­но вычис­ле­н­ном расстоянии от неё боковые для крыльевых пу­ле­мё­тов. По­с­коль­ку на F4F-4 все стволы имели оди­на­ко­вый калибр и баллистику, то этого было доста­то­чно, в случае же вооружения раз­ных калибров мишень была сложней и метки для разных типов стволов находились на разной высоте.

Затем кормовая часть левого борта авианосца освобождалась от запаркованных самолётов, и на расстоянии 200 футов [61 м] от мишени и но­с­ом к ней устанав­ли­вался истребитель. С помощью снабжённой домкратом тележки для авиабо­мб хвост ма­ши­ны под­ни­ма­л­ся до такой высоты, чтобы стволы пулемётов оказа­ли­сь в горизонтальном положении, после чего весь са­мо­лёт вручную «на­во­ди­л­ся» уже по горизонту прицелом в центральную метку мишени и фиксировался ко­лодками и тросами-найтовами.

По­с­ко­ль­ку встроенное вооружение по определению не имело собственных при­цельных приспособлений, то в стволы пары са­мых дальних от фюзеляжа пу­ле­мё­тов со стороны дульных срезов вставлялись приборы для «холодной при­стре­лки» ( Bore Sig­h­t­er, то есть бу­к­ва­ль­но «дульный прицел»), что пред­ставля­ли из се­бя оптические прицелы малой кратности с пе­ри­с­ко­пи­че­с­ки­ми оку­ля­ра­ми, со­о­с­но смо­н­ти­ро­ван­ные на стержнях диаметра, равного калибру ствола, в данном случае – 12,7-мм. Один из ору­жей­ни­ков смо­т­рел в этот прицел и от­да­вал коман­ды находящемуся на крыле напарнику, и тот с помощью фи­к­си­ру­ю­щих вин­т­ов наводил пу­ле­мёт в со­о­т­ве­т­с­т­ву­ю­щую – левую или правую – отметку на мишени.

«Холодная пристрелка» с помощью универсального комплекта Mark I. В комплекте имелись посадочные стержни для всех калибров, применявшихся в авиации США.

После наведения «крайних» пулемётов истребитель перемещали на дистанцию 250 футов [76 м] от мишени и таким же образом производили наводку средней пары. Внутреннюю пару наводили уже с дистанции 300 футов [91,5 м]. На этом «хо­лод­ная» пристрелка закончивалась, самолёт отгонялся в нос для уже «горяч­ей», а его место напротив мишени занимала сле­ду­ю­щая машина.

Для «горячей» пристрелки самолёт разворачивали перпендикулярно борту, пу­лемёты заряжали тра­с­се­ра­ми и начинали отстреливать тестовые очереди снача­ла парами пулемётов, а затем всей батареей, следя за тем, чтобы трассы оче­ре­дей перекрещивались точно в марке прицела истребителя. При необходимости продолжавшие сидеть на плоскостях ору­же­й­ни­ки по командам из кокпита всё теми же фиксирующими винтами корректировали наводку пулемётов.

На этом этапе в ко­к­пи­те истребителя находился уже не главный оружейник, а командир одного из дивизионов, он же заместитель командира эс­к­а­д­ри­льи по вооружению, в данном случае старший лейтенант Элберт МакКаски. После при­ё­мки им пристрелки, из чисто пси­хо­ло­ги­ческих соображений пару тестовых очередей давали выпустить пилоту данного самолёта, с тем чтобы он лично убе­ди­л­ся, что вооружение его машины настроено должным образом. Начавши­еся 29 мая работы по приведению истребителей в бо­е­с­по­собное со­с­то­я­ние были окончательно за­ве­р­ше­ны лишь накануне сражения, к вечеру 3 июня 1942 года.

«Горячая» пристрелка и проверка вооружения истребителей «Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт» на борту авианосца «Рэйнджер» непосредственно перед его участием в операции «Торч», американо-британской высадке в северной Африке. Начало ноября 1942 года.

Между тем 17-е оперативное соединение продолжало идти на север. В 11:50 2 июня 1942 года два «Донтлесса» с «Йор­к­та­у­на» обнаружили корабли 16-го ОС в на­значенной то­ч­ке «Удача» в 350 милях [648 км] северо-восточней Мидуэя, а в 16:00 на ко­ра­б­лях обоих соединений могли видеть друг друга уже визуально. Объединённые си­лы под общим командованием контр-ад­ми­ра­ла Фрэнка Флет­чера, насчиты­ва­ющие три эскадренных авианосца с 221 боеготовым самолётом, семь тяжёлых и один лё­г­кий крейсер, а та­к­же пятнадцать эсминцев, двинулись на запад.

Утром 3-го июня патрульные летающие лодки «Каталина» с Мидуэя обнаружили в 700 милях [1300 км] к западу от атолла крупные силы японцев, которые были идентифи­ци­рованы как их Транспортное соединение, которое до­л­ж­но было осуществлять собственно высадку и захват американского опорного пункта. Это ещё раз под­твердило правильность раз­вед­да­н­ных, на которых строилась американская оп­е­рация. Из-за плохой видимости северо-западней Мидуэя ударное ави­а­но­с­ное соединение японцев обнаружено пока не было, однако по данным разведки оно должно было нанести удар по атоллу утром следующего дня.