Из всего этого нужно было создать истребительную эскадрилью нового штата, поскольку складывающиеся плоскости F4F-4 по­з­во­ля­ли увеличить их количество на эскад­ренном авианосце с 18 до 27 самолётов, а опыт Кораллового моря наглядно по­ка­зал, что истребителей много не бывает. Логичней всего было бы переоснас­ти­ть новыми самолётами 42-ю истребительную, до­у­ко­м­п­лек­то­вав её новичками. Но поскольку ни один из пилотов этой эскадрильи никогда не летал на F4F-4, а времени на сколь-нибудь серьёзное знакомство с новой машиной не остава­ло­сь, то было принято довольно неоднозначное решение.

Командир 42-й и его заместитель, как и Джон Тач двумя месяцами ранее, были отправлены на берег, чтобы воссоздать свою эс­ка­д­ри­лью с нуля, а оставшиеся шестнадцать пилотов были переведены в 3-ю истребительную капитана 3-го ранга Тача, ко­торую пополнили не­до­ста­ю­щи­ми шестью F4F-4, только что доставленными из Штатов. Таким образом командиру 3-й истребительной пре­д­с­то­я­ло за три дня сколотить боеспособное подразделение из очень разнородного личного со­става, бóльшая часть которого была ему не­з­на­ко­ма и не имела опыта пилоти­ро­вания самолётов, на которых им вскоре предстояло пойти в бой.

Авиамеханики обслуживают новые «Уайлдкэты» 3-й истребительной, одна из машин находится в про­ти­во­ос­ко­ло­ч­ном укрытии. Авиабаза Канэохе, 29 мая 1942 года.

Как ни странно, справиться с этой сложной задачей Тачу во многом помог вез­де­­­сущий военно-морской бардак. Как уже упо­ми­на­лось выше, его бывший за­ме­ститель, капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс ушёл на повышение – его на­з­на­чи­ли ко­ма­н­ди­ром формирующейся 10-й разведывательной эскадрильи, и он убыл на материк. Но после сражения в Ко­р­а­л­ло­вом море командование решило ис­­по­­льзовать опытного пилота-истребителя по его основной специальности – Лав­­ле­­й­­са на­з­на­чили командиром 2-й истребительной эскадрильи с потоплен­но­го «Лек­­с­­ингтона» и отправили обратно в Пёрл-Харбор, где он должен был вос­создать понёсшее потери подразделение.

Однако, прибыв 28 мая в главную базу Тихоокеанского флота Дональд Лавлейс обнаружил, что уцелевшие пилоты 2-й истребительной в этот момент плыли во­в­се не в Пёрл-Харбор, а на западное побережье США. Самым логичным было вернуться обратно на континент, но, узнав о про­б­ле­мах своего старого друга и бывшего командира, капитан 3-го ранга Лавлейс вызвался на время предстоящей операции по­й­ти на понижение и вернуться на свою предыдущую должность заместителя Джона Тача.

Таким образом командир 3-й истребительной получил опытного пилота и ко­ма­ндира дивизиона, а также человека, на ко­то­ро­го он мог скинуть многочис­ле­н­ные организационные вопросы, снабжение и прочую бумажную работу, а сам­о­му со­сре­до­то­чи­ть­ся на личном составе. В результате все прикомандированные пилоты 42-й истребительной получили возможность как ми­ни­мум облетать но­вую модель «Уайлдкэта». Лётчики оценили значительно улучшившееся качество сбо­рки самолётов, а вот се­рь­ё­з­но просевшие лётные характеристики потяже­ле­в­шей машины их ожидаемо не порадовали.

Тем более, что многие из них уже на личном опыте, полученном в Коралловом море, знали на что способны японские «Зеро». Одновременно с этим, с осо­бе­н­но­­­с­тя­ми F4F-4 – прежде всего с его складывающимися плоскостями – были оз­на­комлены как авиамеханики «Йорктауна», так и палубные дис­пе­т­черы ( Plane Di ­­ rectors ) с «капитанами» самолётов ( Plane Captains ), которым предстояло нау­чить членов па­лу­б­ной команды авианосца с этими самыми складывающимися плоскос­тя­ми работать.

Члены палубной команды «Йорктауна» учатся складывать плоскости новенького «Грумман» F4F-4 (его пулемётные порты всё ещё в заводской коннсервации) 3-й истребительной эс­к­а­д­ри­льи. Авиабаза Канэохе, 29 мая 1942 года.

Тем временем круглосуточно работавшие на «Йорктауне» судоремонтники вы­по­лнили казавшуюся невозможной задачу, поставленную Главкомом Тихооке­ан­ского флота. Ремонт выполнялся без каких-либо чертежей – заплатки размеча­ли «по ме­с­ту» с помощью шаблонов из фанеры, по которым они затем резались из металла и приваривались куда надо. В результате уже через двое суток ко­р­пу­с­ные работы были за­вершены, корабль покинул сухой док и встал у стенки, где параллельно с запра­в­кой и пополнением при­па­сов продолжился ремонт внутренних помещений, повреждённых прямым попаданием 250-кг авиабомбы.

Утром сле­ду­ю­ще­го дня, 30 мая 1942 года наскоро залатанный «Йорктаун» и его эс­корт в составе двух тяжёлых крейсеров и пяти эсминцев начали выход из гава­ни. По понятным причинам практически никто на борту этих кораблей не знал, куда направляется 17-е оперативное соединение, хотя ограниченное количес­т­во моряков слышали об оптимистично на­з­ва­нной «Удача» ( Point Luck ) то­ч­ке ра­н­де­­ву с 16-м оперативным соединением. И только командование кораблей знало, что эта точка находит­ся в 350 милях [648 км] северо-восточней «объекта Бальза», то есть авиабазы ВМС США на крохотном тихоокеанском атолле Мидуэй.

Повреждения внутренних помещений CV-5 «Йорктаун» полученные в результате прямого попадания 250-кг бронебойной авиабомбы в ходе сражения в Коралловом море.

Во второй половине дня, когда соединение вышло из гавани, и «Йорктаун» наб­рал ход, началась переброска авиагруппы. Три ударные эскадрильи перелетели на авианосец без происшествий, но в случае 3-й истребительной всё не залади­лось с са­мо­го начала. Ещё на подлёте к соединению у «Уайлдкэта» старшего ле­й­тенанта Дюрана Мэттсона заглох двигатель. Как вы­я­с­ни­лось впоследствии, на авиабазе Канэохе просто забыли дозаправить его самолёт после учебных полётов. К счастью, пилот успел понять в чём дело, переключиться на резерв­ный 27-гал­ло­н­ный [102 л] бензобак и перезапустить двигатель в воздухе.

Но главные неприятности произошли уже на полётной палубе «Йорктауна». Сев­ший первым из эскадрильи Джон Тач не успел ос­та­но­вить членов палубной ко­манды, которые лихо сложили плоскости его «Уайлдкэта» ещё до того, как он ус­­пел убрать за­к­ры­л­ки. В беглом инструктаже по обращению с новой машиной об эт­ом нюансе им попросту забыли рассказать, и в результате за­к­ры­л­ки обеих плос­костей были серьёзно повреждены. Пулей выскочивший из кокпита коман­­дир 3-й истребительной бро­си­л­ся громко, доходчиво и не стесняясь в выраже­­ни­­ях об­ъ­яснять палубной команде, что больше так делать не надо. Однако и это было ещё не самым страшным.

Вскоре началась посадка третьего дивизиона. Его командир, заместитель ко­ма­н­ди­ра эскадрильи капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс сел первым и вырулил за аварийный барьер. Тот был опять поднят, и на посадку пошла машина его ве­до­­мого, лейтенанта Роберта Эванса. Недавний выпускник лётной школы слиш­ком опустил нос и его посадочный гак пролетел над тросами аэрофинишёров. Удар шасси о палубу подбросил са­мо­лёт, и тот – что слу­ча­лось достаточно редко – пе­­ре­­прыгнул аварийный барьер и приземлился прямо на севшую перед ним маши­­ну так, что его вращающийся на ми­ни­ма­ль­ных оборотах пропеллер оказался прямо над кокпитом находившегося снизу истребителя. Лопасти раздробили череп не успевшего покинуть самолёт До­на­ль­да Лавлейса и залили всё вокруг кровью из его разорванных сонных артерий.

Таким образом, за считанные минуты и в пока ещё небоевой обстановке 3-я ис­­т­­ребительная эскадрилья потеряла два самолёта и одного опытного пилота. Те­­пе­­рь в её со­с­та­ве имелось лишь 25 боеспособных истребителей и 27 пилотов, из которых только пять было кадровыми офицерами (четыре выпускника Во­е­н­но-морского учи­ли­­ща в Аннаполисе и один – гражданского вуза), двадцать офицеров резерва ( USNR ) и два мичмана.