- Вы куда-то собрались, госпожа?

- Нет, - я посмотрела на дорогу, где уже исчез экипаж. - Но он, кажется, собирается приезжать часто. Не хочу, чтобы он видел меня в этом старом халате.

Сяо Лань улыбнулась довольная, что ее подозрения подтвердились.

Он приехал снова через два дня и снова через день.

Теперь уже не только с бумагами, сначала привёз коробку чая «попробовать новый сорт», потом интересную книгу, которую случайно нашёл в императорской библиотеке.

Потом было письмо от какого-то чиновника, который якобы хотел познакомиться с семьёй Линя, отец позже сказал, что письмо было от человека, с которым он и так знаком, но улыбался при этом, как старый лис.

Я знала, что в городе шепчутся «Младший советник слишком часто навещает дом господина Линя», «У них роман, пока она ещё не разведена», «Скандал разрастается».

Но Хэ Лянь не боялся слухов, он приезжал демонстративно, при свидетелях. Он кланялся моему отцу, как положено чиновнику, пил чай в малом зале, когда я была рядом и когда служанки шептались за спиной, он не обращал внимания.

- Вас не смущают сплетни? - спросила я однажды, когда он приехал в четвёртый раз.

- Пусть говорят, - он развернул свиток - на этот раз указ о переносе заседания.

- Вы не боитесь за свою карьеру?

- Я боюсь, - сказал он, поднимая глаза. - Но не за карьеру. Я боюсь, что вы не поправитесь, боюсь, что суд вынесет не тот приговор. Я боюсь, что... - он замолчал, сжал губы. - Я много чего боюсь. Но слухи - не то, что мешает мне спать по ночам.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Глубокое, спокойное, о существовании которого я забыла за время, проведённое рядом с Гун Цзэ.

- Хотите еще чаю? - спросила я.

- С удовольствием.

И я позвала Сяо Лань, чтобы она принесла новый чайник.

В тот вечер, когда Хэ Лянь уехал, отец зашёл ко мне в комнату. Сегодня он не был в управе, сидел дома, читал книги, но я знала, что он считает дни до суда, как солдат перед битвой.

- Он приедет снова? - спросил отец, присаживаясь на край кровати.

- Думаю, да.

- Он тебе нравится?

Я помолчала.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

- Он не отступится, я видел, как он смотрит на тебя, это не жалость, дочь, и не сочувствие.

- А что?

Отец усмехнулся.

- Ты умная девушка. Сама догадайся.

Он встал и вышел, оставив меня одну с чашкой давно остывшего чая.

Я сидела и смотрела на огонёк свечи, слушая, как ветер шумит в саду.

Суд вынес решение через три недели.

Три недели я жила в доме отца, пила горькие отвары и ждала. Каждое утро Сяо Лань уходила на площадь перед управой слушать сплетни, собирать новости, вынюхивать, что говорят люди.

Возвращалась она всегда с одним и тем же: суд идёт, свидетели дают показания, Гун Цзэ мечется, как тигр в клетке, а его адвокаты уже не так уверены в своей правоте.

Но приговора не было.

И вот на двадцать второй день у ворот дома остановилась карета с императорским гербом, Сяо Лань вбежала в мою комнату бледная, но с горящими глазами.

- Госпожа, прибыл посыльный из министерства. Господин Линь велел вам спуститься в большой зал.

Я отложила книгу, встала, поправила ворот платья и, замирая от ужаса, пошла.

ГЛАВА 17

В большом зале уже были отец, адвокат и чиновник в тёмно-зелёной мантии с вышитым журавлём на груди, символом пятого ранга.

В руках он держал свиток, перевязанный красной лентой.

- Госпожа Линь Вэй, - чиновник поклонился, но не низко, по статусу ему полагалось кланяться только наместнику и выше. - Поздравляю. Ваше дело рассмотрено.

Он развернул свиток и начал читать. Голос его был ровным, будто он зачитывал погоду на завтра.

- По итогам расследования дела о разводе госпожи Линь Вэй и его высочества Гун Цзэ, принца четвёртого ранга, суд установил: обвинения в жестоком обращении и угрозе жизни подтверждены документально. Показания служанок, медицинские заключения лекарей, а также собственное признание наложницы Фэн Юй не оставляют сомнений в виновности ответчика.

Я замерла. Собственное признание Фэн Юй? Она призналась? Я не верила своим ушам.

Чиновник продолжал:

- Гун Цзэ лишается титула принца четвёртого ранга и всех сопутствующих привилегий. Он приговаривается к ссылке в северные земли сроком на пятнадцать лет без права возвращения в столицу. Его имущество, за исключением личных вещей, конфискуется в казну.

Мой отец выдохнул.

Я смотрела как его плечи, которые всегда были прямыми, как сосны, вдруг чуть опустились от облегчения.

- Наложница Фэн Юй, признавшаяся в приготовлении и добавлении яда, сослана в монастырь отдалённой провинции навечно. Ей запрещено покидать территорию монастыря, принимать гостей и вести переписку с миром.

Сяо Лань, стоявшая у двери, тихонько всхлипнула. Я не обернулась. Боялась, что если отведу взгляд от свитка, то проснусь и всё окажется сном.

- Наложница императора, госпожа Вэй, мать Гун Цзэ, признана соучастницей сокрытия преступления. Учитывая её статус матери наследника престола, она помещена под домашний арест в своих покоях до конца своих дней.

Чиновник сложил свиток и поднял глаза на меня.

- И последнее. Госпожа Линь Вэй, ваш брак с Гун Цзэ расторгнут. Приданое возвращается вам в полном объёме, включая всё имущество, которое было продано или подарено третьим лицам, ответчик обязан возместить стоимость в трёхкратном размере. Вы и ваши потомки не имеете никаких обязательств перед родом Гун. Вы свободны.

Вы свободны.

Два слова. Я так долго их ждала!

Я не знала, что сказать, не знала, что сделать.

Просто стояла посреди большого зала и смотрела на жёлтый свиток в руках чиновника.

- Госпожа Линь? - чиновник обеспокоенно заглянул мне в лицо. - Вам дурно?

- Нет, - я наконец нашла силы ответить, голос был хриплым и будто чужим. - Нет, спасибо, господин. Всё хорошо, всё очень хорошо!

Отец подошёл ко мне и обнял, прижал к груди, как в детстве. Меня переполняла тихая, глубокая радость, которая грела мою душу изнутри.

Чиновник кашлянул, напоминая о себе. Отец отпустил меня, и я поклонилась гостю - низко, по-женски, благодаря за труд.

- Господин, если позволите, - сказала я, - я хотела бы... я хотела бы написать письмо. Человеку, который помог мне.

Чиновник понимающе кивнул.

- Господину Хэ Ляню? Младший советник министерства уже уведомлён. Он был одним из тех, кто подписывал приговор.

Я закрыла глаза.

Он знал, знал раньше меня и он подписал приговор, который отправил Гун Цзэ в ссылку, а меня сделал свободной.

Спасибо, Хэ Лянь. Спасибо.

В тот же вечер я написала письмо.

Короткое. Только несколько строк.

«Господин Хэ, приговор огласили. Я свободна. Благодарю вас за всё, что вы сделали. Если у вас найдётся время, я буду ждать вас в доме отца. Всегда ваша, Линь Вэй».

Я свернула лист, запечатала его сургучом и отдала Сяо Лань.

- Отправь с самым быстрым посыльным.

- Конечно, госпожа.

Она ушла, а я осталась сидеть у окна, глядя на луну, которая поднималась над садом. Где-то там, в столице, в своём доме, Хэ Лянь сидит за столом, заваленным бумагами, и пьёт чай.

Достаточно ли он смел, чтобы посвататься ко мне второй раз? Или испугается слухов? Или решит, что теперь, когда я свободна, между нами всё кончилось?

Я не знала, но я знала одно: теперь у меня было время ждать его. И теперь я хотела не просто жить, я хотела жить с ним.

В первые недели после приговора в дом отца хлынули гости, соседи, знакомые, даже те, кто раньше не смотрел в мою сторону.

Все хотели поздравить, принести подарки, выразить сочувствие. Я принимала их с вежливой улыбкой, пила чай, кивала, но в душе оставалась пустой.

А потом, однажды утром, Сяо Лань вбежала в мою комнату с перекошенным от волнения лицом.