В горле пересохло от осознания, что мой отец, господин Линь, главный советник наместника всей провинции, человек, чье слово перевешивало голоса многих чиновников, объявил войну принцу, который посмел поднять руку на его кровь.

- Что теперь будет? - спросила я. Вопрос прозвучал тихо, почти по-детски.

- Теперь, госпожа, вы будете лечиться, - Сяо Лань снова поправила одеяло на мне, заботливо и строго. - Набираться сил. А господин Линь... он уже подал прошение о расторжении вашего брака. По причине жестокого обращения и угрозы вашей жизни. Иск подан не от вашего имени, а от его имени, как главы рода. Это не каприз жены, это вызов между двумя домами, господин Гун Цзэ не сможет просто так отмахнуться.

- А мое приданое?

- Приданое будет возвращено в полном объеме, - в голосе Сяо Лань звучала сталь. - С процентами за пользование. Каждый шелк, каждый слиток серебра, каждую безделушку, которую Гун Цзэ успел продать или подарить своей наложнице. У вашего отца есть список всего, что было в ваших сундуках. Он составил его собственноручно, когда выдавал вас замуж. Он всегда был очень предусмотрителен.

Я закрыла глаза.

Слезы текли сами собой, и я не пыталась их остановить. Это были слезы благодарности и облегчения и тихой, холодной ярости, которую я прятала глубоко внутри.

- Сяо Лань.

- Да, госпожа?

- Когда я смогу встать?

Она помолчала, оценивая мое состояние.

- Лекарь сказал, что через неделю, если пить отвары и не переутомляться. Но если честно, госпожа... -Она улыбнулась. - Господин Линь сказал, что вы всегда были упрямой, как отец. Думаю, через три дня вы уже будете требовать бумагу и тушь, чтобы написать этому ублюдку письмо.

Я усмехнулась впервые за много месяцев, усмешка вышла слабой, но настоящей.

- Меньше. Через два дня. Приготовь бумагу.

Сяо Лань поклонилась, пряча улыбку, и бесшумно выскользнула за дверь.

А я осталась лежать и думать о том, какая же я была глупая!

Но теперь я уже не была ни глупой, ни беспомощной, я больше не буду ему женой, я снова стану дочерью дома Линь, и Гун Цзэ очень скоро узнает, что это значит.

ГЛАВА 14

Я сидела на деревянной скамье, гордо выпрямив спину, в старом здании суда, чувствуя холод и любопытные взгляды.

Гун Цзэ сидел напротив в своём роскошном ханьфу, сверкающем вышивкой при каждом движении.

Спокойное лицо, даже скучающее, но он крутил нефритовое кольцо, и я знала эту привычку. Он крутил его, когда нервничал. Я бросила не него лишь один взгляд и больше не смотрела. Все мои мысли были совсем о другом

О Хэ Ляне.

Я заметила его сразу, как только вошла, он был единственным чиновником, кто не посмотрел в мою сторону.

Я лишь мельком скользнула глазами по столу, где они сидели и взгляд остановился на склоненной к бумагам голове.

Я статуей замерла в проходе. Сердце забилось быстрей, я не верила, что возможно такое.

Остальные рассматривали меня с любопытством, ведь я та, кто осмелилась подать на развод, вот скандал... и только один смотрел в бумаги, а когда он поднял на меня глаза, я перестала дышать.

Хэ Лянь, мой Хэ Лянь смотрел на меня своими серьезными глазами.

- Заседание открыто, - голос судьи прозвучал громко и я немного пришла в себя.

Отец стоял чуть впереди, загораживая меня плечом. Рядом с ним уверенный седой адвокат, с ничего не выражавшим лицом.

- Рассматривается дело о разводе госпожи Линь Вэй, дочери господина Линя, главного советника наместника, и его высочества Гун Цзэ, принца четвёртого ранга, - зачитал судья. - Причина -жестокое обращение и угроза жизни.

Гун Цзэ даже не смотрел в мою сторону. Только усмехнулся и покачал головой, будто всё происходящее было нелепой шуткой.

- Жестокое обращение, - повторил он, словно пробуя слово на вкус и находя его неприятным. -Моя жена всегда была нервной, склонной к преувеличениям. Ей показалось.

- Ей не показалось, - тихо сказал отец. Но в этой тишине суда его голос прозвучал очень отчетливо. -У нас есть показания.

Судья кивнул. Адвокат развернул свиток.

- Показания служанки Сяо Лань: её госпожа жаловалась на головные боли, слабость, тошноту на протяжении трёх месяцев до приступа. Показания пятерых лекарей, осматривавших госпожу Линь Вэй в доме отца: в её крови найден медленно действующий яд растительного происхождения -экстракт корня аконита, смешанный с чемерицей. В малых дозах он не убивает сразу, но разрушает печень и почки, вызывая слабоумие и паралич.

Я сжала подлокотник, ногти впились в дерево, но я не чувствовала боли.

В висках стучало, и где-то глубоко в груди поднимался гнев, который я сдерживала из последних сил.

«Пожалуйста, - думала я, - молчи. Не сейчас. Не здесь».

- Бред, - Гун Цзэ лениво потянулся, даже не глядя в сторону свитка. - Моя жена - истеричка, которая сама себе придумывала болезни, чтобы привлечь внимание. У неё всегда была склонность к драматизации.

Моя челюсть сжалась, я увидела, как отец бросил на меня быстрый предостерегающий взгляд. «Терпи, дочь».

И я терпела.

- Если позволите, ваша честь, - адвокат поклонился, - у нас есть свидетель, который видел, как наложница господина Гун Цзэ, госпожа Фэн Юй, добавляла порошок в чай госпожи Линь Вэй.

Гун Цзэ впервые напрягся, его пальцы легли на стол, перебирая край рукава.

- Служанка, которую подкупили, - бросил он. - Её показания ничего не стоят.

- Две служанки, - поправил адвокат, не повышая голоса. - И лекарь из уездной управы, который видел остатки того же порошка в опочивальне госпожи.

Тишина стала плотной, как вода в глубине колодца. Гун Цзэ не нашёлся, что ответить. Он только переводил взгляд с отца на адвоката, с адвоката на судью, и в этом взгляде была злая, бессильная ярость.

А я украдкой смотрела на Хэ Ляня. На его синюю мантию, с серебряной вышивкой по вороту, знак того, что он теперь не просто студент, а

ханьлинь-академик - член императорской академии, избранник самого императора.

Нефритовая печать на поясе поблёскивала в свете масляных ламп.

Заседание длилось три часа, Гун Цзэ врал, его адвокаты давили на закон: "жена должна подчиняться мужу", "это каприз избалованной дочери", "нет доказательств, связывающих его высочество с ядом".

Отец стоял как скала.

Адвокат сыпал цитатами из «Великого кодекса», и я почти не понимала этих мудрёных слов, только чувствовала их тяжесть.

А потом слово взял Хэ Лянь.

- Господин судья, - он встал и поклонился -спокойно, с достоинством человека, который уже отвык кланяться слишком низко.

- Позвольте внести пояснение.

Судья кивнул.

Хэ Лянь развернул желтый свиток, с красной печатью. Указ.

- Император, - голос Хэ Ляня был ровным, как струна, натянутая до предела, - доволен, что его подданные заботятся о чистоте брачных уз. Однако, когда знатный род пытается избавиться от неугодной жены, чтобы завладеть её приданым, это порочит честь всех аристократов. Император желает, чтобы истина была установлена независимо от титулов и положения сторон.

Он поднял глаза на судью, но я видела его профиль, прямой нос, сжатые губы, острую линию подбородка.

- Поэтому, - продолжал он, - император поручил мне передать, что дело Линь Вэй находится под его личным надзором. Любой, кто солжёт под присягой, будет отвечать не только перед законом, но и перед троном.

Он снова поклонился и сел.

В зале стояла тишина, Гун Цзэ больше не усмехался. Его адвокаты замолчали, переглядываясь, как стая испуганных собак.

А я смотрела на Хэ Ляня, и сердце моё колотилось где-то в горле.

ГЛАВА 15

Заседание закончилось и Гун Цзэ быстро, не глядя ни на кого, вышел, его адвокаты семенили следом, шепча что-то успокаивающее.

Отец зло посмотрел ему вслед и задержался перекинуться парой слов с судьёй, а я вышла в коридор.