В смысле - оставить куст тут.

Как на нас будут смотреть, когда мы его будем тащить?

Но, целовать, наверное, рано. Всё же я не какая-нибудь доступная девушка. И о сердце думать надо. Ну как потом я уеду? Я, наверное, могла бы остаться, вон и вакансия есть, и деревня мне нравится, но нужна ли я ему буду?

Молодой мужчина, вряд ли нагулялся. Я старше, у меня уже свои тараканы. Но сам факт окрыляет, повышает самооценку.

Подвигов, совершенных с моим именем на устах, на своём веку я не припоминаю.

Да и смесь молодости, решительности цепляет. Когда б я такое еще наблюдала? Мужчина в форме полицейского, в которой Сергей и пришёл меня покорять, тёрновые кусты выкапывает, еще и закапывать планирует.

— Может, оставим его тут? Чтобы внимание не привлекать? — предлагаю. — Представь, сколько любопытных соберём?

От поцелуя пока воздерживаюсь, но приближаюсь, веточки из волос вытаскиваю, листочки.

— Я что, зря его выкопал? Нет уж. Я не из тех, кто сдаётся на полпути, — произносит Сергей, а у меня аж пальчики поджимаются.

Поцеловать хочется ещё больше и, пожалуй, уже не только поцеловать. Уже и сердце мне так жалко, даже если оно разобьётся, когда он меня отпустит в город. Когда мне нужно будет уехать.

Но не все же отношения, в конце концов, приводят к свадьбе, счастливой совместной жизни. Бывают и просто приятные моменты.

Я уже готова урвать такой момент. Собираюсь потянуться к Сергею, чтобы его поцеловать, но он резко отбрасывает куст терновника в сторону и начинает раздеваться. Точнее, снимать куртку своей формы.

— А это зачем? — вырывается у меня.

Так интенсивно я проявлять симпатию, ещё и в лоне природы, где теоретически может кто-то мимо пройти, я не планировала. Щеки вспыхивают.

— Это чтобы никто не увидел, что мы несём, — произносит мужчина. И заворачивает куст в свою куртку.

Полностью он не прячется, торчит. Выглядит это еще страннее.

Исцарапанный мужчина. Терн, облаченный в полицейскую форму.

Я только и могу, что смеяться.

Нет, такого в моей жизни точно не было, и упускать этот момент нельзя.

Доберемся до моего двора, посадит куст и поцелую…

Та же бабушка, которая поджидала куму, сидя в домике по соседству и попивая чай с приготовленными не её руками, плюшками, говорила, что женщины бывают разные. Часть из них уравновешивают мужчину, успокаивают его, заставляют чувствовать себя взрослым, солидным человеком. А есть те, кто провоцируют мужчину творить ерунду, стимулируют к подвигам, к действиям, причём - не всегда разумным.

Света, видимо, из этого числа. Потому что за последние несколько дней я совершил много весьма необычных, казусных и совсем не солидных поступков, но впервые я чувствую себя настолько живым.

Мне классно рядом с ней. Я испытываю бешеное удовольствие, смотря, как она улыбается.

И в принципе не важно, что мы делаем, мне хорошо с ней. И, мне кажется, ей тоже.

Мириться с мальчишкой? Ради бога! Сажать картошку? Пожалуйста! Выкапывать её, а потом снова закапывать, чтобы грядки были ровнее? Тоже вариант!

Сажать, а потом поливать куст терновника, который потом планирую выкопать? Нормально! Тащить его через весь посёлок, завёрнутым в форму? Тоже в порядке вещей. Терпеть, как она заливает антисептиком ранки, которые оставил куст. Запросто! Тут еще и радоваться можно, получать удовольствие от прикосновений и того, что она так близко.

Я полицейский, должен быть примером, идеалом. Я всегда старался быть отстраненным, серьезным, но рядом с ней это не получается.

Ощущаю себя мальчишкой, одним из тех, которые теперь вместе с Тишкой забегают к Свете на чай, и к которым я присоединяюсь.

Половину из них считал неуправляемыми, но оказалось, что к каждому из них есть подход, и для прежнего поведения есть причины.

Две недели прошло. Я изменился. Она меня поменяла. Я вижу, что я тоже ей нравлюсь. А моё сердце в ее обществе пускается вскачь, хотя мужчины должны уметь себя контролировать. Но зачем прятать эмоции, если женщине приятно видеть, что она интересна, любима?

До поцелуев мы дошли после посадки терновника, а в остальном Света держит дистанцию. Впрочем, я сам никуда не спешу. Мне нравится общение, то, что уже есть.

Сегодня с утра нарвал цветов и подхожу к калитке. Прошло почти две недели нашего общения. Две недели как я словно на работу хожу к ней.

Она меня встречает, но без прежней радости.

Даже её пёс будто бы приуныл.

Но Света отбрасывает первую эмоцию, тянется ко мне и целует, пылко, как до этого не позволяла себе, берет за руку и тянет в дом.

Меня всё устраивает, кроме её первых эмоций.

— Что случилось? — спрашиваю я, напрягшись.

— Я уезжаю завтра. Хочу, чтобы этот день запомнился, пойдём в дом?

Она закусывает губу, грудь её часто вздымается.

Сердце замирает. Я отдавал себе отчет, что она тут не живёт, что наездами, но не думал, что уедет так скоро.

Я понимаю, что она предлагает. Я ждал ее готовности к сближению. Сейчас Света вроде бы даёт мне то, чего я хотел, возможность пробраться к ней в спальню. Но мне этого уже мало. Я не хочу, чтобы она уезжала. Точнее, не хочу расставаться. Мне будет мало сегодняшнего дня, ночи. Да и если бы она осталась еще на пару недель, всё равно было бы не достаточно.

— А откуда ты? Я попробую перевестись, — говорю вместо того, чтобы подхватить её на руки, потащить в спальню.

Она замирает.

— Ты поедешь за мной? — спрашивает, не веря.

— Да.

Она улыбается, робко, смущённо.

— А оно тебе точно надо?

— Да, — повторяю еще увереннее. — И пока все не решится, между нами ничего не будет.

Мне хочется близости с ней, её фигура манит.

Ещё как хочется.

Но мне важнее дать ей уверенность в том, что то, что происходит, не мимолётно. В том, что она мне на самом деле нравится, и у нас может получиться что-то большее, чем короткое приключение в лоне природы.

— Найти работу можно где угодно. Было бы желание, а тебя терять я не хочу.

Она смотрит пристально, внимательно, словно проверяет меня на детекторе лжи, а потом говорит:

— Не нужно за мной ехать. Мне нравится тут. А еще место предложили в детском саду, медсестрой. Я в городе тоже в детской больнице работала. Немного другой профиль, но… В целом, я бы хотела остаться. Но там всё привычно. А тут меня держат только мальчишки, да ты. Я не уверена, что я тебе буду нужна через месяц, два… А оставаться просто так..

Света замирает, я притягиваю её к себе.

— Нужна. Но если ты хочешь жить в городе, я перееду за тобой, — повторяю предложение.

Света будто не верит до конца моим словам, но тянется к моим губам.

Не преодолев миллиметры, шепчет:

— Тогда я останусь, а то опять мальчишек застращаешь.

Я позволяю ей самой поцеловать, робко, не совсем уверенно. Но это начало.

У меня будет время, чтобы убедить её в том, что все может быть серьёзно между нами. В жизни, я думаю, авантюры останутся. Но почему нет? Что-то есть в том, чтобы пересаживать картошку. В том, чтобы выращивать терновые кусты, через которые потом нужно пробираться. В том, чтобы учиться общаться с мальчишками, стать для них больше другом, чем злым дядькой-полицейским.

Света внесла в мои будни краски.

Я всегда старался казаться старше, серьёзнее. Но именно она позволила мне быть самим собой, с ней это доступно, а еще я её люблю. Кажется, так. Она не просто нравится. Люблю. И если ей надоест деревня, рвану за ней.

Чуть-чуть задержалась, не смогла собраться к утренней вылазке. Не могла проснуться, но потом все-таки собрала себя в кучку, приготовила завтрак и вот подхожу к речке, где с удочками сидят мой мужчина, мой муж и местные мальчишки.

Они Сергея теперь ничуть не боятся. Обожают. И проблем меньше стало у инспектора ПДН. Потому что дети делятся с ними и проблемами, и тревогами, меньше глупостей совершают.