— Может, прогуляемся до речки? — предлагаю я.

— И многих вы, Сергей Александрович, до речки прогуляться зовёте?

— Немногих.

— Ух! Значит, я в числе избранных? Интересно, интересно… И чем же я выделилась? — спрашивает Света, разворачивает покатые плечи, от чего грудь в весьма скромном, но в то же время привлекательном декольте, притягивает мой взгляд.

Она его замечает, хмыкает.

— Ну, тут такая я не одна. В городе больше женщин к идеалу стремятся. Так что я думаю, вы найдёте себе, с кем прогуляться, — говорит Света и собирается демонстративно пройти мимо.

Но не отпускаю, цепляю её за локоток. Не сильно, не жёстко, но настойчиво.

— А может, ещё чем выделяешься?

— На тёть потянуло? — опять посмеивается она.

— Ага, потянуло. Не отрицаю.

— А вы знаете от чего такое бывает, Сергей Александрович? Если парень молодой, мамой недолюбленный.

— А может, дело в том, что хочется общения с серьёзной женщиной, а не финтифлюшкой, которой интересно только наряды примерять и целоваться под берёзкой?

— Ну, наряды и я люблю. А вот поцелуи вам со мной не светят. Я уеду скоро. Чего мне с вами целоваться? Если расставание впереди. Если потом не ясно, увидимся или нет. Я, как вы выразились, женщина серьёзная и только на серьёзные отношения и рассчитываю.

— Поэтому и одна?

Света пожимает плечами, легонько выдёргивает из моего захвата локоть и идёт прочь, а я, как телёнок на привязи, за ней.

Что-то в ней цепляет.

Да, действительно, тут у нас девчонок молодых, по возрасту мне подходящих, много, но серьёзных нет. Их отношение к жизни как-то не цепляет, хоть вроде я и о браке, о семье, пока ещё не задумывался.

Мне мальчишек хулиганистых, с которыми работать приходится, вполне хватает.

Хотя некоторые, оказывается, не такие хулиганистые, как можно было бы предположить. Просто подход был не тот, не стоило с конфликта начинать, права Света. Шарит она в детках. А откуда?

Может, Тишка и не прав, что она свободная?

Может, у неё дома муж с сыном, да дочкой, дожидаются?

— Ты замужем, дети есть? — спрашиваю, и Света аж с шага сбивается.

Оборачивается, смотрит на меня прицельно.

— Я что, на мать-кукушку похожа, что сбагрит детей и уедет на фитнес с картошкой? Да и если бы у меня муж был, я б с тобой, Сергей Александрович, даже бы не разговаривала, — произносит она.

А я в этих её словах слышу намёк, что все же, несмотря на отказ от общения, интерес у неё ко мне имеется.

Может, правда, вчера веткой по голове хорошо получил? Может, на самом деле сотрясение? Или дело не в нем, а в гормонах?

Так если б дело в них было, разговаривать с ней не интересно было бы. Другие были бы предпочтения.

А наши небольшие перепалки и Светины остренькие ответы цепляют. Цепляют за живое, вызывают тепло в сердце.

На моё высказывание относительно мужа и детей Сергей реагирует неожиданно – лыбится и заявляет:

— Я тебе нравлюсь.

Причем, не спрашивает – утверждает.

— Чего? — переспрашиваю ошарашенно.

— Нравлюсь и можешь даже не отрицать.

Да, отрицать, пожалуй, не стоит, только больше убедить так могу в том, что не безразлична.

— Ну, может быть, и нравишься. Знаешь, женщины падки на симпатичные мордашки. Но это не значит, что тебе со мной что-то светит. Это как с картиной, любуешься, она тебе нравится, а дома вешать-то зачем?

— А я тебя добьюсь.

Хмыкаю. Но это приятно слышать. Не помню, чтобы мужики добивались моего сердца. Единственный отказ и все… Интерес исчерпан. А тут молодой, симпатичный, тот, на кого я реагирую очень, очень остро, ещё и добиваться меня собирается.

— Пойдём к тебе, — произносит Сергей.

Всё!? Сдулся? Подвиги у нас только на словах?

— Это ты так добиваешься? Добиваются не так. Другое дело, если бы ко мне во двор через заросли терновника пробирался, а через калитку любой дурак может.

— Я и через терновник проберусь. Лопатой пользоваться умею. А ещё у меня есть секатор, — хмыкает мужчина.

— Вот только терновник у меня не растет, — теперь уже посмеиваюсь я.

— Посадим, — произносит он и хватает меня за руку.

Я собиралась гордой походкой уйти к себе во двор. Но теперь телепаюсь за Сергеем, как большой жёлтый флаг. Но, черт возьми, интересно, куда он меня тащит, и что он хочет сделать дальше.

Интересно. Поэтому иду.

Стараюсь игнорировать, что на нас обращено внимание соседей.

Многие высунулись из окошек, кто-то даже вышел к калитке, типа травку продёргать. Наблюдают за нами.

Но руку свою из хватки Сергея не выдёргиваю. Любопытно же, что будет. Любопытно.

Да и когда у меня последний раз такие яркие эмоции были? Давно. Очень давно.

Слишком уж я, наверное, была сосредоточена на работе.

В больнице романы крутить нельзя ни с родителями пациентов, ни с врачами. Не положено.

А свободного времени немного, на личную жизнь не хватало. А тут только приехала и нате вам, какое разнообразие эмоций и череда событий.

То бежать надо к тому, на кого ветка свалилась, то с Тишкой инспектора ПДН надо помирить, то ранку ему на лбу требуется обработать и зелёнкой намазать.

Кстати, Сергей каким-то образом умудрился отмыть её. Наверное, всю ночь тёр. Вероятно, потому что кожа на лбу покрасневшая и ранка выглядит так, как будто её интенсивно парили. Но главное - зелёнки нет.

Впрочем, сейчас об этом думаю лишь фоном.

— Открывай, — произносит Сергей, останавливаясь возле моей калитки.

— Все-таки решил ко мне напроситься. Я тебя впускать не буду, — встаю в позу, меня добиваться собирались.

Обещал мне это, пусть исполняет.

— Я только во двор за лопатой.

Вскидываю брови, вытаскиваю ключ, открываю калитку и, не заходя во двор, жестом показываю, что может войти, взять, что требуется.

Зачем ему нужна лопата? Очень любопытно…

Вскоре с этой самой лопатой мы идём к речке.

— Все-таки решил свидание с лопатой устроить? Лопата в качестве прикрытия?

— Нет, будем терновые кусты копать, и у тебя во дворе сажать, чтобы потом я мог через него к тебе прорубить путь.

— Кто-то не ищет лёгких путей? – растерянно шепчу я.

Терновник здесь действительно растёт. Что ж… Пусть копает, пусть колется. В какой-то степени это даже подвиг, сначала создать себе проблемы, испытывая при этом трудности, а потом стойко их преодолевать.

Нет, определённо такого в моей жизни не было.

Прислоняюсь к дереву, складываю руки на груди. Потом, подумав, перемещаю их под грудь.

Ну а что? Так мой бюст куда ярче выделяется, зачем прятать достоинство фигуры.

Смотрю на Сергея, чуть приподняв подбородок, и командую:

— Копай.

Ради этого точно стоило взять в отпуск, приехать в деревню.

Сергей ругается на чём свет стоит, но продолжает копать.

Наверное, он думал, что все будет легко и просто – пришёл, увидел, победил, но с тёрном такое не прокатывает, как и с некоторыми женщинами, к которым я себя отношу.

Он поглядывает на меня порой, будто размышляет, стою ли я таких жертв, но не сдаётся.

Периодически испытываю желание прервать эту процедуру. Исколется же весь, потом его лечи. Но с другой стороны, почему нет? Вряд ли от куста серьёзные травмы получит, царапины залечим. Я медик – подлечу.

Зато такого в моей жизни не было никогда. Как прервать-то? Мужчина сам строит препятствия к моему сердцу, чтобы их преодолевать. И надо же было про терновые кусты заикнуться…

— Ну что, пошли теперь его сажать? — произносит Сергей, стараясь держать выкопанный куст за корни.

Они, в отличие от веток, не колятся.

Поцарапанный, взлохмаченный, с застрявшими в волосах листочками и мелкими ветками.

Выглядит он сейчас так, что хочется откинуть этот куст в сторону и поцеловать.

Возможно, это и неплохая идея.