А ведь Сергей ещё и младше...

Хотя если рассматривать общение как небольшой роман, продолжительностью четырнадцать дней на время моих садово-огородных приключений, то может и неплохо. Или не стоит вообще связываться?

Если так остро и интенсивно я на него реагирую, как буду потом переносить расставание, которое неминуемо?

У Сергея вряд ли серьёзные планы на меня. Мы толком и не знакомы, с чего бы им появиться? А меня ждут врачи, которые не выдержат Зойку без разбавления мною слишком уж долго. Да и работу я свою в целом люблю. Контакт с трудовой подругой нет, а работу - да. Детки, их родители, местами вредные, капризные, но привыкла я, втянулась. Кто-то ж должен и медсестрой работать? Не всем же в офисе штаны просиживать. Должен быть тот, кто и клизму готов поставить, и капельницу наладить, и на зарплату небольшую глаза закрыть.

— К чему рентген? — удивляется Сергей.

Его взгляд меняется, и я получаю лёгкое облегчение.

— К тому, что вы веткой по голове получили, а теперь в прострации, почти не моргаете.

— То есть ты думаешь, что на тебя мужчина может смотреть только из-за того, что веткой по башке получил? — хмыкает он, не стесняясь Тишку.

Тот заинтересованно на нас поглядывает, будто радар у него имеется на исходящие эмоции или флюиды, или черт его знает, что тут между нами кружится. Но что-то определённо есть.

— Ну, обычно на тётю Свету мальчики не заглядываются, — припоминаю и разницу в возрасте и обращение Сергея ко мне. — Они ко мне только на плюшки прибегают. Да, Тишка? — обращаюсь к мальчику.

— Вы, тёть Свет, красивая, — произносит он.

— Спасибо, мой хороший, — тянусь к мальчишке, треплю волосы. — Хоть кто-то может сделать женщине комплимент.

— Я тоже могу, — говорит Сергей, да так, что опять мурашки бегут.

— А я у вас, Сергей Александрович, комплиментов не просила. Вы картошечку съели? Селёдкой закусили? Можно уже и домой идти.

— Я завтра приду, — ставит меня перед фактом.

— А чего вы тут забыли? Картошку посадили. У меня потребности невысокие, на завтра уже саженцев не останется.

— Значит, морковку будем сажать, — произносит Сергей, и оттолкнувшись от стола, встаёт.

Придёт.

А надо ли мне это?

— Ну и чего ты, Светка, перед зеркалом крутишься? Кого соблазнять собралась? Сергея? Зачем тебе это нужно? Лучше оттолкнуть. Не нужны тебе приключения, на которые Зойка намекала. К чему это все? Ты уедешь, а раз он на тебя так влияет, то сердечко здесь останется. Зачем? Так, а ну-ка заплетай косу, а лучше платок повяжи, чтоб точно соблазнительно не выглядеть. Можно ещё и шаль на талию, чтобы все изгибы и прелести фигуры скрыть, — наставляю саму себя, смотря на отражение.

Но шаль не завязываю, изгибы не прячу, напротив, затягиваю на талии тонкий поясок, который подчёркивает её.

— А может, он вообще не придёт? А ты как дура вертишься, наряжаешься. Молодой он. Тебе это зачем?

— Гав! — прерывает мой диалог с самой собой Барбос.

Смотрит на меня с осуждением, так и вкладывая во взгляд: “Светка, что-то ты совсем с ума сходишь…”.

Чтобы с ума не сходить, а может, с целью побега, решаю пойти прогуляться. Чего дома сидеть? Кого ждать?

Никого я не жду и согласие на визит Сергея не давала.

А если придёт, покрутится, покрутится возле калитки, поймёт, что никого нет и уйдёт. А завтра... А завтра отмахнётся от этого. Что у него, хлопот нет? Это я в деревню отдохнуть приехала, а у него тут работа, трудные дети, подростки и их родители в довесок.

В деревне разный контингент встречается, как, впрочем, и в городе. Благополучие от сельской или же городской жизни не зависит, пусть и люди порой пытаются ставить клеймо. Раз в деревне живёт, значит, никуда и ни к чему не стремится.

Нет. Это неверно, и здесь люди стремятся к лучшему. Некоторые просто любят уединение, вот как я. Но вопреки этому иду к магазину, где скопление народа всегда.

— Ой, Света, а мы как раз о тебе говорили. Ты вот ездишь, ездишь сюда. А перебраться к нам не хочешь? У нас вакансия медсестры освободилась в детском саду. Ты же вроде с детьми работаешь? — спрашивает тетя Маша, местная активистка.

Сердце почему-то ёкает. Не потому, что мне сделали такое щедрое предложение, а потому что появился способ задержаться тут. Зачем? Меня здесь ничего не держит, кроме картошки. А её я проведывать и раз в неделю вполне могу. Для чего мне работа?

Но вопреки всему принимаюсь расспрашивать о вакансии. О времени работы, о закреплении к поликлинике.

Кто знает, кто знает, авось эта информация пригодится? Информация вообще лишней не бывает.

— А ты, Светлана, за семенами морковки вышла? — внезапно раздаётся голос мужской, чуть хриплый, молодой.

Такой, что запускает мурашки по коже не меньше тех, что бежали, когда Сергей вчера беззастенчиво, не обращая внимания на присутствие Тишки, рассматривал меня.

Так и застываю.

— Ой, ты уже с нашим новым инспектором успела познакомиться? — спрашивает женщина, которая до этого рассказывала мне о вакансии медсестры.

Не отвечаю. И так понятно. А лишние слова могут вызвать лишнее обсуждение, хотя и молчанием можно сплетни накликать.

— Ну, не будем мешать семена выбирать, — подмигивает тёть Маша и отходит в сторону.

Щеки вспыхивают, как у юной девицы.

Вот надо было ему сейчас появиться. Хотя, может, и надо. Не хватает мне эмоций, вот и реагирую так. А чуть пригляжусь, пойму, что не мой человек, может, и пропустит?

Оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с Сергеем и понимаю, что может, и не отпустит.

Сильная у меня на него реакция. Не помню, чтобы так на мужчин реагировала. Может, только по юности. Тогда все острей казалось.

Сейчас я, конечно, тоже не старая калоша, молодая женщина, ещё все впереди, я и семью планировала построить.

Вот только вряд ли я для Сергея могу стать чем-то серьёзным. Заезжая женщина, что по непонятной причине привлекла.

Не более.

Да?

Моя бабушка часто поговаривала: “приходи кума, когда меня дома нема”. Вот и я пришёл к калитке, “поцеловал” досточки и стою, как балбес. Света ушла, упорхнула.

Конечно, в нашей деревеньке сильно не разгуляешься, спрятаться от меня, она не может, но явно избегает контакта.

Почему меня это задевает?

Может, вышла за продуктами, чтобы меня встретить во всеоружии, хотя это маловероятно.

А вот сбежать могла, но тут не поймёшь.

Если бы я ещё время определенное назначил для своего визита, тогда бы можно было какие-то претензии выразить, а тут не прикопаешься.

Что ж, ладно… Поищем.

Первым делом иду в самое популярное место, в центральный магазин, и тут же вижу её.

Если вчера она привлекла взгляд в растянутой футболке, фартуке, самых обычных трико, которые, надо сказать, очень даже симпатично выделяли её бедра, то теперь в летящем жёлтом платье с тонким поясом, завязанным на пояснице, что акцентирует внимание на тех самых бёдрах, она выглядит ещё ярче и притягательнее.

Болтает с женщинами, пока я её разыскиваю.

Не нахожу ничего лучше, чем спросить про семена, про посадку морковки. Хотя эта инициатива исходила только от меня, да и то, в шутку.

Женщины подшучивают над моим интересом к нечастой гостье нашего населённого пункта, но уходят, а Света оборачивается ко мне.

В глазах сперва вспыхивает протест, но тут же его затапливает интерес. И он взаимен.

— Так не терпится ещё с лопатой погулять? Только на моем участке такая возможность есть? — спрашивает она.

— Дело не в лопате, дело в компании. А может, и лопатой покорила. Вон, как ты ей поигрывала. Красный крест с лопатой я ещё не встречал.

Женщина хмыкает. Рядом материализуется пёс, поглядывает на меня с подозрениями, будто раздумывая охранять от меня хозяйку или, наоборот, подпустить поближе. Видимо, угрозы от меня, он не ощущает, ложится, затихает. Да и какая может быть угроза? Мы взрослые люди. У нас может получиться очень даже интересное общение. Продуктивное, а для меня приятное, с учётом округлых форм и необычного характера Светы.