От плана по обработке ран я не отступила, конечно. Но антисептика на вату наливаю не жалея, и провожу по ссадине совсем не так нежно, как во время работы. От такого еще никто не умирал, а мне хоть какая-то месть.

Старой он меня назвал!

Нашелся весь молодой такой и привлекательный!

Да, я старше. Но не немощная же, чтобы мне помощь в посадке оказывать. Послать бы его куда к настоящей бабульке, которой реально подмога нужна. Но от цели отступать нельзя, как бы этот Сергей Александрович меня ни бесил.

— Я думаю, уже достаточно, — видимо, устав терпеть неприятные ощущения, произносит он.

Да, обработка раны затянулась, но рановато он меня прервал, рановато.

— Да, я думаю, что Тихон уже понял, как надо рану обрабатывать. Теперь его очередь. Мы же договаривались, что ты будешь свою ошибку исправлять, — поворачиваюсь к мальчику.

Он вздыхает, но кусочек ваты берет.

— Достаточно и того…

— А вы помалкивайте. Старших надо слушать, — затыкаю Сергея его же словами.

Не слишком приятно о разнице в возрасте упоминать. Но в таком ключе можно им манипулировать, раз сам сказал, что старость надо уважать, пусть прислушивается к советам и еще немного потерпит пощипывания для профилактики вредности, и как месть за то, что отметил мой возраст. А ещё в рамках воспитания. Вежливый человек промолчал бы, не стал бы делать акцент. Да и мальчику малолеткой грозить бы не стал.

Сергей остаётся на месте, а Тишка, надев предварительно перчатки, пусть они ему и велики, следует моим инструкциям, совершает контрольную обработку ранки, мажет зеленкой, под громогласные возмущения Сергей и приклеивает пластырь вместе с перчаткой. Большая она, попадает под липкую ленту, с маленькой руки соскальзывает.

Чувствую себя почти отомщенной, и будь моя воля - оставила бы перчатку болтаться, чтобы не повадно было женщине о возрасте неприкрыто говорить. Да и симпатичную физиономию за ней не помешало бы спрятать, чтобы реакции не вызывала. Я пусть и старше, но женщина в самом расцвете сил и ничто человеческое мне не чуждо. Испытываю влечение к мужскому полу. А инспектор, пусть характером не вышел - привлекательный, да и то, что он мою месть, сцепив зубы терпел, добавило ему чуток брутальности в моих глазах.

А может дело всё в том, что давно в моей жизни не было мужчины, и природа просит или скорее требует своего.

Но в любом случае избавиться от перчатки приходится. Обзор она загораживает не только мне. А как картошку, не видя, сажать? А картошка - тоже часть исправительных работ, пусть Сергей своими словами и поубавил у меня желание получать от него помощь.

— Равнее рядок держи. Съезжаешь, — произносит Света, ревностно следя за работой.

Скриплю зубами, но копаю. Я мог бы уйти. Что меня дёрнуло остаться, не знаю.

Силой она бы меня точно не могла задержать, да и про могилку под яблонькой, конечно, это шутка.

А что заставило остаться, бог его знает. Пока непонятно.

— Кидай картошку, а ты засыпай, — летит напутствие от Светы, что чуть в стороне от нас устроилась на стульчике.

Сидит такая вся, отдыхает, когда мы работаем. Точно рабовладелица.

— У тебя хорошо получается копать, а я пробовал, лопата не слушается, — произносит Тихон, закидывая картошку в лунку, а я её закапываю.

— У меня в твоём возрасте тоже не получалось.

— Но ты все равно пробовал?

— Пробовал, — подтверждаю я.

— Ну и я буду пробовать. Дашь лопату? А ты картошку кидай. Можно так, тётя Света? — интересуется мальчик.

— Тёть Свет, разрешите поменяться, что вам стоит? — паясничая, произношу я.

До этого умиротворённое и расслабленное лицо женщины идёт пятнами.

Глаза загораются огнем гнева.

Испытываю удовольствие, наверное, не меньшее, чем ощущала она, когда мстительно заливала меня антисептиком, а потом руками Тихона мазала зелёнкой, чтобы поярче было. Заметнее.

А мне её ещё вечером отмывать. С зеленым лбом ходить - не вариант.

— А что не бабушка? Обычно же старушкам, а не тётям помогают, — пыхтит она.

— Бабушку пока не нашли, ну так что ж тёть Свет, можно нам поменяться?

— Можно…

Она отворачивается.

Всё же женщины удивительно остро реагируют на вопрос возраста. Она меня старше лет на пять. Неужели разница в возрасте что-то играет? Или для женщин - да? Чувствует себя умудрённой жизнью и покрытой морщинками?

Вглядываюсь внимательно в лицо. Морщинок нет. Кожа подтянутая, свежая. Симпатичная баба. Только характер у неё… Хотя, впрочем, и характер не то, чтобы гадкий. Некоторые, вон, любят плести паутину лжи, все запутывать, а эта прямолинейна в большинстве вопросов.

В какой-то степени, это плюс.

— Держи лопату, раз тётя Света разрешила.

Передаю орудие труда Тихону, а потом помогаю ему правильно орудовать ею. Получается не сразу, в начале пацанёнок просто качается на лопате, но постепенно приноравливается. Грядка пляшет, но ему “тётя Света” замечания не делает, помалкивает, наблюдая за нами.

— Так что там с окном в школе случилось? — спрашиваю я.

— Я не разбивал, — тут же надувается Тихон. — Но я был не прав, что ветку на вас свалил. Простите. Наверное, надо было поговорить, объяснить, но я не могу сказать кто разбил, поэтому и не стал разговаривать.

— Любопытно, чего это ты не можешь? Боишься от пацанов за длинный язык получить?

Мальчишка качает головой, его уши краснеют, но он молчит.

И тут рождается догадка, что тут замешана девчонка. Мужчины сколько бы лет им ни было, реагируют на женский пол и покрывают.

— Ладно, не пойду к твоему отцу. Но постарайся, чтобы поводов для визитов не было. И с виновником или виновницей поговори, чтобы больше тебя не подставляла.

Внимательно слежу за реакцией и понимаю, что прав. Девочка окошко подпортила. Ладно, разберемся. Если повторы будут, то уже приму меры, а пока можно и предупреждением обойтись, и окно заменить самому.

Буду добреньким, как Света.

Поборов первые эмоции, мальчишка счастливо улыбается, кивает и смотрит на меня уже не как на врага народа. А я закидываю в лунку картошку.

В чем-то Света права, наверное. Стоило поговорить и поддержка детям от взрослых не лишняя.

Света замечает перемены между нами чутко, точно.

— Ну что, раз примирились, так и быть накормлю вас. Пойду картошечки отварю, — она поднимается со своего надзирательного пункта.

— Ты только глазки выковырни, тётя Света, а то с ними картошка не та. — хмыкаю, я намекаю на то, что на гарнир она пустит посадочный материал.

Она пыхтит, но молчит и уходит, оставив собаку наблюдать за нами.

— Вы и не дразните её лучше, — говорит Тихон, когда Света отдаляется.

— Думаешь, мне что-то угрожает? — спрашиваю у мальчишки на такое предостережение.

— Нет, не угрожает. Тётя Света - она добрая. Но жалко её. Одна. Ей бы мужа хорошего, — вздыхает Тихон.

Значит, у “тёти Светы” мужа нет, мужика, судя по тому, что она нас припахала сажать, тоже не наблюдается.

Задерживаю взгляд на фигуре женщины дольше, чем возможно следовало бы. Симпатичная. Что-то в ней есть. Может, не ограничивать общение посадочными работами?

— Вам бы рентген сделать, - произношу я, когда Сергей слишком уж долго и пристально на меня смотрит.

Разговаривает вроде с Тишкой, и в отличие от их беседы под яблоней, этот разговор уже нормальный, приемлемый, вполне мирный.

Мужчины, большой и маленький, начинают понимать друг друга.

Но бог с ними, с их общением, хотя я и хотела стать связующим звеном, той, кто поможет наладить им контакт, но больше меня беспокоит взгляд. Слишком уж пристальный, а моя реакция на это внимание ещё больше волнует.

Бывало, поглядывали на меня и врачи, и родители пациентов. Чего б нет, если есть на что посмотреть? Не все мужчины любят кости, несмотря на бытующее мнение, что женщина должна быть звонкой и тонкой. Есть любители подержаться за мясцо. Внимание было, но я не помню, чтобы так меня волновало это самое внимание.