Сегодня я могу официально назвать себя Светой, потому что улыбка с губ не слазит. Только и делаю, что ослепляю всех, кто встречается на пути, счастливой белозубой улыбкой. Свечусь, как начищенный до блеска самовар.

А всё почему? Да потому что я иду в отпуск! Уже завтра сменю серую городскую суету, пыльный асфальт и небоскрёбы многоэтажек, где словно воробьи сидят люди, на простор, зелёные лужайки, цветущие деревья, пенье петухов и деревенские пейзажи.

Кто-то скажет: “Фу! Речка вонючка, комары и коровьи лепешки”. Но у каждого свой способ расслабляться.

Меня природа лечит и не позволяет начать бросаться на людей.

Особенно, это прекрасный способ отдохнуть после весеннего обострения, что случается и у родителей наших маленьких пациентов, и у врачей. Я б и раньше уезжала, в марте – начале апреля, но в деревеньке в эту пору нечего ловить, а вот сейчас самая пора сажать картошку, морковку, зелень.

Релакс с лопатой - это по мне. На майские коллеги обычно набирают на шашлычках, а я на фитнесе с картошкой, напротив, сбрасываю. И пусть при моём весе минус два кило незаметно для окружающих, я знаю о том, что они ушли, и небольшую радость испытываю. Пусть и фигура вполне устраивает, но порой можно эту фигуру и чуть подтянуть.

Так что, сплошные плюсы.

— Света, я даже не представляю, чем ты будешь заниматься на отдыхе. Ты так светишься, что мне даже страшно думать в этом направлении, — не может сдержать желчь и не вставить свои пять копеек Зоя, моя напарница по процедурной.

— Ты лучше не думай, Зой, каждый думает в меру своей распущенности, а в твоем случае опасно давать себе волю, — в ответ не молчу я.

Сейчас перед отпуском можно дать себе выговориться. Пока вернусь на рабочее место всё забудется.

Да, две недели - не срок, но уже проверено.

Пока меня не будет, нагрузки будет больше, Зоя будет так рада меня видеть, что и вспоминать о мелкой ссоре не станет. А мне чего всё в себе держать? Тоже нужна разгрузка перед релаксом.

Обычно я отмалчиваюсь или ухожу от беседы. Сегодня же веду себя иначе.

Но, увы, выпустить пар не дает проходящий мимо врач, поздравляет меня с тем, что я ухожу отдыхать, и пусть предпочитает работать со мной, утаскивает за собой в палату Зою.

Меня это тоже вполне устраивает, поэтому во вполне хорошем настроении иду заносить последнюю в этом месяце запись в журнал, а вскоре выскакиваю из здания больницы, вдыхаю загазованный воздух и негромко, чтобы поездка на природу не сменилась путёвкой в дурку, произношу:

— Деревенька, я уже к тебе мчу!

— К кому это ты мчишь? К любовнику?

Зараза! От Зойки не спрятаться, не скрыться.

Оборачиваюсь.

— Не планировала, Зой, не планировала. Но ради тебя обязательно изменю своим планам! — обещаю и иду прочь.

В принципе, а почему нет? Общение с мужчиной в какой-то степени тоже фитнес, правда в деревеньке ассортимент не тот. Кто мог меня заинтересовать - женаты, а несвободные для меня табу. Ну или же просто им не интересна я.

Даже среди природы многим мужикам подавай длинноногий глянцевый идеал. А мои ножки длинными и тонкими не назовёшь. У меня свои достоинства.

Стоит выйти из автобуса, снимаю с Барсика намордник.

Пес тут же открывает пасть, вываливает язык, показывая насколько счастлив, что ему дали свободу.

Кажется, радость настолько сильна, что на движение сил не остается. Пес ложится прямо на станции и довольно скалится.

— Пошли, улыбака, нас домик ждёт, порядок пора наводить, — обращаюсь к псу, и он лениво встаёт.

Деревенька, где мне остался домик, недалеко от города. Каждые выходные я катаюсь сюда. Но выходные это всего два дня, часть времени которых уходит на дорогу. Больше устаю, чем отдыхаю, а две недели уже дело, есть возможность почувствовать смену обстановки.

Было бы, конечно в разы лучше, если бы отпуск был длиннее, он так бы и ощутимее стал, но увы. По законодательству мне положен всего месяц и тот не дают разом. Наверное, переживают, что Зоя начнет кидаться на больных. Я обладаю более сдержанным характером, и её отпуск переношу без напряга, в какой-то степени даже тоже отдыхаю, от трудовой подруги.

Но в делении отпуска есть плюсы. Есть возможность и посадками заняться весной, а потом в конце лета спокойно снять урожай.

По мере приближения к моему дому, где нас должны уже ждать подготовленные земля и ухоженный дом, пёс идет бодрее, почувствовав свободу. Я тоже радуюсь, еще и тому, что имею тут полезные знакомства, которые позволяют не тратить отпуск на ерунду и держать дом в порядке, когда не могу приехать.

— Тётя Света! Ты приехала! — бросается ко мне со всех ног пацанёнок Тишка.

Вот кто мне рад, так он. Дома маленький ребёнок, на него внимания не всегда хватает, а я не обделяю.

Чтоб Зойка не думала о моём отпуске, но куда вероятнее я буду общаться с Тишкой девяти лет, чем с привлекательным мужчиной, образ которого, вероятно, она рядом со мной без особого удовольствия нарисовала.

Вечерок прошел приятно в компании моего маленького друга. Утром чуть понежилась в постели. Но приехала я не спать до обеда, а картошку сажать.

К этому занятию и приступаю.

Рядок, второй.

— Не пойдете вы туда! Не пущу! — раздаётся звонкий голосок нашего Тишки, который только накануне по-соседски меня посетил.

Хороший мальчик, хулиганистый, как все мальчишки, но добрый. Но сейчас я в этом начинаю сомневаться, потому что следом за угрозой сухая, крупная ветка, которой Тиша задает ускорение, падает с яблони, вызывая стон боли у того, кто под ней.

Забор у нас со стороны улицы - высокий, мой отец, который его ставил, досок не пожалел, ничего не видно, кроме мальчишки, что замирает между листиков-цветочков.

Барбос, до этого сонно разглядывавший наглых соседских кур, пришедших к нам на участок, подскакивает на лапы, подает голос.

Я тоже, когда слышу мужскую ругань, не могу продолжать закапывать картошку. Куда там? Клятва Гиппократа зовет. Там под забором возможно валяется мой пациент.

Да и с Тишкой надо разобраться. Не дело в людей, да и в другую живность, ветки кидать.

Выскакиваю со двора наперевес с лопатой и вижу картину – под забором сидит полицейский, видимо, и получивший по голове веткой. Об этом говорят ссадина на голове и потерянный вид.

— Малолетка по тебе плачет, — бросает он угрозу пацаненку. — Я устрою тебе сладкую жизнь.

Тишка не прав, ой как не прав, но детей надо не тюрьмой пугать, а мягко учить уму-разуму. От угроз они только более неуправляемые становятся.

— Что здесь происходит? — рявкаю я.

Не люблю я это, но порой необходимо и голос повысить, дабы не смели ослушаться.

Мальчишка, который хотел ответить мужчине что-то язвительное, захлопывает рот. Видимо, с лопатой я выгляжу внушительно, побаивается меня, пусть я Тишку не обижаю. Он нередко забегает ко мне на чай с пирожками, да с Барбосом поиграть, но сейчас я настроена не потчевать сорванца, а выяснить что случилось.

— Он к отцу моему шёл, жаловаться, что я в школе окно разбил, а я ни при чем .

— Ага, а кто? — отвечает мужчина, проведя ладонью по пострадавшему лбу и морщась.

Мальчишка закусывает губу, надувается и молчит.

Видимо, покрывает кого-то, но и от отца получить за то, что не делал, не хочет.

— И что ты сделал? — спрашиваю я.

— Ну, ветку сбросил, чтобы он того… Не дошёл.

Смотрю на Тихона с осуждением. Перекладываю лопату в другую руку. Перевожу взгляд на мужчину. Осматриваю форму, нашивки. Судя по всему, инспектор по делам несовершеннолетних, симпатичный, молодой, явно еще не заматерел, да и с детьми общаться не умеет, по всей видимости.

— Вставайте. И шагом марш во двор, — командую я ему. — Ты тоже. Помогать будешь, — останавливаю Тишу от попытки смыться.