Так что идея настроить систему из печатей контроля и анализа пусть и прельщала Арда, потому как выглядела самым надежным решением, но, на практике, оказывалась несостоятельной. Так что пришлось вновь вооружиться математическим выражением болванок и эмуляторов.

Первое, что требовалось, это сделать перемычки в системе подключения баллонов. На поверхности лежала идея поставить болванку, анализирующую объем летучей смеси и отправлять ту дальше, но… зачем? Можно просто копить нужный, заранее просчитанный объем в примыкающем к болванке дополнительном хранилище. И тогда ничего не надо анализировать — просто, самый обычный, магический тумблер. Как только хранилище заполнится, газ перейдет дальше и ничего считать, взвешивать и анализировать не придется.

Экономия? Экономия. А, как показывала практика со звуковой системой для Арены, все, что имело в своем словосочетании приставку «экономия» — угодное дело.

— Спящие Духи, я действительно становлюсь похожим на Полских, — проворчал себе под нос Ардан.

Он быстренько построил нужные уравнения и вывел все данные для промежуточных хранилищ. Причем погрешность получалась ровно ту самую «половину процентного пункта». Ну а завязать отдельную компрессорную станцию, подключив к ней простой датчик давления и нехитрую болванку с контролером внутри — дело и вовсе, всего-то нескольких страниц расчетов.

Ардан справился с ними еще за минут десять.

Точно так же, нехитрым образом, при помощи «ворот», через которые проходил бы «груз», Арди просчитал и передал газ в поршневую систему подъемника. Там и система-то… одно название. Поднимаешь затворку и газ, под огромным давлением, вырывается на свободу. Толкает поршень, а тот, в свою очередь, толкает платформу. Так что надо было лишь отрегулировать точку отсечения, для чего подойдет любая парная система «болванок» с нехитрыми печатями, которые можно сделать на принципе светового луча.

До тех пор, пока световой луч не прерван — затворка остается приподнятой. Как только луч прерывается, то печать размыкает цепь в Лей-проводке и затворка опускается. Скорость же подъема можно регулировать высотой поднятия затворки. Чем выше — тем газа больше и, соответственно, скорость подачи обратно-пропорционально ниже.

А, ну и добавить еще одну пару болванок, чтобы сделать весы на платформе и передачу, через напряжение в Лей-кабеле, информации на болванку в компрессорной станции. Чтобы чем тяжелее груз, тем больше усилия передавалось на подъемник.

— Конечная установка… — Ардан подчеркнул последние выводы. — Восемь болванок, три датчика, три дополнительных хранилища, включая страховочное и Лей-кабель по формуле — система плюс метраж самого цеха.

Проверив, что все печати, которые требовали подключения к генераторам, были написаны так, чтобы подключаться не к одному, а к разным, Арди чуть склонил голову на бок и последний раз пробежался взглядом по изделию. Да, он все еще предпочел бы воспользоваться исключительно Лей и не потому, что не любил Звездную механику, просто… магия надежней.

Печать, она либо работала, либо не работала (если, конечно, была посчитана правильно) и на неё почти не оказывали воздействия условия внешней среды. Так что и слова профессора Конвелла о том, насколько удручающего качества многие из продуктов инженерной мысли, тоже можно было нивелировать. Но, увы, все решали эксы и уровень текущего прогресса. Пока никто не придумал каких-то невероятно компактных и высокомощных генераторов, которые…

Ах да.

Их ведь уже придумали. Пусть и не во множественном числе, а всего один единственный прототип. Причем построил его не кто иной, как Гранд Магистр Паарлакс. И Черный Дом, безусловно, вместе с доверенными инженерами пытался повторить достижение погибшего гения, но, увы. Без самого прототипа и соответствующих исследований, выкраденных Кукловодами, процесс явно не спешил сходить с мертвой точки.

Ардан, посмотрев на часы (до конца лекции оставалось еще пять минут) собрал все письменные принадлежности, убрал те в сумку и, забрав посох, прошел через кабинет к кафедре.

— Давайте посмотрим, Ард, на ваши успехи, — профессор Конвелл протянул руку и Ардан передал преподавателю листы с вычислениями и описаниями системы.

Конвелл, вооружившись карандашом с наточенным грифелем, поправил очки и принялся читать, порой щелкая пальцами по арифмометру. Иногда он оставлял комментарии сбоку от формул, порой что-то перечеркивал (когда дело касалось Лей-механики, будь она неладна), но все чаще лишь дополнял некоторыми уточнениями.

В основном касавшимися стабилизации системы, страхования самых слабых мест, дополнения дублирующими контурами и покрытия всего испытания, только после которых основные контуры приходили в действие. Иными словами, профессор Конвелл из студенческой задачки Арда мастерил рабочее решение, которое хоть сейчас можно было отправлять на завод-изготовитель для заказа Хранилищ.

Стрелка на часах уже перешагнула через озвученную ранее отметку. Несколько одногруппниц Арда потоптались со своими листами у него за спиной, но, отчаявшись, удалились в коридор. Большинство же, переписав себе условия задачи, оставили задачу на внеаудиторные, собственные занятия. И только еще через четверть часа (благо лекция по Звездной инженерии была последней в расписании сегодняшнего дня) профессор Конвелл, наконец, вернул Арду исчирканные и исписанные листы бумаги.

— Недурно, Ард, недурно, — профессор Конвелл снял очки и, открыв футляр, достал оттуда матерчатую тряпочку. — Я рад убедиться в том, что вы решили свои проблемы с шатким фундаментом и, даже, смогли продвинуться дальше. Но скажите мне, дорогой Ард, что мне с вами делать дальше?

Арди, несколько мгновений боровшийся с желанием поскорее погрузиться в чтение комментариев и правок профессора Конвелла, убрал листы в сумку.

— Что вы имеете в виду, профессор? — спросил юноша.

Конвелл, очистив линзы, вернул очки обратно на переносицу.

— Как вы думаете, дорогой Ард, что именно сейчас решали, — с улыбкой тоньше, чем обычно, спросил профессор.

Арди посмотрел на карточку, которую только что вернул обратно на стол кафедры.

— Индивидуальное задание, — несколько неуверенно ответил юноша. Арда несколько смущало заношенное состояние карточки, но… у него все еще затяжной отпуск. И начать рассуждать о природе задания ему попросту не хотелось, хоть догадки, сами по себе, уже зарождались на задворках его сознания.

— Да, Ард, разумеется, — Конвелл открыл ящик своего стола и достал деревянную коробочку, в которой лежали десятки сестричек той самой карточки.

А сверху на коробочке, при помощи краски, было выведено: «Билеты экзамена 4го курса Звездной инженерии. Группа продвинутого уровня».

Арди потянулся посохом к затылку, но вовремя удержал себя от роковой ошибки. Кристалл бытового накопителя, закрепленный в навершии, оставил бы его без половины скальпа.

— Чтобы вы знали, то на инженерный экзамен четвертого курса выделяется шесть часов, — продолжал профессор. — Два с половиной часа на расчеты и теоретическую подготовку и еще три с половиной часа на постройку рабочей системы.

Профессор Конвелл взглядом указал на торчащие из сумки Арда листы.

— Не могу сказать, что вы целиком и полностью справились с теоретической частью, но не сомневаюсь, что будь у вас времени в пять раз больше имевшегося и знание о том, что вам придется строить рабочую систему, вы бы показали куда лучший результат, так что… — Конвелл развел руками. — Такими темпами, к концу следующего года обучения мне нечем будет вас удивить, Ард.

Ардан промолчал. А что ему было сказать? Что азарт собственных исследований и специфика работы в Черном Доме все быстрее и быстрее гнали его вперед? Так оно, вроде, и так весьма очевидно.

— А я не располагаю компетенциями для обучения Магистерскому уровню, — Конвелл убрал карточку обратно в экзаменационную коробку и вернул ту на место. — Да и желанием, если честно, тоже.