Ардан так ничего и не сказал. Да и что тут говорить. «Понимаю вас»? Нет, не понимал. Среди всего того, что пережил Арди, не нашлось бы и маленького замечания к истории Таисии. Потому что это ее история. И только ее. А простое «сочувствую»… Нет, Ард, разумеется, сочувствовал, но за два года в Метрополии он понял одну простую истину…

— Спасибо, — Таисия украдкой вытерла щеки тыльной стороной ладони.

— За что?

— За то, что не стали говорить всяких глупостей, — ответила госпожа Шприц.

Арди улыбнулся. Сухо и безрадостно.

— Главное потом, пожалуйста, не пытайтесь меня застрелить.

На сей раз дернулась уже госпожа Шприц.

— Не принимайте близко к сердцу, — поспешил добавить Ардан и положил в миску Таисии несколько ложек гречи, а сверху — мясо. По рецепту ему следовало дать отдохнуть, но Арди, зачастую, игнорировал данный этап. Ему нравилось есть горячее. — Просто вы мне напомнили одну женщину. Ее звали Марьяна Сестрова.

— Марьяна… красивое имя, — качнула головой Таисия. — Чем вы же ее так допекли, что она пыталась вас застрелить, капитан? Нет, я, порой, и сама об этом задумываюсь, но это же потом тело надо прятать. Какую-то историю правдоподобную выдумывать. Вы, признаться, не стоите такой мороки.

«Знаешь, почему дети пропадали? А вот поэтому, капрал. Потому что плевать. Думаешь мне надо было какие-то усилия прикладывать, чтобы документы подделать? Да я просто их сжигала! Прямо в шерифской управе! И все. Потому что — всем плевать. Вот поэтому… столько лет…»

— Частично из-за того, что мне требовалось убить ее брата, — ответил Ардан, и Таисия подавилась собственными словами. — Собственно, я это и сделал. Еще, попутно, разрушил то, что являлось для нее домом. Пусть нелюбимым, но домом. А сама Марьяна, в итоге, провела свои последние дни в качестве подопытной крысы в лабораториях здания, о котором мы с вами оба хорошо осведомлены.

Госпожа Шприц медленно повернулась к Арду, а затем, точно так же медленно, вернула взгляд обратно к костру.

— Вы никогда не задумывались, капитан, почему нас с вами, по жизни, окружают сломанные люди? И я даже не про вашу службу в том самом здании и не про мою работу в редакции, — даже еще тише прежнего, спросила Таисия. И сама, тут же, на свой же вопрос и ответила. — Может, потому что Вечные Ангелы так берегут нормальные, здоровые, не пропущенные через мясорубку из дерьма и крови, души? Чтобы, знаете, мы жили тут как в блядском загоне, среди себе подобных. Среди таких же сломанных, как и мы с вами.

Арди молча накладывал вторую порцию для их гостя, который немного задерживался, что, в целом, укладывалось в первое впечатление, которое тот производил.

— Вы не думали, — повторила Таисия, — что обязаны своим маленьким счастьем не тому, что нашли себе спутницу из военной семьи, а тому, что ее саму, в детстве, несколько раз похищали? Один раз с целью выкупа, а один раз, чтобы убить.

Ардан почувствовал, как клыки начали резать дёсны, а пальцы сжали ложку крепче нужного. Он знал. Тесс всего единожды, вскользь, упоминала об этих событиях, но никогда не вдавалась в подробности. А Арди не расспрашивал. Он и сам никогда не рассказывал деталей и подробностей того, как именно погиб его отец.

Порой о существовании кошмаров стоит лишь предупредить, не заставляя собеседника погружаться во все краски произошедшего.

— Такая красивая и талантливая женщина могла бы найти себе партию среди самых видных лиц Империи, — Таисия протянула ладонь к огню и продержала ту около пламени достаточно, чтобы кожа покраснела. — Но выбрала вас… Знаете, капитан, это все равно как мозаику собирать. Только не сбоку детали приставлять, а сверху вниз. И если две детальки целые или почти целые, их соединить проще, чем те, которые надломили. Вот и получается, что надломленные ищут надломленных.

Ардан вздохнул и поставил миску с едой рядом на полено. Он уже не раз задумывался о том, что вторая канцелярия выглядела своеобразным последним пристанищем для тех, кого, как говорил Милар, «покусала наша сраная реальность». Но, почему-то, вплоть до этого самого разговора, до момента, как судьба его свела с язвительной, острой на язык, отважной журналисткой, он не задумывался об одной, лежащей на поверхности детали. Что, может, он и сам носит черное по той же самой причине.

— Может, потому вы и молчали, когда работали с ковбоями? Потому что нам с вами с целыми людьми и поговорить-то не о чем, — Таисия ненадолго прикрыла глаза. — Если они есть, конечно, целые люди… Хотя, пожалуй, все познается в сравнении.

Ардан пожал плечами. Даже зная, что Таисия все равно не видит.

— Изломанные и страшные монстры-неудачники, стоящие на страже спокойствия и благополучия целых и невредимых, пусть и каждый по-своему, порой несчастных людей.

— Чье-то изречение? — спросил Ардан.

— Да, — Таисия открыла глаза и подставила лицо под свет вынырнувшей из-за туч луны. — Моё, капитан. Думаю использовать в своей статье. Как вам? Звучит достаточно поэтично?

Арди скривился.

— Значит звучит идеально, — кивнула Таисия.

Ард посмотрел на эту странную женщину, с которой, если так подумать, сон Спящих Духов связал их тропы еще прежде, чем Ардан вспомнил, как говорить на Галесском.

Перед внутренним взором Ардана пронеслась короткая сцена, которой он когда-то давно не придал ни малейшего значения. Заголовок в очередной газете, послужившей пристанищем для особо жирной булочки Невия.

'Чудесное выздоровление дочери наследника престола, Великого Князя Павла и герцогини Анорской.

Колдовство или наука?

Журналистское расследование Таисии Шприц спустя семнадцать месяцев после событий…'

— Есть другая фраза, госпожа Шприц.

— И какая же?

Перед мысленным взором Арда проплыл один из свитков Атта’нха.

— Нет ничего, что безногий не отдал бы за танец, что безрукий не поменял бы на объятье, и того, что бессердечный не извратил бы, назвав любовью.

Мгновение их молчание нарушал лишь треск костра. Арди же положил еду и себе. В животе уже урчало.

— Кому принадлежит? — спросила Таисия, постукивая ложкой по ободку миски.

— Последнему королю Эктасса.

Таисия посидела еще немного, после чего поднялась на ноги и, забрав с собой миску и пару ломтей хлеба, отправилась обратно в палатку.

— Простите, госпожа Шприц, я не вовремя? — вынырнул из темноты Магистр Евлампий Тихонов. Округлый, мягкий, с такими теплыми, добрыми глазами и буквально нараспашку открытым лицом. — Капитан Скофский пригласил меня на совместный ужин. Прошу прощения, если запоздал. Хотел тайком от остальных пронести вот это.

Магистр достал из-под желтого плаща бутылку Линтеларского возрастом старше самого Арда.

— Ну хоть что-то хорошее сегодня! — куда оживленнее прежнего сказала Таисия и, ловким движением, выхватила бутылку из рук Магистра. — Капитан не пьет, а вам вредно, дорогой Тихонов. Так что позвольте я спасу вас от этого зелья, которое скрасит мой весьма поганый вечер.

— Но… а как же…

Магистр Тихонов так ничего и не успел возразить, как Таисия уже исчезла в палатке, где, как и всегда, зажгла лампу.

— Ох-ох, — покачал головой Магистр и подошел к Арду. Они обменялись рукопожатиями и уселись около костра. — Простите, капитан. Мне с детства не хватает решительности. Особенно рядом с красивыми женщинами.

— Ничего страшного, господин Магистр, — поспешил заверить Ардан и протянул миску с гречей и медвежатиной. — Угощайтесь.

Тихонов втянул аромат носом и, абсолютно беззастенчиво, немного даже как-то инфантильно, облизнулся.

— Потрясающе, капитан! Вы ничуть не преувеличили, что готовы обменять на мой рассказ целый пир!

— Ну, пир, наверное, все же громко сказано…

— Нет-нет, — затараторил Тихонов и лязгнул ножом о вилку. — Пахнет так, что у меня желудок в узел завязывается. Но что за ужин без хорошей беседы. Так что… что вы хотели узнать о нашем оборудовании и Крылато-Рогатых Лошадях?