Справа от Арда примостился массивный, квадратный аппарат грязно-красного цвета, похожий на кирпич на колесах, с двумя выступающими фарами, напоминавшими глаза лягушки. Его пилот (лысый, с блестящей, как начищенный котел, головой и чудовищной бородавкой на кончике носа) даже не смотрел в сторону Арда, полностью сосредоточившись на стартовой линии.

Впереди, на первых позициях, стояли фавориты. Ард уже даже запомнил их автомобили. Элегантные и обтекаемые машины с длинными кузовами и низкой посадкой, выкрашенные в серебристый и темно-синий, явно собранные не в казенной мастерской полубезумного дворфа, а в настоящих конструкторских бюро, с настоящими инженерами и настоящим бюджетом.

Впрочем, скорее всего, все то же самое можно было сказать и про Дагдага, но… Ард не сильно радовался тому, где и при каких обстоятельствах сейчас находился.

На первой позиции обустроился серебристый автомобиль с черной полосой по капоту, за рулем которого сидел человек в белом шарфе и кожаном шлеме, надвинутом на глаза так низко, что виден был только острый, хищный подбородок.

— Рефери на позициях! — продолжал конферансье. — Флаги подняты! Господа пилоты, приготовьтесь!

Ард выжал сцепление. Левая нога слегка дрожала. Не от страха, а от напряжения, потому как педаль в творении Дагдага была тугой, как отведенная назад ветка тиса, и требовала усилия, от которого уже через минуту начинало ныть пока еще не окончательно зажившее бедро.

Правая рука юноши лежала на рычаге коробки передач. Первая, нейтральная, он переключал туда и обратно, проверяя ход инструмента, и чувствуя, как механизм щелкает под ладонью. Двигатель, спрятанный где-то за его спиной (Дагдаг, в припадке инженерного безумия, разместил мотор сзади, заявив, что так улучшается сцепление задних колес с дорогой), ревел низким, утробным рокотом, от которого вибрировало все — начиная сиденьем и рулем, и заканчивая зубами.

— Внимание!

Выстрел стартового пистолета разорвал воздух хлестким ударом ковбойского хлыста.

Шестнадцать автомобилей одновременно рванули с места, и мир вокруг превратился в рев, дым и бьющий о стеклянный шилд гравий. Ард отпустил сцепление — слишком резко, как всегда, — и «банка» дернулась, едва не заглохнув, но мотор Дагдага, закаленный руками дворфа, вместо ласковых слов стучавшим по деталям гаечным ключом, выдержал и потащил автомобиль вперед с такой яростью, что Арда вдавило в спинку сиденья.

Ему требовалось перейти на вторую передачу. Стиснув зубы, юноша выжал сцепление и толкнул рычаг вперед и влево, а затем резко отпустил. Мотор взвыл на полтона выше прежнего, и гравий полетел из-под колес. Ветер ударил в лицо и разбился об очки — Арду, благодаря третьему веку, те не требовались, но было бы странно, явись он без важного предмета «формы».

Он уже отставал. Зеленый автомобиль с усатым пилотом ушел вперед почти сразу. Так легко, будто его машина весила вдвое меньше, а красный кирпич справа, несмотря на свою нелепую внешность, тоже оказался резвее, чем выглядел. Его лысый водитель с бородавкой уже маячил впереди, обдавая Арда горячим выхлопом.

Пришла пора третьей. Ард вдавил сцепление, дернул рычаг на себя и вправо, поймал передачу и отпустил педаль, одновременно вжимая газ. Его ждала прямая. Длинный, ровный, метров триста участок, и здесь, именно здесь, Ард почувствовал то, о чем говорил Дагдаг. Его уродливая, клепаная, лишенная всякой красоты жестяная банка (по мнению внутреннего голоса Арда), внезапно обрела крылья и полетела. Мотор, перейдя на третью передачу, выдал такой рывок, что Ард на мгновение потерял чувство собственного веса, и машина понеслась по прямой, пожирая гравий, обгоняя собственный рев.

Красный кирпич, который только что был впереди, начал медленно, неохотно сползать назад — сначала вровень с передним колесом Арда, потом вровень с кабиной, а потом и вовсе замаячил в боковых зеркалах.

— Шестнадцатый набирает скорость на прямой и обходит девятого! — взорвался конферансье. — Неожиданно для новичка, дамы и господа, весьма неожиданно!

Первый поворот надвинулся на Арда неприступной стеной. Забирающий вправо, невероятно крутой, обозначенный полосатыми столбами и мешками с песком, за которыми начинался обрыв к зрительским трибунам. Ард вспомнил слова Дагдага и ударил по тормозу, одновременно вдавив сцепление левой ногой. Правая рука сдернула рычаг обратно на вторую, и юноша заложил руль в сторону дуги трека, прижимая правое колесо к внутреннему краю поворота. Он чувствовал, как задние колеса чуть скользят на гравии, как машину тянет наружу, к мешкам, к бордюру, к обрыву, и стиснул руль крепче, удерживая траекторию.

И тут зеленый автомобиль с усатым пилотом, который, как и все остальные, тоже замедлился перед поворотом, вынырнул откуда-то слева и пошел на обгон. Прямо внутри горизонтальной арки изгибающейся дороги, по внешнему радиусу, прижимаясь к машине Арда так близко, что между бортами оставалось не больше ладони.

Ардан увидел, как рыжие усы трепещут на ветру, как блестят глаза усача. Сверкали веселым блеском, абсолютно бесстыжие, и невероятно азартные. Его зеленый автомобиль, скрежетнув крылом о крыло «банки», протиснулся вперед и ушел на выход из поворота, обдав Арда фонтаном гравия.

Камешки застучали по корпусу, один попал в стекло очков, оставив мутную царапину. Ард не стал отвлекаться на судей — слов Милара было вполне достаточно. Он дождался начала выхода из поворота и вдавил газ, чувствуя, как мотор Дагдага рявкнул и бросил машину вперед. Но зеленый уже ушел, и впереди были еще четырнадцать машин, а первый круг еще даже не завершился.

Второй поворот забирал в противоположную сторону, но выглядел более пологим и длинным. Ард вошел в него чище предыдущего. Он прижал левое колесо к краю; ощутил, как шины скребут по камню, и на выходе толкнул рычаг на третью передачу и вжал газ до упора. Мотор ответил тем яростным, хриплым воем, который Дагдаг называл «боевым кличем» своего творения. Очередная прямая открылась перед его глазами, и Ард увидел впереди хвост «процессии». Шесть или семь автомобилей, сбившихся в кучу, толкающихся бортами, как быки на водопое. Кто-то тормозил, кто-то вилял, и из этой кучи то и дело вылетали куски камней, обломки крыльев и чьи-то проклятия, которые ветер доносил до Арда рваными клочьями.

— Какая борьба, дамы и господа! Номер три и номер семь идут борт в борт на входе в третий поворот, и это выглядит крайне опасно для обоих пилотов! Но рефери пока молчат!

Ард впервые за гонку рискнул перейти на четвертую. Левая нога вжала сцепление, правая рука толкнула рычаг в крайнее правое положение, и Ард отпустил педаль, чувствуя, как автомобиль словно подхватил порыв шторма Недели Гроз. Спидометр, маленький, круглый, с дрожащей стрелкой, показал девяносто, затем девяносто пять и сто.

Ветер уже не просто бил в лицо. Он ревел, выл, рвал из рук руль, и Ард чувствовал, как каждая неровность дороги отдается в позвоночнике, как вибрирует каждая заклепка в корпусе, как дрожит само пространство вокруг него, стянутое скоростью в узкий тоннель едва поспевавшего за спидометром сознания.

На третьем круге Ард обошел еще двоих — толстяка в клетчатой куртке, чей автомобиль, выкрашенный в шахматную черно-белую клетку, перегрелся и начал чадить на подъеме, и молодого парня с длинным шрамом через всю левую щеку, который слишком широко вошел в пятый поворот и вылетел на обочину, увязнув задними колесами в песке. Ард проскочил мимо него, видя краем глаза, как парень колотит кулаками по рулю, и на мгновение ему стало почти жаль бедолагу. Но жалость, как и страх, и осторожность, да и даже здравый смысл, все это оставалось где-то позади, на стартовой полосе, вместе с прежним Арданом, который боялся сцепления и потел за рулем казенного «Деркса».

Потому что здесь, на треке, на скорости, от которой двоилось в глазах и звенело в ушах, внутри Арда просыпалось нечто, чего он раньше в себе не знал. Нечто горячее, жадное, ненасытное — оно ворочалось в груди, как зверь, почуявший добычу, и требовало одного: быстрее, быстрее, еще быстрее.