– Ну что там?
– Дрон К-Стар вернулся. Точнее, то, что от него осталось, – доложил начальник ангара.
– За кем он был закреплен?
– За Мурвом.
– А остальные дроны вернулись? – спросил Таллав, невольно покосившись на водопад, заливший его пластеклянную стену.
– Нет, сэр!
– Что? Кто может оставаться в море в такую погоду?
– Одис.
– Одис? Но он же… Освободите линию. Мне нужно поговорить со смотрителем гавани.
– Оккер, Мурв уже вернулся?
– Нет, и Одис тоже. Вот уж типично для этого пришлого – пытаться отправить своего дрона сквозь шторм, – отозвался старый Оккер.
– Куда их понесло?
– Да вы сами их и отправили. Велели «доить» всё, что поймают.
– Но вы же знали, что надвигается шторм. Почему не отозвали их?
Таллаву было трудно сдерживать раздражение по отношению к этому старому дураку. Никакого уважения к статусу. Только потому, что Оккер был одним из первых промысловиков Уэлладея, он вообразил, будто смыслит во всем больше, чем дипломированный Планетарный Администратор.
– А вы как думаете, Таллав? Я занят делами смотрителя гавани. К тому же Одис достаточно умен – уйдет на глубину, подберется к глазу бури и будет дрейфовать вместе с ним, пока шторм не рассеется.
Таллав внутренне содрогнулся, изо всех сил стараясь не замечать полуулыбки на губах Следователя – того явно забавляла дерзость подчинённого.
– А Мурв? – не удержался от вопроса Таллав.
Он не доверял пришлому и больше всего на свете хотел бы, чтобы тот оказался их пиратом. Внешность подходящая, и сразу видно – хочет убраться с планеты при первой же возможности. В этом и была проблема с Долговыми Контрактниками: люди, которых загнали на работу в какие‑то богом забытые миры, никогда по-настоящему не интересуются своей работой.
– За него отвечать не могу.
– Почему вы не доложили об их отсутствии, когда начался шторм?
– Сообщил. Вас не было на месте. Спускались встречать ту долгожданную ищейку.
– Следователь Брэк сейчас находится в моём кабинете.
– Рад за него, – отозвался Оккер, проигнорировав ледяной тон Таллава. – А теперь я вернусь в свой Глаз. Этот чертов дурак Шарки тоже не вернулся.
Брэк внезапно насторожился.
– Главный? – Таллав не на шутку перепугался.
Потерять Шарки было немыслимо. Этот человек был истинным гением по части рыбоботов и мог починить даже абсолютный хлам. Если он потеряет инженера, можно подавать в отставку. За те гроши, что он платит Шарки, замену не найти.
– Сами знаете, заплатку на корпусе в сухом доке не проверишь, – напомнил Оккер без всякой нужды.
– Да, да. Держите меня в курсе.
– А я разве когда-то делал иначе? – смотритель гавани прервал связь, и в тот же миг принесли еду.
– И вы утверждаете, что сейчас у вас в запасе нет ни капли радиоактивного йода? – спросил Брэк, набрасываясь на еду с большей скоростью, чем подобает воспитанным людям.
– Ни капли. Пытаясь удовлетворить эти… эти требования, – Таллав жестом указал на оболочки капсул с сообщениями, – я отправил в море двух лучших промысловиков.
– В такую погоду?
В голосе Следователя не было и намека на одобрение.
– Нет, не в такую. Шторм разыгрался через несколько часов после того, как они покинули порт. Даже когда метеорологические спутники ведут постоянное наблюдение, бури могут возникать с пугающей скоростью. Видите ли, когда две или более лун входят в конъюнкцию[1], особенно с учетом влияния других планетных масс в системе…
– Согласен, согласен. Я разбираюсь в метеорологии. Значит, получается, весь йод либо все еще в ваших китах, либо, что гораздо предпочтительнее, пережидает шторм где‑то в другом месте.
– Или припрятан где-то у этих пиратов.
– У вас есть доказательства пиратства?
– Доказательства? Разумеется. Возьмите, к примеру, гниющие туши китов, которых намеренно и безжалостно выдоили до смерти.
– И это всё?
– А разве нужно что-то еще? – Таллав был просто ошарашен твердолобостью этого человека.
– И сколько у вас… как вы их называете, промысловиков? – Следователь снисходительно улыбнулся.
– Ни один промысловик Уэлладея не станет доить кита до смерти! – Таллав чопорно выпрямился, протестуя против самой возможности такого обвинения.
– Вы уверены?
– Абсолютно уверен. И чтобы предотвратить выдвижение столь нелепого обвинения против моих подчинённых, я принял меры предосторожности. Вы слышали, как начальник ангара докладывал о возвращении дрона? Когда стало очевидно, что кто‑то доит китов до смерти, я ввёл сопровождение дронов для каждого рыбобота. Дрон запрограммирован висеть над ботом во время «доения», тщательно фиксируя количество добытого из желёз вещества и регистрируя номер взрослого кита. Им всем делают татуировку, понимаете. Избежать такого надзора невозможно.
Следователь пожал плечами.
– Но, насколько я понял, два суда все еще в море, а вернулся только один дрон? Мурва, кажется? Если за ним сейчас не следит дрон…
– В такую погоду? Турбулентность охватывает все северное полушарие. В такую погоду доить невозможно. К тому же киты, без сомнения, ушли на глубину, искать убежища.
– Вы сказали, северное полушарие? А как же южное?
– Там нет крупных скоплений китов. Море там мелкое, за исключением Великой Продольной Впадины, но она слишком глубока для наших рыбоботов.
– Кто такой Шарки?
– Наш главный инженер. Потрясающе разбирается в любых двигателях и механизмах. Благодаря ему наши суда остаются на плаву, а дроны – в воздухе. Собственно, это он помог настроить модуль управления так, чтобы дрон зависал в ту же секунду, как связанный с ним рыбобот останавливается.
– Шарки, да? Подходящее имя для жителя водного мира[2].
– Прошу прощения? А, да, понятно. Ха-ха.
– Он вышел в море без дрона.
– Да, всего лишь проверить обшивку. В сухом доке этого не сделаешь. К тому же у нас серьёзная нехватка жизненно важных материалов, пока Центральный Кредит не разблокирует давно просроченную поставку. И потом, он может быть гением по части двигателей, но кита выдоить не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь – даже в штиль.
– Почему?
Таллав откинулся на спинку кресла. Вот на такие вопросы он отвечать умел.
– Он изначально прибыл сюда как контрактник. Но киты его не приняли. Он не мог даже приблизиться к ним для забора. Дошло до того, что они научились распознавать гул его рыбобота и бросались врассыпную, стоило ему подойти.
Таллав сам в это не верил, но другие промысловики утверждали, что это правда, и клялись в этом.
– Киты его не приняли? – Брэк явно разделял скептицизм Таллава.
– У них есть зачаточный интеллект – как у других морских млекопитающих. Похоже, они способны испытывать своего рода симпатию… или неприязнь… к определённым промысловикам. Вот, к примеру, Одис, старик Оккер – когда ещё сам выходил на дойку – и даже Мурв, тот самый контрактник, могли без труда входить глубоко в стадо. По крайней мере, до недавнего времени.
– Очень любопытно. – Следователь прищурился, глядя на залитую дождём пластеклянную стену. – Надеюсь, вы не будете возражать, если я немного пройдусь.
– Нет, нет, – Таллав тоже встал.
– Один, Таллав. Я хотел бы поговорить со смотрителем гавани. Взглянуть на доки, на жилые помещения. Ну вы понимаете.
Таллав понимал. И хотя ему претила сама мысль о том, что Следователь Центральных Миров что-то будет… вынюхивать – иного слова и не подберешь – если его деятельность приведёт к поимке пиратов, с этим придётся смириться.
– А счётчик у вас есть? – с лёгкой улыбкой добавил Брэк, протягивая руку.
– Счетчик? Зачем еще? – Таллав был потрясен.
Сама мысль о том, что он, Планетарный Администратор, мог не провести самую тщательную проверку на предмет обнаружения радиоактивного йода, незаконно спрятанного где‑либо на Лопатке, что его оценка промысловиков могла быть ошибочной, что… В смятении и негодовании он протянул Брэку свой ручной счётчик.
