А потом случилось странное.

Мои руки, словно живя собственной жизнью, потянулись к нему. Обхватили его бедра, погладили, притягивая ближе. Я целовала его — не так, как он приказывал, а по-своему. Медленно, нежно, проводя языком по всей длине ствола, задерживаясь на чувствительных местах.

Ксев замер. Его дыхание сбилось.

— Что ты...

Но я не дала ему договорить. Я взяла его еще глубже, почти до самого горла, и одновременно провела рукой по его животу, царапнула кончиками ногтей по груди, чувствуя, как под ними дрожит каждая мышца.

— Пожалуйста, — прошептала я, отрываясь на секунду. — Будь со мной ласковым. Пожалуйста.

И Ксев сломался.

Его руки, которые секунду назад держали меня с жестокостью палача, вдруг стали другими. Он опустился на колени рядом со мной, прижался лбом к моему лбу, и я увидела в его глазах не тьму, а бездну. Такую глубокую, такую страшную, что у меня перехватило дыхание.

— Я не могу, — прошептал он. — Я…хотел выбрать другую. Но сейчас я уже ничего не чувствую. Отдал её, она не принадлежит мне. Потому что я бастард, никто, пустое место, тот, кто дал им шанс. Я заслужил смерть, ведьма. Понимаешь?

— Нет. Ты для меня всё. Весь мой мир, — ответила я, и в этот момент не было ни ведьм, ни инквизиторов, ни драконов, ни ненависти, ни прошлого. Были только мы. Двое. В темноте.

Я потянулась к его губам. Поцеловала. Медленно, осторожно, как целуют первый раз, украдкой, боясь спугнуть. Ксев замер, не отвечая, но и не отталкивая. А потом, через вечность, его руки обхватили меня, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала как мои рёбра сжались и сердце стало биться раненной птицей всё сильнее и сильнее под давлением принца.

Мы падали. Вдвоем. В эту бездну. И в падении не было страха. Было только...

***

...пробуждение.

Резкое, как удар хлыстом.

Я сидела на холодном полу своей камеры, прижимая к себе Редиску, и всё тело горело. Нет, не горело — пылало. Между ног пульсировало эхо несуществующего удовольствия, губы саднило, будто я и правда... А в груди билась чужая боль. Его боль.

«Что это было?» — закричала Мила внутри меня, и в её голосе звучала такая же смесь ужаса и возбуждения, что и во мне.

«Сон. Общий сон. Проклятая связь... она и это умеет».

Наверху, в замке, в своих покоях, Ксев проснулся в тот же миг. Сел на краю кровати, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Те самые, что во сне гладили ненавистную ведьму, прижимали к себе, а не душили. Те самые, что дрожали, когда я целовала его.

— Тварь, — прошептал он в темноту. — Проклятая ведьма. Что ты со мной делаешь?

А в груди всё ещё пульсировало эхо моих прикосновений. Моего шепота: «Будь со мной ласковым». Тепло моих губ на его коже.

Он ненавидел меня. Сильнее, чем час назад. Сильнее, чем вчера. Потому что теперь в эту ненависть примешалось что-то ещё. Что-то, от чего хотелось выть. Что-то, что делало его слабым. Уязвимым. Человечным. Тем, кто может простить ведьму.

А я сидела в ледяной яме, обнимала крысу и чувствовала, как по щекам текут слезы. Стыда? Желания? Отчаяния? Я не знала. Знала только одно: эта связь убьет нас обоих. Или сведет с ума. Или... или сделает что-то, о чем страшно даже думать.

«Он другой, — вдруг тихо сказала Мила. — Внутри. Там, глубоко. Он не монстр. Он просто...не может принять и простить тебя…нас».

«Я знаю, девочка. Я чувствую. Все чувствую».

«И что нам делать, Белинда?»

Я посмотрела в темноту. Где-то там, наверху, в огромной постели, лежал мужчина с зелеными глазами и ненавидел себя за то, что хотел меня до безумия. А я сидела здесь, в холоде, и ненавидела себя за то, что хотела его до физической дрожи.

— Понятия не имею, — прошептала я вслух. — Понятия не имею, Мила. Но, кажется, это только начало нашей битвы и нам ещё долго до перемирия. Или победы любой стороны.

Редиска пискнула и ткнулась носом, пощекотала своими усиками мне руку. Сквозь решетку наверху луна тускло освещала моё пристанище. Сегодня люк не закрыли. Знак? Ксев меняет гнев на милость. Или это новое испытание? А я закрыла глаза и попыталась не думать о том, как пахнет его кожа и какие у него губы на вкус. Бесполезно. Потому что связь не спрашивает разрешения. Она просто есть. И теперь она будет с нами всегда. До смерти одного из нас.

_________

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинки литмоба «Злодейки тоже любят» Сильвия Лим Не желаете ли новый мир на сдачу https://litnet.com/shrt/YVsq ♥ Мария Лео Развод злодейки https://litnet.com/shrt/bhhe

Три дня. Или три недели. Или три года — я потеряла счет времени в этой ледяной дыре, где единственным развлечением были мыслительные перепалки с Милой и визиты Редиски, которая приносила крошки, украденные где-то на кухне, и отрывочные слухи, распространенные ленивыми слугами.

— Я никогда не думала, что буду скучать по офисным будням и Галке из бухгалтерии, — ныла Мила в моей голове. — Она вечно питюкала над 1С. Зато с ней было весело пить кофе. И ещё там был кондиционер. И нормальная еда. А тут... ты же ведьма, ну сделай что-нибудь! Наколдуй в конце концов!

— Я ведьма без магии, — огрызалась я. — И если ты не заметила, нас заперли в каменном мешке, где даже стены не пробить. Здесь везде защита драконьего уровня. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Превратила Ксева в тыкву?

— Ну или соблазни его! В моём теле я хоть бы попыталась это сделать!

— Попыталась. Не вышло. Заткнись и дай поспать.

— Я не могу спать, потому что даже мысленно замерзаю! И еще этот твой принц снится каждую ночь... такие сны, что просыпаюсь вся мокрая и злая.

Я промолчала. Потому что про сны она была права. Каждую ночь мы проваливались в одно и то же — темнота, его руки, его губы, его тело, и грань между кошмаром и жгучим желанием стиралась настолько, что утром я не знала, ненавидеть его или хотеть. Или и то, и другое сразу.

На четвертую ночь (или пятую? я сбилась) люк открылся снова.

Он стоял наверху лестницы, и в этот раз в его руках был не факел, а что-то другое. Маленькое, изогнутое, поблескивающее в свете. Кинжал. Но не простой — я почувствовала его магию даже отсюда. Темную, тягучую, созданную для одного — для боли.

— Поднимайся, дрянь, — приказал Ксев.

Я поднялась. Ноги дрожали от холода и слабости, но я заставила себя идти. Редиска пискнула и спряталась в углу.

Лестница казалась бесконечной. Каждая ступень отдавалась в висках пульсирующей болью. Когда я наконец выбралась наверх, он уже ждал в маленькой каморке — что-то вроде предбанника перед пыточными. Стол, пара стульев, на стене — факел, отбрасывающий дрожащие тени.

— Садись сюда, — кивнул он на стул.

Я села. Он остался стоять, нависая надо мной, и в его зеленых глазах не было ничего, кроме отстраненной решимости.

— Я устал от твоих сказок, ведьма, — произнес он, вертя кинжал в руках. — Устал от этих снов, от этой связи, от того, что каждый раз, когда я смотрю на тебя, чувствую...какая ты мокрая. Тьфу! — Внезапно Ксев осекся, сжал челюсти. — Короче, я решил проверить, говоришь ли ты правду. Есть простой способ. Этот кинжал зачарован на правду. Он причиняет боль, но чем сильнее боль, тем ближе жертва к истине. В момент агонии люди не могут лгать.

— И ты собрался меня пытать? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно.

— Я собрался узнать правду, — поправил он. — Если ты не та Белинда, если ты не мерзкая убийца, только боль подтвердит твои слова. Если ты лжешь — ты просто сдохнешь. Меня устраивает любой исход.

— Тебя не устраивает, — возразила я, глядя ему прямо в глаза. — Потому что если я умру, ты почувствуешь мою смерть. Твой дракон взревет и потребует покоя. До последнего вздоха ты будешь думать обо мне. Всегда. И это останется с тобой на всю твою жизнь.

Принц замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но тут же исчезло, сменившись прежней решимостью. Он сплюнул на пол и процедил сквозь зубы: