Ксев схватил меня за руку, не давая упасть.

— Когда? — спросил он. — Где?

— Три дня назад. На границе. Целый отряд положила. Говорят, она теперь выглядит иначе, но магия та же. И она… — Дэриан запнулся. — Передана записка сегодня.

Ксев схватил пергамент, на котором размашистым почерком значилось:

«Я приду за вами. За тобой, бастард, и за твоей жалкой истинной. И за всеми, кого вы любите. Вы не сможете сбежать. Вы никогда не сможете сбежать от меня».

Я стояла и смотрела на Ксева и Дэриана, а внутри меня все сжималось от переживаний. Даже Мила молчала, прижавшись где-то в углу сознания, и я чувствовала её страх — такой же ледяной, как мой.

— Она не лжет, — сказала я тихо. — Она никогда не лгала. Она просто… ждала.

— Ждала чего? — спросил Ксев, и его пальцы впились в мои.

— Ждала, когда я стану сильной. Когда мы станем сильными. Когда у нас появится то, что можно отнять.

Повисла тишина. В коридоре кричали люди, где-то звенело оружие, а мы стояли втроем, и я чувствовала, как рушатся все мои планы о тихом доме и спокойной жизни. Потому что она была права. Мы не могли сбежать. Никогда не могли.

Ксев обернулся ко мне. В его глазах не было страха. Только решимость. Та самая, которую я видела в первый раз, когда он спустился в мою камеру с кинжалом.

— Мы не сбежим, — сказал он. — Мы встретим её. И покончим с этим. Раз и навсегда.

— Ксев…

— Ты сказала, мы команда. — Он сжал мои плечи, заглядывая в глаза. — Значит, будем сражаться вместе. Не позволю ей причинить боль моей семье. И тебе. Особенно тебе.

— Она сильнее, — прошептала я. — Ты знаешь. Она убила твоего друга. Она убила твою мать. Она…

— Она — часть тебя, — перебил Ксев. — И если ты смогла выжить в башне, если ты смогла меня простить, если ты смогла объединить две души в одну… значит, ты сможешь и это.

Я смотрела на него, и по щекам текли слезы, которых я не замечала.

— Ты правда веришь в это?

— Я верю в тебя, Лин, — ответил он. — В нас. В то, что мы не зря прошли через всё это дерьмо.

Дэриан, стоявший до этого молча, шагнул вперед.

— Я с вами, — сказал он, и в его голосе не было привычного превосходства. — Она угрожала моей семье. Моей дочери. Я не позволю ей и пальцем до них дотронуться.

Ксев кивнул, и в этом кивке было что-то, что я не видела раньше. Принятие. Примирение. Надежда.

— Тогда нужно готовиться, — сказал он. — Она не даст нам много времени.

Я посмотрела в окно. Там, за стенами замка, занимался рассвет — бледный, холодный, тревожный. И где-то там, в темноте, ждала она. Та, что когда-то была мной. Та, что выбрала силу вместо любви. Та, что теперь хотела уничтожить всё, что у меня появилось.

— Мы справимся, — вдруг сказала Мила, и в её голосе не было страха. Только упрямство, которое я так хорошо знала. — Не с таким еще разбирались упырихами. Ты, я, он. Да все! Мы — одна команда. Помнишь?

Я вздохнула, вытерла слезы и посмотрела на Ксева.

— Команда. Милино словечко, — повторила я. — Тогда не будем терять время.

Мы вышли в коридор, и где-то далеко, за стенами замка, ветер принес запах гари. Надвигалась буря. И мы были готовы встретить её.

Вместе.

Небо над замком раскололось пополам.

Я стояла на крепостной стене, вцепившись в холодный камень, и смотрела вверх. Там, где ещё минуту назад была обычная предрассветная синева с редкими звездами, теперь полыхал апокалипсис. Два дракона кружили в вышине, и каждый взмах их крыльев отдавался в груди ударом молота.

Ксев. Я узнала его даже в этом обличье — изумрудно-медный, с чешуей, которая переливалась как жидкое золото на солнце. Он был прекрасен. Смертоносен. И он сражался с ней.

Моя темная половина, которая теперь носила тело воина из Дома Багрового Когтя. Она выбрала себе драконью форму, такую же чудовищную, как её суть. Черная чешуя с алыми прожилками, которая горела в свете ее собственного пламени. Крылья, как у летучей мыши, с когтями на сгибах. Глаза — два багровых солнца, в которых не было ничего, кроме голода.

— Мрак, — прошептала Мила внутри меня. — Она огромная. Она… она сильнее Ксевушки.

— Нет, — ответила я, и в моём голосе было больше уверенности, чем я чувствовала. — Он сильнее. Он должен быть сильнее ради всех нас.

Но я лгала. Мы обе знали.

***

Всё началось за час до рассвета.

Мы стояли во дворе — я, Ксев, Дэриан, Лия с мечом в руке (королева, которая отказалась прятаться, и я её за это уважала), и десяток воинов, которые вызвались защищать замок. Редиска сидела у меня на плече, и её маленькое тельце дрожало, но она не убегала. Мой фамильяр. Моя маленькая крыса-герой.

— Она идет, — сказала я, чувствуя, как связь с той, другой, пульсирует где-то на границе сознания. — Летит близко. Она… она в ярости.

Ксев взял меня за руку. Его пальцы были горячими, сухими, уверенными.

— Ты останешься здесь, — сказал он. — С Лией. Прикроешь замок, если потребуется. А я…

— Нет, — перебила я. — Я иду с тобой.

— Лин…

— Я иду с тобой, — повторила я, глядя ему в глаза. — Я не буду прятаться. Она — моя тьма. Моя сестра. Моя ошибка. Я не позволю тебе одному платить за то, что я не смогла остановить сто лет назад.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я почти передумала. А потом он горько усмехнулся, как только умел только Ксев. Смех сквозь слезы.

— Упрямая ведьма, — сказал он. — Хорошо. Но если что — сразу в укрытие. Обещай.

— Обещаю, — соврала я.

Он знал, что я вру. Но поцеловал меня всё равно. Коротко, жестко.

— Береги себя, Лин, — шепнул мне в губы. — Я вернусь.

— Знаю, Ксев, — ответила я.

И он ушел.

Я не видела, как они встретились в небе. Просто в один момент тьма сгустилась над замком, и из неё вырвалась она — черно-алая, огромная, с крыльями, которые закрывали полнеба. А следом — он. Меньше, легче, быстрее. Изумрудный дракон с медными прожилками, с глазами, которые горели зеленым огнем.

Они столкнулись с таким грохотом, что земля под ногами задрожала.

Я задрала голову и забыла, как дышать.

***

Это была резня. Два дракона рвали друг друга когтями, кусали, плевались пламенем, и каждый удар отдавался в моей груди через связь.

Она была сильнее. Больше. Её чешую не брало обычное пламя, а когти оставляли на теле Ксева глубокие борозды, из которых на землю капала золотая драконья кровь.

Я чувствовала каждую рану. Каждый удар. Каждый миг его боли.

— Ксев, — мысленно позвала я, но он не отвечал. Он был там, в этом аду, и его разум горел так же ярко, как его пламя.

Она ударила его хвостом — черная молния, от которой он кувырком полетел вниз, едва успев раскрыть крылья у самой земли. Я вскрикнула. Лия схватила меня за руку, не давая броситься вперед.

— Не смей, — сказала она твердо. — Он справится.

— Ксеву плохо, — прошептала я. — Я чувствую. Он…

— Он дракон, — перебила Лия. — Доверься ему.

Ксев взмыл вверх снова. Теперь он двигался иначе — быстрее, злее, как зверь, которого загнали в угол. Его пламя стало белым, почти невыносимым для глаз. Он ударил ей в морду, и она взревела — так, что у меня заложило уши.

— Давай, — прошептала Мила. — Давай, принц. Покажи этой твари.

Огромные драконы кружили, сходились и расходились, и каждый раз, когда он уворачивался от ее когтей, я чувствовала, как внутри меня что-то расслабляется. А когда он пропускал удар — сжималось в тугой комок.

Его левое крыло было порвано. Я видела, как каждый взмах давался с трудом. Но он не сдавался. Он бил её снова и снова, и в его пламени была вся его жизнь, вся его боль, вся его ненависть к той, что убила его мать, его друга, что едва не убила меня.

— Она слабеет, — вдруг сказала Мила. — Смотри.

Черно-алая драконица дышала тяжело. Её крылья двигались медленнее, пламя вырывалось реже. Ксев пробил её защиту — там, где его когти оставили глубокие раны, чешуя почернела и начала отслаиваться.