♥♥♥♥♥♥ Приглашаю вас в новый истории литмоба «Злодейки тоже любят» ♥ Мария Доброхотова Проклятая королева. История злодейки ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://litnet.com/shrt/kkgl ♥ Натали Лисс Повелительница ведьм

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://litnet.com/shrt/Qo3C

После очередного допроса ледяная яма встретила меня знакомым запахом сырости и собственного отчаяния. Конвоиры не церемонились — швырнули на каменный пол так, что я больно ударилась коленом, и захлопнули люк, оставив в кромешной темноте.

Я сидела, прижимая к себе Редиску, и пыталась отдышаться. Внутри всё дрожало — то ли от холода, то ли от того, что случилось наверху. Эта связь... снова она пульсировала где-то в груди, как второй пульс, чужой и болезненный. Я чувствовала его. Ксева. Его ярость, его смятение, его попытки заблокировать то, что невозможно уничтожить.

«Зачем ты его трогала? Ну, Белинда, зачем?» — вдруг раздалось в голове.

Я вздрогнула. Голос был не мой. Тоненький, испуганный, с нотками истерики.

«Ты же сама вскинула мою руку, дура.» — мысленно огрызнулась я.

«Ничего я не делала. Это всё ты. И ты в моем теле, ведьма проклятая, и я всё это вижу и чувствую, и схожу с ума!»

Она была здесь. Реальная. Не просто эхо, а живая, мыслящая, паникующая девушка.

«О, Великая Мать, — простонала я. — Только этого не хватало. Две бабы в одном теле не могут договориться. Как это пережить?».

«Что ты сделала с моей жизнью? — зарыдала она. — Я просто хотела… просто хотела... ну, может, перепихнуться с симпатичным парнем, чтобы разбавить серые будни! А теперь я в темнице, воняю помоями, и этот психопат с зелеными глазами смотрит на меня так, будто я лично убила его котенка!»

«Во-первых, не котенка, а мать и лучшего друга. Во-вторых, заткнись, дай подумать».

Но думать не получалось. Потому что в этот момент на меня обрушилось ОНО.

Видения.

Они пришли не из моей памяти. Из её. Из той, другой Белинды. Той, что отделилась от меня сто лет назад и творила всё то, за что меня теперь ненавидели.

Я увидела ритуал.

Круг из черных свечей. Запах крови, ящериц, тритонов и горькой полыни. И тела. Много тел. Люди — нет, не люди, маги, ведьмы и колдуны — лежали вокруг, и их лица были искажены предсмертной мукой. А в центре круга стояла ОНА. Моя темная половина. Красивая (наколдовала себе ж нормальное тело, дрянь), страшная в своей магической силе, с глазами, горящими алым светом.

Она произносила слова на древнем языке, и с каждым словом из тел вырывались серебристые нити — их сила, их жизнь, их магия. Они втягивались в неё, и она росла, наполнялась мощью, а вокруг неё танцевали тени.

«Нет, — закричала я мысленно. — Нет, я не хочу это видеть! Только не это»

Но видения не слушались.

Теперь я была в другом месте. Лес. Костер. И женщина. Молодая, красивая, с темными волосами и зелеными глазами. Те же глаза, что у Ксева. Его мать.

Она стояла на коленях, связанная, и смотрела на мою темную половину с такой ненавистью, что даже мне, наблюдавшей со стороны, стало страшно.

— Ты родила дракону бастарда, — произнесла та, другая Белинда, и в её голосе не было ни капли жалости. — Ты нарушила баланс, к которому мы идем. Ты заслужила смерть. И твой ублюдок тоже.

Женщина закричала. И крик этот длился вечность.

Я вынырнула из видения, хватая ртом воздух. Редиска испуганно пищала, тычась мордочкой в мою руку. Всё тело трясло, по щекам текли слезы, и я не могла понять — мои они или Милы.

«Что это было, Белиндочка?» — прошептала Мила внутри меня, и в её голосе не осталось истерики. Только ужас.

«Память. Её память. Той, другой. Той, что отделилась от меня».

«Где она сейчас?»

Я замерла. Потому что не знала ответа.

В момент переселения, когда я рванула сквозь разрыв в теле Милы, что-то пошло не так. Я чувствовала её — ту, другую. Она была рядом. Сопротивлялась. Пыталась меня остановить. А потом... пустота. Словно её выдернули из пространства.

«Она не здесь, — медленно проговорила я, осознавая страшную мысль. — Она не вошла в твое тело. Я вошла одна. Она... она осталась там. Или провалилась куда-то ещё».

«То есть где-то бродит твоя злая половинка, которая убивает людей, и никто не знает, где она и что задумала?»

«Примерно так».

Мила внутри меня издала звук, похожий на сдавленное рыдание.

«Я хочу домой».

«Я тоже, девочка. Я тоже. Хотя даже не знаю, где мой дом».

Ночь тянулась бесконечно. Холод пробирал до костей, несмотря на то, что я прижимала к себе Редиску и пыталась согреться собственным дыханием. Мила то проваливалась в какое-то подобие сна, то снова выныривала, и тогда я чувствовала её отчаяние так остро, что хотелось выть.

А потом люк открылся.

Свет факела ударил в глаза, заставив зажмуриться. А когда я проморгалась, он уже стоял наверху лестницы.

Ксев.

Без камзола, в одной темной рубашке, расстегнутой у ворота. Белые распущенные волосы красиво спадали на плечи. В руке — факел, отбрасывающий дикие тени на каменные стены. И глаза... О, Великая Мать, эти глаза. В них не было ни ярости, ни ненависти. Было что-то хуже. Голод. Темный, первородный, неконтролируемый, мужской.

Он спустился. Медленно, шаг за шагом, не сводя с меня взгляда. Каждый его шаг отдавался у меня в груди — связь пульсировала, нарастала, заполняла всё пространство между нами.

— Дрянь, — сказал он, останавливаясь в шаге. — Что ты со мной сделала?

Его голос был хриплым, сдавленным, будто он только что бежал или... или боролся с чем-то внутри себя.

— Я ничего не делала, — ответила я, и мой голос прозвучал жалко даже для меня. — Это магия. Истинная связь. Она не спрашивает разрешения.

— Заткнись сейчас же!

Он не прикасался ко мне. Ксев просто стоял рядом, но его присутствие давило физически. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание, и от этого у меня подкашивались ноги.

— Я не могу тебя убить, — произнес он, и в его голосе звучала такая мука, что у меня сжалось сердце. — Пытался. Не могу. Каждый раз, когда поднимаю руку, чувствую твою боль. Твой страх. И это... это сводит с ума.

— Тогда не убивай, — прошептала я. — Просто...

— Просто что?

Принц шагнул ближе. Так близко, что я ощущала его дыхание на своем лице. Связь взорвалась фейерверком — я почувствовала всё. Его желание. Такое острое, болезненное, что у меня перехватило дыхание. И его ненависть к этому желанию. И отчаяние. И голод. Такой сильный, что он затмевал всё остальное.

— Ты даже не представляешь, ведьма, — прошептал он, — как я тебя ненавижу.

А потом мир перевернулся.

***

Я стояла на коленях.

Холодный камень под ногами. Темнота. И принц передо мной.

Ксев возвышался надо мной, как статуя темного идола. В его глазах горел тот самый голод — теперь уже не скрытый, а хищный, беспощадный. Его рука лежала на моем затылке, пальцы сжимали волосы, заставляя высоко запрокинуть голову.

— Работай языком, ведьма, — произнес он, и его голос звучал как приговор. — Так. Глубже. Ещё. Пройдись своим поганым языком вдоль. Обхвати губами. Да!

Я не могла сопротивляться. Не потому, что он держал меня силой. А потому что внутри меня, в самой глубине, что-то откликалось на его приказ. Что-то тёмное, запретное, то, о существовании чего я даже не подозревала.

Я брала его в рот — медленно, послушно, чувствуя, как его пальцы жестко сжимаются в моих волосах, направляя, заставляя двигаться в нужном ритме. Он был горячим, солоноватым, и от этого вкуса у меня кружилась голова.

— Глупая, — выдохнул он сверху. — Так не надо. Неужели ведьма не знает, как доставлять удовольствие. Вы же спите со всеми подряд. Смотри на меня, дрянь. Я подняла глаза. Встретила его взгляд. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Только тьма. Только драконий, всепоглощающий голод. Только власть.