Я снова взял газету. Действительно похожа. Да, качество картинки оставляло желать лучшего, но гордо вздёрнутый подбородок, осанка и черты лица… Я бы дал сто против одного, что это была она. И стояла рядом с Аркадием Петровичем…
Отдав Кнуту обрывок газеты, я присел. Нужно было подумать. Во-первых, кто она вообще такая? Во-вторых, нужно ли говорить остальным, что она жила в нашем доме до нас.
Ладно. Пока не стоило пороть горячку. Пока ничего страшного не случилось. Она просто могла заметить незнакомых ей подростков и решить выяснить, что мы там забыли. Опознать в нас беспризорников почти невозможно, а то, что я стезевик… ну так мало ли их в городе? В том же училище полно молодых стезевиков моего уровня. Знает ли она всех? Если предположить, что опознала в нас чужаков на территории школы, то может и в училище всех знать. Вот только вопрос. А училище, оно одно в городе? Я не знал.
Вообще мало у меня информации. Стоит этим заняться. Собирать информацию нужно было начать давно. Я уже больше недели здесь. Но я так замкнулся на маленьком обществе беспризорников и крохотном нашем окружении, что решил вокруг больше ничего нет. А это не так. Вокруг был город. И весьма немаленький. Дальше Стена, а ещё дальше Дикие Земли. Или они начинаются не сразу за городом? Чёрт! Сплошные пробелы.
У меня на сегодня было еще много дел, так что я не мог долго задерживаться в лавке. Как минимум, нужно сходить на рынок, закупить еды.
Распрощавшись с Бивнем, Кнутом и остальными, я отправился за продуктами.
Шёл я не торопясь, обдумывая произошедшее сегодня. В голове крутилось всё подряд, и я никак не мог сосредоточиться на чём-то одном. В итоге странное заметил только когда прошел почти квартал после перехода речки.
Я остановился.
Обернулся.
Издалека слышались глухие удары и треск.
Вернувшись к мостику, я убедился, что видел, то, что показалось мне странным, и спустился вниз к реке по ступенькам.
Несколько мужиков с пешнями в руках долбили лед в прорубях.
И не просто долбили, они с трудом делали это. Да, прорубь легко могло перехватить ночью, когда ей никто не пользуется. Но днём? Странно.
Я подошел ближе. На меня не обращали особого внимания, занимаясь своим делом. Что тут странного? Подошёл зевака и смотрит. Вполне нормально.
— Какого лешего так затянуло? — возмущался один из мужиков.
— Да, поди пару дней не пользовались, вот лед и окреп! — отвечал другой.
— Вчера моя здесь воду набирала, всё в порядке было.
— Да, спутала она, поди. Что с бабы возьмешь?
— Ты чё ернунду базаришь? Моя и спутала?
Первый остановился, перехватил пешню, посмотрел на второго.
Чёрт! Они что драться тут будут? Двое дерутся — третий не суйся. Всё так, конечно. Но я на полном серьёзе собирался влезть между ними, если дело дойдет до драки. Не то, что я такой уж правильный и противник применений грубой силы. Просто я хотел задать пару вопросов, а после начала возни точно лишусь такой возможности. Так что… Но мне не пришлось.
— Ты прав. Бес попутал! — рассмеялся второй. — Твоя б точно не ошиблась.
— И то верно! — поддержал его первый.
— Простите, — окликнул я того, что был ближе. — А что с прорубью?
— Чё, не видишь? Затянуло.
Это я, конечно, видел, но ведь не днём.
Мужики еще попрепирались могло ли такое случиться днём или просто кто-то зенками прохлопал и не почистил вовремя, но так к единому мнению и не пришли. Решили, что без происка темных сил дело не обошлось и принялись долбить лед дальше.
Наверное, кто-то мог бы этим и ограничиться, но я чувствовал, что здесь есть какая-то нестыковка, а потому ждал. Я хотел посмотреть, какой толщины образовался лед. Зачем? Не знаю точно. Может, для интереса.
Наконец одна пешня высекла ледяное крошево, чавкнула и провалилась в дыру. Коричневая вода тут же плюнула из пробитого отверстия, впиталась в горку надолбленного, измельчённого льда.
Лед оказался сантиметров пять-семь толщиной.
Мужики обрадованно застучали с удвоенной скоростью. Им плевать сколько льда, главное — пробили.
Я где-то слышал, что в стоячей воде лед образуется со скоростью около одного сантиметра в сутки при температуре минус десять. Там много параметров от которых зависит скорость, но пять или даже больше сантиметров… да ещё на текущей воде, в которой полно всяких примесей… это уже перебор. Вот что меня смутило.
Странно иногда работает мозг. Воспринимает какую-то информацию, и считает её неправильной. Она начинает тревожить сознание, «зудеть». А почему так? Отчего? Неясно. Вот так и сейчас.
Я покачал головой, сам пытаясь понять, почему это вдруг важно. Не разобрался. Выбрался из русла на дорогу и пошёл дальше.
Всю дорогу до рынка я старался не думать об увиденном, но оно лезло в голову похлеще сканирующего щупа стезевички… или женщины стезевика? Да плевать…
Купив всё, что хотел я поплёлся домой. После получаса активных торгов и переговоров, я выдохся еще больше. Стоило сегодня больше времени уделить медитации и дыханию.
Так бывает. И дело не только в стрессе или напряжении. Виновата может быть и погода. Я прекрасно понимал, что пятнадцатилетнее тело Огрызка вряд ли обладает повышенной метеочувствительностью, но всё же: дышалось тяжело, пот выступал на лбу и сползал на брови, где быстро застывал, образуя иней.
Уже подходя к дому, чтобы закинуть продукты, я понял в чём дело — влажность сильно поднялась. Это было странно. Ведь в мороз такое бывает редко. Но да, воздух прямо-таки напитался влагой. Я видел это по изморози на стенах, по тому, как густо дымили трубы в городе, как низко и тяжело двигались облака в небе.
На тренировку я пришел, когда все мои ученики уже собрались.
Кто-то повторял изученный вчера комплекс. Кто-то старательно дышал.
Гриша с Куцым устроили соревнования, кто лучше выполнит жумэнь — комплекс связок, который мы изучали вчера. Видимо, ребята решили соревноваться еще и на скорость. Потому что Куцый, несмотря на некоторую неточность движений выполнял все переходы быстро, а Гриша двигался медленней, зато гораздо чётче.
Мне не хотелось вмешиваться и сбивать настрой, но комплекс «войти во врата» или жумэнь как раз и предназначался для отработки точности движение, постижения внутренней механики и стилевой культуры. Так что Гриша тут явно был фаворитом, если смотреть с точки зрения тренера. Зато для болельщиков движения Куцего выглядели гораздо круче. Они с впрямь были зрелищней.
Я дождался, когда ребята закончат, и только после этого подошел к ним. На примере этих двух вариантов исполнения, я как мог мягче, разобрал особенности и принципы комплекса. Заодно подчеркнув, в чём его цель. Я поправлял, как Куцего, так и Гришу, старался показать сильные стороны и того и другого, а они действительно было.
Но в итоге, как это часто и бывает, эмоции учеников взяли верх над разумом. Гриша сиял, как начищенный самовар, хотя ему я сделал гораздо больше замечаний. А Куцый стушевался. Он даже сказал, что ему нехорошо и попросил разрешения пропустить тренировку и уйти немного отдохнуть в лавку. Сразу я его не отпустил. Но после разминки и коротких дыхательных практик разрешил уйти. Он и впрямь выглядел неважно. Неужели мои действия так на него повлияли?
Я решил, что позже, в спокойно обстановке разберу этот момент. Педагогический аспект на начальных этапах очень важен. Тут главное — вовремя заметить охлаждение интереса и подогреть его. Иначе можно быстро отбить всё желание заниматься.
С остальными мы не стали изучать ничего нового. Не хотелось, чтобы Куцый пропускал. К тому же, нам можно еще очень долго повторять начальные таолу, оттачивая мастерство на простых комплексах.
После тренировки, я не застал Куцего в лавке. Не было его и на улице. Я слегка забеспокоился, но услышал голоса из комнату угольщика.
Подошёл, послушал. Куцый был там.
Я постучал.
— Входи! — тут же отозвался угольщик.
