Кроме того, я обустраивал дом. Щербатый оказался неплохим монтажником. Руки у него росли прям из самых плеч, как говорится. Умел он многое, и всё у него получалось. Я даже задумался не подыскать ли ему мастера-инженера, но переговорив с ним, понял, пацан с удовольствием возится, но учиться инженерному делу не хочет. Так тоже бывает. Пусть. Может, позже сами откроем какой-нибудь небольшой бизнес по монтажу водопроводов, отопления и, чем чёрт не шутит, канализации.

Тренировки тоже шли своим чередом. Дыхание мы освоили уже прилично и перешли к базовым стойкам. Первые комплексы динамики тоже пробовали помаленьку. Буквально на днях нам должны были собрать манекен винчун, тогда покажу ребятам кое-что позрелищней. Думаю, это прибавит энтузиазма и подтолкнёт к дальнейшим занятиям.

В моём Средоточии уже набралось семь с небольшим процентов, а очков наставления почти хватало на первую разблокировку. В активе у меня имелось 145 очков, еще 5 и первый мой ученик станет стезевиком. Кто это будет, ещё не решил.

Я занимался приведением в порядок кухни, когда дверь распахнулась и на пороге возник Куцый.

— Глеб!

Меня всё чаще называли по имени. Я видел, что многим уже было неудобно звать меня Огрызком. И это нормально. Я всё больше переходил из разряда другана в разряд наставника. Собственно, к этому я и шёл Полного перехода ещё не случилось, но я понимал, что это вопрос времени.

— Что случилось? — спросил я, протирая цайдао.

Нож приятно холодил ладонь, одновременно вызывая ощущения силы. В нём не было ни капли праны, но порой, когда я готовил, мне казалось, он едва заметно светился.

— Кузнец просил тебя зайти.

— Что-то срочное?

— Не знаю! — крикнул Куцый, уже выбегая из дома.

С собой в дом он впустил клубы морозного воздуха, и сейчас Таська бегала сквозь них, эффектно появляясь, словно на сцене.

Я помахал ей и улыбнулся. Девочка задрала голову, и перестала играть, словно я её чем-то обидел.

Надо было идти. С кузнецом у нас была четкая договоренность, если ему нужна моя помощь, я приду, помогу и получу за это деньги. Если он звал, значит, это не просто так. Поговорить он мог бы в любой мой приход за процентами.

Я оделся, накинул на себя новую, поддержанную, но очень приличную куртку. По крайней мере из неё не торчала вата и не виднелось нутро сквозь прорехи. Неподалеку я нашел комиссионный магазин, куда приносили ненужные вещи. Там я купил всем верхнюю одежду. Дешево и сердито.

На улице был морозец. В последние дни он крепчал день ото дня. Но в первые дни Лютня это обычное дело, как мне сказал Гриша. Через две-три недели морозы пойдут на спад и иногда начнет проглядывать солнце, а вместе с ним пойдут весенние оттепели, прилетят птицы. Детвора их очень ждала. Из животных, только птица не изменились. Почему? Никто не знал.

Кузнец, как обычно, был в «кабинете». Последнее несколько дней, сколько ни заходил, я ни разу не застал его у горна. Степан говорил, что зазнался, но на самом деле я видел, что он много работает с заказчиками. Это тоже тяжелый труд. Несколько раз я заставал в цехе очень богато одетых людей. Они вели переговоры от чьего-то лица, согласовывали, пересогласовывали и давили на Димитрия. Отчего тот становился мрачным и резким. Но со мной он всегда вел себя очень по-деловому.

— Доброго дня! Звали?

— Проходи, — произнёс Димитрий, не понимая головы от каких-то бумаг. — Привет.

— Что случилось?

Он наконец, поднял взгляд, почесал переносицу.

— У нас большой заказ намечается. Очень, если уж честно.

— Поздравляю! Это же отлично!

— И, да и нет, — чуть покачав головой, ответил кузнец. — Уголь. Есть проблема.

Интересно, я ничего не слышал от Бивня. Может, Димитрий решил сказать мне первому?

— Мало угля? — спросил я. — Я переговорю с мастером.

— Нет, — перебил меня Димитрий. — Не в том дело. Качество стало… — он задумался. — не постоянное. В последние два раза выход кокса был в разы меньше, чем обычно. Сплошной пепел.

— Бывает. Сами же знаете, мы отбирает на глаз. Пробуем на прочность, но это не всегда гарантирует результат.

— Вот именно, — мрачно ответил Димитрий. — Не всегда.

Он вышел из-за стола обошел его, заходил по кабинету.

— Если мы возьмёмся… — он вдруг остановился, поплевал через плечо. — Нам будет нужен стабильный выход, иначе сорвем сделку, а это… это… — Он помолчал. — С такими людьми, как этот заказчик не шутят и им не переносят сроки.

— Так может, отказаться?

Я никогда не понимал вот таково запирания себя в рамках. И ведь ясно, что заказ легко может принести море головняков. Зачем брать? Но нет. Люди идут на это, а потом сами же страдают. Или этот заказчик сделал Димитрию предложение, от которого нельзя отказаться? Похоже, на то. По крайней мере по кислой физиономии кузнеца я легко мог сделать такой вывод.

— Ясно, — сам себе ответил я. — Что ж, я посмотрю, что смогу сделать. Сколько потребуется мешков хорошего угля, если выход будет, как обычно?

— Сто.

Вот это огорошил. Сто мешков, это на два месяца работы. Ладно, если поторопимся, поднапряжемся, переберем больше угля — месяц.

— За полтора месяца справимся, — оставив себе небольшой запас, прикинул я.

— Есть две недели.

— Что? Нет. Даже думать забудьте.

Димитрий посмотрел на меня. Его взгляд вдруг сделался очень жестким.

— Прости, Глеб, но либо вы делаете, либо я ищу другой способ достать этот уголь.

Не люблю я когда меня так пугают. Я понимал ситуацию, но ведь надо трезво смотреть на цифры. Две недели — это без вариантов. Невозможно физически.

Об этом я и сказал кузнецу.

— Ищи способ. Я в тебя верю, — гораздо мягче сказал он. — Я не хочу искать кого-то другого, не хочу сам лезть в это. Я хочу работать с тобой. У нас честные отношения, и мне это очень нравится. Ты ни разу меня не подводил. Не подведи и сейчас. Я дам тебе два дня на раздумья. Если не найдешь решения, скажи, и я буду искать его сам. Честно?

— Вполне, — пробурчал я.

Он был прав. Он делал мне честное предложение. И два дня… да, это немало. Если я найду способ…

— И помни о твоей доле. Проценты те же. Я не собираюсь отказываться от наших договоренностей, даже если ты станешь за эти две недели богаче многих в этом районе.

Вот теперь я понял, что его так зацепило в этом заказе. Нет, я не считал его жадным или алчным, каким был, к примеру, угольщик. Димитрий четко просчитывал всё, и без вопросов платил по заслугам. Я уверен, что и его помощники или его бригада, я так и не разобрался в их иерархии, тоже озолотятся в прямом смысле. Он не пожалеет денег ни на премии, если им придется переработать, ни на что другое. Но Димитрий всегда требовал подобной четкости и честности от других. И за это я его уважал. А уважаемых людей никогда не хочется подводить.

— Я постараюсь. Если найду решение, я возьмусь выполнить заказ. И в таком случае можете быть спокойны.

— Конечно! Так и будет. Верю в тебя! А сейчас, прости, у меня много работы. Жду через два дня.

Мы распрощались, и я пошел обратно.

Настроение было так себе. Не в том дело, что я хотел «стать богаче многих в этом районе», а в том, что я не представлял, как помочь кузнецу. Да и если на то пошло, цех располагался далеко не в самом фешенебельном месте. Здесь жили в основном люди чуть побогаче бедняков. Просто для меня и для моей скромной компании, эти деньги были действительно большими.

Домой я не заходил, отправился сразу в лавку. Быть может, там, на месте, меня посетит какая-нибудь гениальная мысль.

Куцый работал с покупателем. Меня он увидел, кивнул, но тут же стал всматриваться внимательно, видимо заметил состояние. Я помотал головой, мол, не сейчас, работай. Он отвернулся и продолжил разговор с клиентом.

Я прошел внутрь. Угольщика не было. Может помогал кому-то донести мешок, что он порой проделывал, чтобы не отвлекать своего подмастерья. После того, как Куцый стал воспринимать жизнь по-другому, он будто раскрылся. Сейчас я бы сказал, он способен продать уголь кому угодно. Даже ночью негру, который пришёл его своровать.