Я молчал. Марфа незаметно толкала меня к двери.

Если честно, я не видел ничего страшного, сказать, что да, она права, так и было. Всё равно она ничего не вспомнит после. А сейчас это легко позволит разойтись, но Марфа считала иначе.

И вдруг…

По мне словно щупальце скользнуло. Холодное неприятное прикосновение. Я сразу понял, что это. Варвара Сергеевна меня «сканировала». Значит, какие-то силы стезевика в ней остались. Значит, она «ушла на пенсию» не по состоянию физического здоровья, подобно угольщику, а из-за проблем с головой.

Марфа уже распахнула дверь. С улицы повеяло морозом, пары конденсата клубами завертелись у ног.

— И точно! Молодой стезевик! — Варвара Сергеевна собралась, приосанилась, словно я вдруг стал для неё ровней, а с ровней и говорить нужно по-другому. — Пройди, расскажи, как там Костик учится? Вы ведь с ним в одной группе?

О-йо-й! Совсем плохо. Похоже, это нечто среднее между прояснением и помешательством одновременно. За своего внука она меня не принимает, зато, заметив мою ступень на Стезе, решила, что я из училища. Чёрт!

Марфа смотрела на меня испуганно и моргала. Похоже, она не могла сообразить, что происходит.

— Как же так вышло, что тебе у мастера в прачечной работать приходиться?

Я собрался уже ответить, но снова не успел. Мозг Варвары Сергеевны быстро подкидывал ей ответы, которые сам же и готов был принять. Может, оно и к лучшему, что я не успевал говорить. Она сама всё сделает.

— Родители карманных денег лишили? Так ты, видать, провинился. Что ж, молодой человек обязан слушать родителя и следовать его советам. С наказанием таким я не согласна, но каждый сам решает, как для его ребёнка лучше. Строгие они у тебя, но значит, так надо.

Варвара Сергеевна обратилась к Марфе, которая так и стояла, не зная, что делать:

— Марфочка, милая, приготовь нам чаю.

И тут же ко мне:

— Как тебя зовут, запамятовала.

— Глеб, — буркнул я.

— Конечно же, Глеб, помню. Идём.

Я прекрасно понимал, что здесь в полумраке кухни, моя одежда, да ещё слегка почищенная и оглаженная, может показаться приличной, но вот выйди я на свет. Тут меня никакие отмазки про подмастерья прачечника не спасут.

— Простите, Варвара Сергеевна, — произнёс я. — К моему великом сожалению я не смогу составить вам компанию за столом, как бы я того ни хотел. Долг зовёт меня. Мастер поручил забрать заказы и ждёт моего возвращения. Позвольте откланяться. В другой раз с превеликим удовольствием.

— Ах, Марфа, посмотри, как говорит этот молодой господин, как воспитан… Моему Костику далеко до него. Ну, конечно, Глеб, заходи в любое время, приму тебя. Заходите вместе с Костиком. Давно он у меня не появлялся, совсем позабыл бабушку.

— Пренепременно, — ответил я, отвесив короткий поклон, развернулся и пошёл к выходу.

Откуда только слова-то такие выползли? Из каких закутков сознания?

Ошалело глядя на меня, Марфа открыла дверь, при этом не забыв поклониться в пояс, и тут же захлопнула, едва я вышел.

Я выскочил на улицу и схватился за живот. От всех этих «светских» разговоров меня пробивало на смех. Но я сдержался.

Быстро накинул куртку, застегнулся под самый ворот, и, перебросив пальто через плечо, зашагал к лавке. Пришло время навестить угольщика.

Куцый, как обычно, работал с покупателями. Он крутился как белка в колесе. Носился от одного к другому. Сегодня клиентов было много. Человек семь или даже больше, я не считал.

Угольщик и сам вышел наружу и сейчас помогал одному из парней кузнеца закинуть на спину мешок.

Увидев меня, угольщик приветственно замахал рукой и направился мне навстречу.

— А вот и наш герой! — воскликнул он, протягивая мне рук. — Прости, что не верил тебе! Это ж надо, такое провернуть!

— Что случилось?

Я уж решил, что чего-то не знаю. Может, кузнец сразу решил взять больше, или что-то ещё произошло.

— Заказ! Как ты и говорил, кузнец забрал всё! Но не только он. У нас покупателей море! Твои работают уже всемером, едва успевают. Мир словно с ума сошёл.

— Но это же хорошо?

— Что именно?

— Много продаж, — уточнил я.

— Хорошо, конечно! — довольно хохотнул угольщик. — Не знаю только зачем им всем столько угля… я не про кузнеца, с ним всё ясно — работа. А остальным-то? Словно на всю зиму запасают. А переждать-то осталось месяц всего. Лютень пройдёт, и весна на пороге. А там уже тепло.

Угольщик говорил так, словно ему невыгодно продавать много. Будто с наступлением тепла его сезонный бизнес не пойдёт на спад. Понятно, что готовить люди не перестанут, а раз нет другого топлива, будет готовить на угле, но ведь это совсем другое. Сколько там покупать будут? Вместо пяти-шести мешков в день максимум пару. Да, заказов у кузнеца вряд ли убавится, и тут я ликование угольщика понимал. Заполучить такого заказчика — большая удача, но и с остальными работать надо хорошо. Это законы торговли. Не купит один, возьмёт другой, и в итоге оборот всё равно будет.

Угольщик, довольно потирая руки, ходил взад-вперёд вдоль витрин и следил, что чтобы Куцый верно считал деньги, которые словно из рога изобилия сыпали на него покупатели. Я не считал сколько, чужие деньги считать — плохая примета, но точно гораздо больше, чем раньше.

Наконец, угольщик дождался, когда покупатели сделали небольшой перерыв в осаде лавки, забрал у Куцего выручку, пересчитал и подошёл ко мне.

— Держи. Тут долг за позавчера и за вчера.

Он протянул мне монеты — двадцать три копейки. Отлично! Теперь у меня и впрямь было немало денег по меркам беспризорников.

Я попрощался, сказав, что загляну завтра, заберу деньги и заодно поговорим. Угольщик насторожился, но я успокоил его, сказав, что у меня к нему есть деловой разговор. Он тут же повеселел, наверное, решив, что я подыскал ему ещё клиента, но у меня были другие идеи. Но про них завтра.

А сейчас стоило пойти на рынок и закупиться едой, а заодно то, что потребуется Грише для завершения сантехнических работ.

Вернувшись домой, я застал ребят за делом. Под руководством неунывающего Гриши они драили дом. На столе лежали два вентиля, которые он приготовил под замену и кусок лопнувшей чугунной трубы. Не знаю, как они с Щербатым выломали её из системы, но это был именно обломок.

Я снова переоделся. Наверное, не всучи мне Марфа пальто, пошёл бы на рынок в куртке, так было теплее и привычней, но мне предстояло пересечь несколько широких улиц, а я уже начал привыкать, что патрули мной не интересуются. Так что — пальто. В гардеробе, видимо, незаконной хозяйки дома, я нашёл тёмный шерстяной свитер. Как его ещё не забрали на подстилки я не знал, но сейчас он мне очень пригодится. Я натянул его поверх кофты, сразу стало теплее. В доме вообще было уже прилично, так что те, кто был здесь, скинули верхнюю одежду и работали в кофтах или лёгких куртках. Таська и вовсе разулась несмотря на свою любовь к теплу, и сейчас лазила по кухонным шкафам то ли в поисках чего-то, то ли протирала пыль сверху.

— О, Глеб! — воскликнул Гриша.

Он снова назвал меня по имени, что было интересно. Может, настрой у него был такой, а может, ощутил себя взрослым. Ответственность быстро меняем мироощущение.

— Ты на рынок пойдёшь?

— Как раз собираюсь.

— Купи два вентиля и трубу. Вот такую, — он развёл руки, показал примерно метр.

Я усмехнулся.

— Купить я, конечно, куплю, но как ты это ставить обратно собрался.

Я видел, что на вентилях нет резьбы. Я вообще не представлял, как в этом мире собирают водопровод. Не знал я, как его делали и в моём мире в прошлые века.

— Не парься! Щербатый сказал, знает.

— Интересно откуда?

К нам тут же, едва услыхав своё имя, подбежал Щербатый. Я адресовал этот вопрос ему.

— А я видел, как мужик… мастер один, собирал. Он меня научил немного. Надо ещё кое-что купить. Каболку надо, свинец и вот такой молоточек, — он показал размер. — Он специальный.