— Если возникнут вопросы, обращайтесь к моему адъюнкт-лейтенанту, — генерал тоже встал и проводил проблемных посетителей до выхода из кабинета.

Уже у самой двери он вдруг остановился.

— Наталья... э-э... Панкратовна. Можно вас на два слова?

— Конечно.

Виталий Петричев слегка замешкался и немного растерянно посмотрел на жену. Мол, ты идешь или нет? Тебя ждать или не стоит?

— Все в порядке, — улыбнулась она. — Ступай. Я вас скоро догоню.

Едва двери кабинета захлопнулись, генерал произнес, глядя собеседнице прямо в глаза:

— Думаю, вы догадываетесь, о чем пойдет речь. Вернее, о ком. О Виталии Петричеве, вашем муже. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, насколько он необычный человек?

— Без сомнения. Если вы имеете в виду, что он один из шестнадцати пораженных внезапной амнезией год назад, то да, я в курсе.

— И вы не замечали за ним... э-э... каких-либо странностей? Чего-то такого, что удивило вас, но так и не нашло разумного объяснения?

— Каждый из нас странен по-своему. Не понимаю, к чему вы клоните? Если решили учинить мне допрос, то знайте — не имеете права!

— Что вы, какой допрос? — махнул рукой Попович. — Самое обычное любопытство. Ваш муж наговорил сегодня столько всего необычного, что вопросы просто не могли не возникнуть.

— Например?

— Н-ну... Откуда у него возникла мысль о том, что активность аномальных зон непременно связана с системой Регула? Или поразительная самоуверенность в вопросе о гиперпростанственной навигации? А если добавить сюда совершенно иррациональный интерес к перстню подполковника Орхана... Не понимаю. Может быть, вы поясните?

Наталья на несколько мгновений задумалась, а потом сказала:

— Ответов на ваши вопросы у меня, разумеется, нет. Могу лишь сказать, что сейчас Вит — один из ведущих физиков-теоретиков как Земли, так и Приземелья в целом. Хотя год назад он был всего лишь одним из многих. На мой взгляд, самая большая странность заключается именно в этом. Понимаете, способность Вита к решению инженерных и научных задач за последние месяцы возросла многократно, и это просто удивительно. Взять хотя бы разработанную им теорию субкварковой энергетики, блестяще воплощенную в жизнь КБ «Эос». Не представляю, кто еще смог бы за столь краткий временной отрезок сделать больше.

— А вы никогда не задумывались о причине подобных озарений?

— Конечно, задумывалась, — Наталья невесело усмехнулась. — Не знаю, связано ли это с воздействием марсианской аномальной зоны... Может быть, да, может быть, нет. Но факт остается фактом: решение очередной инженерной головоломки дается Виту с каждым разом все легче и легче. Словно он откуда-то знает ответ на любой поставленный вопрос, а все усилия направлены лишь на то, чтобы его вспомнить.

— А другие амнезоиды? У них подобные способности не проявлялись?

— Не имею никакого представления. Регулярных наблюдений за ними никто не проводил, разве что покойный Хайрулла... А теперь уже и не проведет.

— Что ж, спасибо, — произнес Попович. — Вы мне очень помогли.

Наталья шагнула к двери, но вдруг остановилась и обернулась.

— Можете не сомневаться, путь к Регулу он отыщет обязательно.

— Что ж, посмотрим. А заодно и проверим, можно ли надеяться на высшие силы в решении сугубо земных проблем.

Вит поджидал жену в приемной, под бдительным оком адъюнкт-лейтенанта.

— Что он тебе сказал? — спросил он, едва Наталья вышла из кабинета.

— Ничего особенного. Недоумевал, откуда у тебя повышенный интерес к ювелирным украшениям.

— А ты подумай, — Вит взял жену за руку и заглянул в ее изумрудные глаза. — Точно такой же алмаз я видел на пальце Ортеги незадолго до нападения на «Артемиду». Далее, Вартан Дюэн... разбогател на добыче чего? Африканских алмазов. И по твоим же словам, этот достойный господин — один из спонсоров Ордена, который гоняется за мной по всей планете. Любопытная выстраивается цепочка: алмазы из Намибии — Ортега — Вартан — Фарук Орхан — Орден Черного Дракона. Теперь понимаешь, почему я не доверяю подполковнику?

Наталья осторожно высвободила руку.

— Кажется, да, — негромко произнесла она. — И это меня пугает.

Камил опаздывал к завтраку уже на целых сорок минут, а потому прибавил шагу. Засвечиваться в качестве опоздальца было совсем ни к чему, но... так уж вышло. Жозефина, категорически запретив себя провожать, покинула его холостяцкие апартаменты в половине третьего ночи. Он проводил ее взглядом, нисколько не сомневаясь в том, что нажил себе немалую проблему весьма деликатного свойства. Уснул... но не сразу.

«Жозефина Лабель де Котт, — он еще раз попробовал ее полное имя на вкус. Получилось недурно. — Совершенно фантастическая женщина, ради которой, наверное, стоило бросить все и отправиться сюда, на самую окраину системы, откуда даже Солнце выглядит самой обычной звездой. Неконтролируемые эмоции, Юп их побери... и вот результат.»

Камил смущенно вспомнил сделанное в романтическом угаре ночное предложение руки и сердца и совершенно неожиданный и убийственный ответ.

— Извини, милый, — с очаровательной улыбкой сказала Жозефина, — и не обижайся, но я предпочитаю «амур эфэмэре», мимолетную любовь. Без каких-либо условий и обязательств.

«Откровенно, — с горечью подумал он. — А я-то, дурак, готов был положить к ее ногам всю свою жизнь. И Вселенную впридачу.»

— Ну же, не дуйся, — она шутливо ударила его кулаком в грудь. — Разве нам плохо?.. Не молчи... лучше скажи, о чем так глубоко задумался?

— Пытаюсь найти ответ на вопрос: «Сколько это может продолжаться?» А ты не пыталась?

— Нет, — беспечно ответила Жозефина. — Зачем что-то искать, когда я и так знаю: наши отношения могут продолжаться так долго, как мы с тобой захотим. Это же так возбуждающе: заниматься любовью и одновременно быть на расстоянии. Ты не находишь? Любовь — всего лишь краткий эпизод, зато такой романтичный!..

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, однако он отвернулся. Откровения любимой женщины окончательно перестали ему нравиться.

Вот тогда-то она, почувствовав смену настроения, и ушла, оставив его в одиночестве размышлять на тему положительных и отрицательных сторон свободной любви.

Утром, стоя под тугими струями ледяного душа, он вспомнил французское «чего хочет женщина, того хочет Бог» и приказал себе выбросить все из головы. А там... что ж, пусть будет как будет.

В зеркальном проеме у входа в кафе он увидел шагающего навстречу рослого русоволосого парня в синем спецкостюме с надписью «Светозар» на груди. Камил отсалютовал по уставу — хлопком правой по левому плечу. Ну как не поприветствовать родного, можно сказать, человека! Родственник из зазеркалья отсалютовал ему таким же манером, но с двухсекундной задержкой.

«Ленивые зеркала» — лензеры — встречались здесь где ни попадя, и это было удобно. Если не мешкая повернуться перед лензером на триста шестьдесят, то можно успеть осмотреть себя в профиль и даже с тыла.

Камил так и сделал. Влажные волосы на затылке слегка топорщились, но в остальном — полный порядок. На спине опалесцировал штатный номер десантника — крупные цифры «2035» в изящно незамкнутом светлом овале.

Он вошел в обезлюдевшее кафе, фронтально распахнутое в сторону залитого солнцем голографического взморья. Каменисто-песчаный пляж и торчащие в разные стороны метелки пальм... Утро было в разгаре. У самой воды на больших плоских камнях грелись зеленые игуаны...

Он перевел взгляд на свой стол: «Оп-па... все те же!» Завтрак припозднившегося спеца изготовилась курировать витающая над столом парочка анимационных скабрезноулыбчивых гномов. Или гоблинов?.. А-а, черт их тут разберет!

— Доброе утречко, уважаемый спец! — прощебетали в унисон гномогоблины и, осклабясь, синхронно изобразили книксен.

Уважаемого спеца это нисколько не умилило.

— Здорово, урки, — хмуро произнес он, подминая под себя пружинистый стул. — А ну-ка, подскажите... у кого из вас двоих память получше?