— У обоих! — парочка заметно оживилась. — Трансгенно мы идентичны!
— Тогда так... Не далее как вчера я заповедал вам уйти от меня навсегда, — напомнил Камил. — Навсегда — это очень надолго. Так кто же из вас трансгенных клоу... пардон, клонов первым забыл мою заповедь?
Аниме-нелегалы, осознав фатальную неизбежность финала, неуверенно потускнели. Камил дождался полной прозрачности воздуха и условным жестом призвал к столу аниме-образ своего прежнего гастрокуратора — седобородого старичка-боровичка в грибошляпе, напяленной по самые брови.
— Скучаю я по тебе, Варфоломей, — сказал он. — Извини уж... Здоров будь!
— Взаимно, спец, взаимно! — из-под белой брови блеснул острый глаз. — Чем не угодили тебе ур... ну эти?.. Впрочем, ладно, смекаю.
— Ох, и мудер же ты не по годам, Варфоломеюшка. Уважаю.
— Ты что-то знаешь о моих годах? — устами старичка полюбопытствовал спрятавшийся за сказочным обличьем анонимный гастрокуратор. — Интуитивная экстраполяция?
— Куда ж без нее, — согласился Камил. — Почтенных старейшин в этом чудном спецгородке заведомо нет.
— О, да-а! Не поспоришь!.. Здесь любой индивид мужского пола — бравый мушкетер из фантазий глубоко чтимого мной мсье Дюма, — подтвердил аниме-собеседник. — Даже среди старших админов никто по возрасту и к шестидесяти не тянет.
— Ну, а тебе, гастроспец-гасконец, хотя бы тридцатник натикал?
— Молчи, юноша... я старше тебя на целый год и два месяца.
— Четвертак всего-то? — Камил вскрыл пакет со столовым набором. — А я уж совсем было повелся на твоего седобородого аватара.
— Не горюй. Утешься тем, что имеешь дело с аспирантом факультативной кафедры адаптивно сбалансированного питания. Не какой-то там зеленый студиозус на кухне!
— А что, все здешние кухари — желторотые студиозусы?
— А вот это, спец, не твоего ума дело. И даже не моего.
«Отношения с практикантами у нашего аспиранта явно не идеальны,» — подумал Камил, а вслух же сказал:
— Мой ум с таким раскладом согласен, магистр. А вот желудок — нет.
— Вот и принес бы его к завтраку вовремя, — парировал неожиданно возведенный в сан магистра Варфоломей. — Тэк-с, пациент... Поглядим, что вписали в твой анамнез микроагенты нашей гастроразведки...
— Что там может быть интересного? — возроптал «пациент». — Окромя, разве что, моего оголодалого аппетита...
— Ну-у не скажи-и! — протянул аспирант с веселой ноткой в голосе. — Интересного даже больше, чем ты мог бы вообразить.
Камил напрягся:
— Шпионят за мной, что ли?!
— Нет, ну зачем же!.. У нас тут за тобой «шпионят» только чуткие фиксаторы состояния организма. Во время бодрствования, в моменты усиленной умственной или физической работы, сна, отдыха... Твоя соматика, рефлексия, метаболизм... и тэ дэ и тэ пэ. Меня, в частности, интересуют только те данные, которые помогают определить необходимые параметры сбалансированного питания. И ничего кроме. Я ведь, по сути, старший гастрокуратор этого сектора... Так что, нет, «не шпионят». Скажем так — контролируют.
— Тогда мне было бы любопытно взглянуть на результаты такого рода контроля! Или это ужасный корпоративный секрет?
Варфоломей снял грибошляпу и почесал плешивое темечко:
— Нет никакого секрета. Но результаты, спец, вряд ли тебя развлекут.
— Зато тебя они развлекают, я вижу. Глядишь, и у меня получится.
— Ну хорошо, убедил. Кроме тебя и твоего аппетита в кафе никого?.. Ну, так и быть, огребай адресную информацию!
Едва грибошляпа успела занять свое обычное место, как вдруг откуда-то из недр варфоломеевой гномофольклорной лакуны в объемную реальность кафе ворвался шквал «адресной информации». Камил онемел от внезапности. Над столом взвихрилось и стало расплываться кверху и в стороны «облако» разнообразных геометрических фигур, испещренных латынью и цифрами... Малопонятные для ошеломленного наблюдателя формулы органической химии разворачивались перед глазами в виде многоэтажно громоздящихся объемных структур. В воздухе плыли, извиваясь ручьями, цепочки быстро сменяющих друг друга полузнакомых и вовсе незнакомых специфических терминов...
Камил поднял руки над головой ладонями наружу:
— Стоп, Варфоломей, стоп! Большое спасибо! Сам-то ты в море этой информации плавать умеешь?
— Спрашиваешь... Моя работа. На основе этой информации я теперь знаю, чем ты «обогащал» свой организм вчерашним вечером... Много чего накопил он за одну прошедшую ночь, ох, много...
— В самом деле? Даже интересно.
— Ну, если так... По показаниям наших чутких микроанализаторов ночью твой организм... во-первых, был набит изрядным количеством горького шоколада... во-вторых, просматривается след яблок, вероятно, осенних сортов... И самое интересное — помимо набора всякого рода возбужденных гормонов, в крови отчетливо прослеживается сигнал вина!
Старичок-лесовичок посмотрел на нарушителя режима с явной укоризной.
— Будем нейтрализовывать, — озабоченно нахмурился он.
— Хорошо, хорошо! Давай считать, что свою компетенцию ты доказал. Так что порекомендуешь? А то мой аппетит уже в последней стадии выжидания! Съем все, что предложишь. Могу даже испеченную на углях зеленую игуану.
— Был опыт? — усомнился гастрокуратор.
— Был.
— Ну... и как на вкус?
— Вот сравню с предложенным тобой блюдом — тогда отвечу.
В центральной полости стола внезапно открылся круглый темный провал, из недр которого на раздающей подставке всплыл бокал кумыса. Камил жадно схватил его и осушил без промедления.
— Подожди, силь ву пле, моей рекомендации... — озабоченно заявил Варфоломей. — Фи... моветон... Итак... На завтрак — филе индейки под брусничным соусом. И на десерт — творожное суфле в шоколаде... ну и, конечно же, чашечку крепкого кофе. Согласен?
— Да. Но три чашечки кофе!
— Э-эх! — аниме-образ гастрокуратора неодобрительно покачал головой. — Ну что прикажете делать с таким «пациентом»! Ладно, в виде исключения. Помни, спец, мою доброту...
Старичок-лесовичок прикоснулся рукой к краю своей грибообразной шляпы, внезапно потускнел и растворился в воздухе. Из отверстия в центре стола незамедлительно показались рекомендованные блюда и три — все-таки три! — чашечки кофе. Камил с удовольствием принялся за еду.
Суфле оказалось переслащено, зато кофе был превосходен.
«Правильно говорят наши парни, — удовлетворенно подумал Камил. — В такие минуты начинаешь чувствовать себя аристократом.»
После завтрака потянуло к морю.
«А почему бы и нет? Времени еще навалом: час с гаком. Всего-то и нужно — настроить напоминалку...»
Он вышел на широкую веранду под пальмами, блаженно развалился в первом попавшемся шезлонге и закрыл глаза. Ритмичный рокот прибоя навевал сладкую дрему...
Откуда-то из глубин затуманенного сознания неторопливо всплыло необычно яркое видение.
...Накатные волны лениво облизывали край белоракушечного пляжа. Подмытый штормами уступ широкой береговой террасы был сплошь усеян людьми: женщинами в расшитых узорами белых длиннополых одеждах и мужчинами — по преимуществу в безрукавках из шкур белых коз и в отшлифованных до блеска кожаных штанах с широкими, поблескивающими оружием поясами.
Невдалеке покачивался деревянный корабль с узким корпусом и одинокой мачтой посередине. Большой квадратный парус сейчас был свернут в тугой рулон и покоился на палубе. На берегу горели костры, а в огромных котлах варилось скотье мясо; кричали, смеялись и ссорились дети, забавляясь копытами и рогами закланных животных...
Очень похоже на праздник, если бы не угрюмая замкнутость взрослых. Безмолвные женщины украдкой вытирали непрошенные слезы, потому что не вправе были стенать, провожая мужей, сыновей и братьев в набег. Особенно, если затевался набег в жаркие полуденные края. Старшие женщины племени по опыту знали: оттуда не возвращаются...
Видение внезапно потускнело, потеряло глубину и смазалось, словно по каким-то необъяснимым причинам вдруг оказалось не в фокусе. А на передний план немедленно выдвинулся ярко-алый кругляш напоминалки и назойливо запульсировал, проецируя в сознание настойчивый призыв: «Просыпайся! До начала рейда осталось двадцать минут... девятнадцать...»
