Из слов Никитина вырисовывалась следующая картина.

Оказалось, что проблема надежной навигации в гипре до сих пор так и не решена. Существовало лишь несколько стандартных, хорошо освоенных маршрутов: солнечная система, Новастра, планеты Дигеи и космические верфи у Альфы Центавра. И это практически все. Корабли грагалов, так называемые фазереты и торады, устойчиво перемещались от одного пампагнера к другому, и, как показала практика, подобные путешествия не доставляли пассажирам и экипажам абсолютно никаких неудобств. Особым образом кодированный сигнал активировал пампагнер в точке отправления и мгновенно выстраивал вектор перемещения к такому же пампагнеру в точке финиша. Все очень быстро и относительно безопасно.

Но когда пилоты гиперпространственных кораблей — дальнодеи — вознамерились выйти на галактические просторы, фортуна повернулась к ним самой неприглядной стороной. Настроить импульс активации пампагнера так, чтобы попасть в заранее выбранную область Галактики, никому не удавалось. Выход из гипра в нормальное пространство — нопр — всегда происходил в произвольной точке, вычислить которую оказалось совершенно невозможно. И как результат — весьма немалое количество жертв, когда везение отказывало молодым и самонадеянным дальнодеям, и они попадали в столь негостеприимные места Вселенной, откуда не возвращаются.

Маршрут на Регул не значился в списке освоенных. Другими словами, никто не знал, как в точности нужно задать импульс активации, чтобы попасть именно туда, а не в фотосферу какого-нибудь голубого гиганта. Одно это делало гипотетическую спасательную экспедицию абсолютно невозможной.

— Насколько я понял, — произнес Фрэд, выслушав разъяснения Никитина, — наличие второго пампагнера — условие необязательное? Или я чего-то не уловил?

— Все верно. Перелеты можно осуществлять любым из двух способов. Различия проявляются только на финише. Если выход из гипра осуществляется через пампагнер, то цикл считается завершенным, и фазерет может пребывать в конечной точке сколь угодно долго. В противном случае корабль возвращается в исходную точку спустя весьма непродолжительное время, называемое «обнуленным». Наши теоретики полагают, что в этом случае за фазеретом тянется нечто вроде невидимой и неосязаемой гиперпространственной пуповины, которая и втягивает его обратно, как правило, не позднее сорока двух часов.

Фрэд благодарно кивнул.

— Все это очень познавательно и интересно, — Попович решительно вступил в разговор, желая предотвратить никому не нужные обсуждения теоретических основ межзвездных перелетов. — Перед нами поставлена иная задача, и, как я понимаю, решить ее мы не в состоянии. А значит, дискуссию можно считать завершенной. Достичь окрестностей Регула нет никакой возможности... тем более что ни этих ваших фазеретов, ни дальнодеев поблизости не наблюдается.

— Не нужно лукавить, Петр, — укоризненно произнес Никитин. — Нам обоим прекрасно известно, что в ангаре дебаркадера номер три находится фазерет Камила Разина.

— Что ж, отрицать глупо. Но даже если так... Грагал Камил Разин откомандирован на базу «Светозар» согласно трехстороннему договору между Приземельем, Ареей и официальной миссией Новастры на Мадагаскаре. Цель — проведение совместных исследований недавно открытой аномальной зоны на Эриде. И отозвать его оттуда возможно лишь при условии, что никто из заинтересованных официальных лиц возражать не станет.

— Ты прав, — Игорь Сергеевич согласно кивнул. — Сделать это непросто, но все-таки реально. По сути, Камил — единственная подходящая кандидатура, потому что все другие дальнодеи до предела загружены транспортировкой мигрантов на планеты Дигеи, и безболезненно оторвать кого-то из них решительно невозможно. И без того грагалы вынуждены работать фактически непрерывно, без выходных и отпусков. Приземелье на такую авантюру не согласится ни при каких условиях. А вот Разин — совсем другое дело.

— Я не понимаю, — Петр Ольгердович обвел собравшихся вопрошающим взглядом, — что мы здесь обсуждаем? Какая разница, есть у нас кандидатура пилота или нет, если нерешенная проблема навигации напрочь перечеркивает саму идею!

— Но ты согласен поставить вопрос о Разине перед руководством Ареи? При условии, что Приземелье я возьму на себя?

Попович сердито засопел и отвернулся. Продолжать разговор, по его мнению, не имело смысла.

— По-моему, вы забыли о людях, — тихо, но очень слышно произнесла Алина. — Пусть я не права... но мы же никогда не простим себе, если не попытаемся.

В кабинете повисла напряженная тишина, все ждали ответа облеченного властью сопредседателя Совета Безопасности Ареи.

— Возможность осуществления спасательной операции упирается в проблему навигации, — наконец, сказал он. — Когда... нет, если ее удастся благополучно разрешить, вот тогда разговор можно будет перевести в практическую плоскость. А сейчас это преждевременно... Игорь, ты же должен понимать! Без весомых аргументов на руках мне никого не убедить.

— Разрешите? — неожиданно вступил в разговор Вит.

«Опять Петричев, — с неудовольствием подумал генерал. — Возмутитель спокойствия.»

— Мы вас слушаем.

— Если мне предоставят возможность работать с пампагнером, я готов решить проблему навигации. А потому предлагаю начать подготовку к экспедиции немедленно, сейчас каждый день на счету.

Фрэд и Алина посмотрели на него с безграничным удивлением, а на лицах всех прочих без труда можно было прочесть: они имеют дело с умалишенным. Даже подполковник Орхан, притихший после истории с перстнем и последовавшей за ней отмены его предложения по охране гостей, хмыкнул весьма выразительно. И только Наталья Сестрорецкая смотрела на мужа задумчивым взглядом.

— Вы серьезно? — Петр Ольгердович нарушил тишину, установившуюся в кабинете после столь неожиданного заявления. — Вот так, сходу, за пару дней, решить проблему, над которой уже не один год бьются лучшие умы Земли и Новастры?.. Вам не кажется, что подобное утверждение выглядит на редкость самоуверенно?

— Конечно, вы правы, — согласился Вит. — Общее решение вряд ли удастся найти. Но частная задача — совсем другое дело. Могу ручаться, что путь к Регулу отыщу наверняка.

Петр Ольгердович заметил, как при этих словах поникшая было Алина словно ожила.

«Надежда — великое дело,» — подумал он.

— Согласна с Витом, — вдруг сказала Наталья. — Уверена, ему это по силам. Прошу разрешения отправиться на пампагнер вместе с ним. В любом случае... что вы теряете? В то время как приобрести можете очень многое, не считая возможности спасения нескольких жизней.

— Есть еще одно соображение, — Вит бросил на чашу весов воистину неотразимый аргумент. — Большой Хлюп.

— «Гравитационный всплеск», — пояснила Наталья, заметив, как удивленно поднялись брови у всех присутствующих.

— Да... всплеск... Не секрет, что его мощность раз от раза увеличивается. Если год назад катаклизм можно было и не заметить, то сейчас сопутствующие эффекты становятся все более опасными и даже разрушительными. Катастрофа на Земле в «Зоне мониторинга» это полностью подтверждает.

— И на Марсе, — хмуро добавил Попович.

— Вот видите! У меня есть веские основания полагать, что разгадка может находиться там же, в системе Регула. И в этом случае планируемая экспедиция приобретает еще один, дополнительный смысл.

Петр Ольгердович долго молчал, а потом произнес:

— Хорошо. Вам предоставят возможность работы с пампагнером. Со своей стороны организую запрос на базу «Светозар» с требованием откомандировать Камила Разина сюда, на Марс.

— Путь с Эриды займет слишком много времени, — напомнил Фрэд. — Можно не успеть.

— Это решаемо, — ухмыльнулся Попович. — В качестве исключения запросим транспозитацию с помощью подпространственного комплекса «Зенит-Эрида». Всего лишь пара дней... даже вопрос навигации решить не успеете... Теперь, надеюсь, все?

— Спасибо, — сказал Никитин и поднялся.

Следом за ним засобирались и другие.