День третий, ночь

Записываю это до того, как снова усну, чтобы не забыть. Мне приснилось, что цветы, деревья и прочее пробираются в мою палатку. Потом я проснулась в зарослях и не могла пошевелиться. Это было ужасно. Клаустрофобия. Кошмар. Но потом я услышала этот голос, словно он успокаивал меня изнутри, словно деревья и цветы вдруг заговорили со мной. Ласкали меня. И мне больше не было страшно.

День пятый

Мы здесь уже несколько дней, и я начинаю чувствовать себя так, словно нахожусь в симуляции. Каждый раз, когда мы проводим тест, он показывает результаты, идеально подходящие для человеческой жизни. Мы проверили грунтовые воды, и они оказались идеальными. Воздух идеален.

Если бы я была верующей, я бы могла искренне поверить, что Бог создал эту планету специально для нас.

До сегодняшнего дня.

Мы с Эндрюс исследовали лес в поисках хрен знает чего. Чего-то, о чем можно было бы написать домой, помимо:

— Вау, эта планета невероятно идеальна во всех отношениях.

Мы наткнулись на деревья, которые были настолько неземными, что я была просто поражена. Итак, мы задержались там, осматривая их, собрали образцы листьев и коры. Это заняло какое-то время. Часть меня хотела просто остаться там навсегда, под этими тихими ветвями.

Мы действительно просидели какое-то время во мху и в итоге уснули. Когда мы проснулись, было очевидно, что мы проспали несколько часов. А наши ноги обросли растительностью. Маленькие лозы оплели шнурки моих ботинок. На коленях распустились цветы. Заросли были такими густыми, что мы не могли пошевелиться. Нам потребовалась целая вечность, чтобы освободиться, и мы не могли использовать ножи из страха поранить друг друга.

Эндрюс сочла это захватывающим, прекрасным. Она хотела забрать всё с собой для изучения. Я заставила ее всё бросить.

У меня до сих пор дрожат руки, пока я это пишу. Я не могу выбросить это из головы.

Что, если бы мы не проснулись?

День пятый, ночь

Только что вернулась с полуночной прогулки. Я была на взводе после того случая, когда растения начали оплетать нас, и решила, что мне нужно немного свежего воздуха и перспективы. Может быть, это просто безобидный механизм местной флоры и совершенно нечего бояться. Но у меня так и не появилось возможности обдумать это. Тот голос из прошлой ночи вернулся. Звучит глупо, но голос был почти бархатным. Он окутал меня и обнял. Я чувствовала себя в безопасности.

Это было похоже на один из тех снов, где ты сразу доверяешь кому-то или любишь кого-то, хотя он лишь плод твоего воображения.

Не думаю, что это был плод воображения.

Это казалось реальным. И — я знаю, звучит невероятно. Но я была там, на равнине, совершенно одна. Вокруг никого. И этот голос, эта сущность или что бы это ни было, она взяла меня за руку. Я почувствовала это. Она поцеловала меня в шею.

И я никогда не забуду, что она прошептала мне на ухо:

Ты наконец-то дома, Вирджиния Джонс.

День седьмой

Меня все бесят. Вьются вокруг, как маленькие сиделки. Джон настоял на том, чтобы измерить мне температуру, которая оказалась нормальной. Очевидно. Я не больна. Я просто устала и встревожена.

С моей точки зрения, в моем поведении нет ни малейшей странности.

День десятый

Сущность снова пришла ко мне. Я ждала её. Её. Куда бы я ни пошла, я чувствую, что Она наблюдает. Когда я прикасаюсь к траве, это к Ней я прикасаюсь. Когда я лежу на спине во мху, под тенистыми деревьями, она баюкает меня на своей груди.

Забавно — я не изменила своего мнения о Планете. Просто теперь я Её понимаю. Она не просто планета. Она нечто гораздо большее.

День тринадцатый

Мы с Эндрюс поругались. Даже не знаю из-за чего. Она сказала, что я — больше не здесь, — что вообще ничего не значит. Я же прямо тут, разве нет? Только потому, что мне нравится гулять в одиночестве. Только потому, что я уже не так часто хожу к ней в палатку. У меня нет времени на отношения, не говоря уже о бессмысленных конфликтах. Тем более здесь. Поэтому я всё разорвала.

В любом случае, это была просто интрижка на работе.

День четырнадцатый

Эндрюс пропала.

Я не знаю как. Я не понимаю. Она была в лесу. Связалась со мной по рации. Я пошла искать ее, и... ну, теперь её нет.

Я не могу выбросить эту картину из головы. Это случилось около водопада, куда мы однажды ходили вместе, вдвоем. Он напомнил мне одно стихотворение, которое Эндрюс тоже нравилось. Теннисон, кажется. Казалось, падают, замрут и снова льются. Я не помню названия стихотворения.

Часть меня задается вопросом — не моя ли это вина? Я порвала с ней, и теперь...

Но Она помогает мне. Она утешает меня, говорит, что я ничего не могла бы сделать. Она была со мной, когда забрали Эндрюс. Её руки обнимали меня.

А по ночам Она... безумие писать такое. Но никто не прочтет это, еще очень долго. По ночам Она приходит ко мне, и мы занимаемся любовью. Она здесь, со мной, в моей постели. Она трогает и ласкает меня, пока я не кончаю. Но я никогда не могу разглядеть Её как следует. Она как дым или туман. Она здесь, но... её нет.

Мы трахаемся? Я сошла с ума?

Самое печальное то, что я

День тринадцатый, ночь

Я не закончила ту последнюю запись. Джон пропал, пока я писала. Все его вещи здесь. Даже ботинки. Если он и убрел куда-то, то сделал это голым.

Так что теперь мы в изоляции. Никто никуда не ходит один. Всем, даже нам, ученым, раздали пистолеты, что кажется неразумным. Я из своего стрелять не буду. Здесь не в кого стрелять, кроме как друг в друга.

День шестнадцатый

Она приходит ко мне каждую ночь. Она гладит меня, трогает меня, целует, пока я не плавлюсь. Она — единственное, что есть хорошего в этом ебаном кошмаре. Один за другим они исчезают. И теперь я знаю, что это значит.

Я знаю, куда они отправляются.

Я не должна это писать, но кто-то должен знать. Здесь небезопасно. Мы здесь не в безопасности. Это ловушка размером с планету, скотоферма, рассадник. Она ест нас. Она нас ест. Проглатывает целиком. Каждую ночь, когда она приходит ко мне, я вижу, как это происходит, и я не могу это остановить, потому что я

Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина.

День семнадцатый, ночь

Нас осталось только двое. Я не знаю, что сказать. Если кто-нибудь с Земли найдет это, они узнают, что я натворила. Что я отдалась Ей и позволила Ей пировать ими. Я их не предупредила. Я позволила этому случиться. Я уверена, что наша смерть близка. Я чую её в воздухе. Планета еще не насытилась.

День восемнадцатый

Я сделала тест. Утром меня тошнило, и у меня было это ужасное предчувствие. Интуиция? Инстинкт? Я не знаю. Я не знаю. Он оказался положительным. Я беременна, что невозможно. Я в жизни не прикасалась к члену. Мне даже не нравятся мужчины. Это была ложная тревога. Должно быть так. Поэтому мы с Деви, двое последних, сделали сканирование. И вот оно. Эмбрион, растущий внутри меня. Совершенно новый. Деви думает, что я с кем-то трахалась и не хочу признаваться — с Джоном, наверное, единственным симпатичным парнем в экспедиции. Хотела бы я, чтобы так и было. Но кроме Эндрюс единственная, с кем я трахалась, это Она.

День девятнадцатый

Я одна.

Мы были обречены с самого начала; я не идиотка. Я могу делать выводы, как и любой другой ученый. Каждый раз всё происходило по одному и тому же сценарию. Сначала я надеялась, что это корреляция. Просто странные, ужасные видения. Теперь я уверена, что это причинно-следственная связь. То, что я вижу в своей голове, когда кончаю, когда я с Ней... это реально. И не только это. Это я их убиваю.

Эндрюс. Джона. Деви, всех их.

Их забрали. Поглотили в бесконечную утробу. В чрево планеты. Думаю, они мертвы не в том смысле, в каком мы.

Я должна была стать следующей.

Вместо этого я позаботилась о том, чтобы стать той, кто сможет лгать ради Неё. Я пообещала Ей одну вещь: если она отпустит меня, я дам ей всё, чего она хочет, и даже больше. Она голодна, ненасытна, всё время. Но меня она не получит. Я дам ей кое-что получше. Я стану Её посланником на Земле. Я принесу Ей всё, что она только сможет пожелать. Я наполню её миллионами, если Она будет терпелива.