Но как только мы входим в лагерь, сразу становится ясно, что что-то не так. Тяжелая, невидимая туча нависла над лагерем, вибрируя на моих нервах, давя так, что закладывает уши. Ощущение неправильности проникает в каждую пору.

Из главной палатки доносятся голоса на повышенных тонах. Голос Дарси звучит резко и взволнованно. Но Джулиан… Его голос пронзает меня насквозь даже на окраине лагеря. Он напуган. Нет, не просто напуган. Он в ужасе. Он другой. Словно он потерял какую-то часть себя и сходит с ума.

Я узнаю сломленного человека, когда слышу его голос.

Мы с Беном переглядываемся и срываемся на бег. Врываемся внутрь плечом к плечу.

— Ну, посмотрите, кто пожаловал, — ядовито выплевывает Дарси, поворачиваясь к нам. — Траляля-шлюха и Труляля-шлюха.

Джулиан смотрит так, словно едва узнает нас. Он сидит за столом, перед ним кружка с, казалось бы, нетронутой водой. Его очки, аккуратно сложенные, лежат рядом. Его волосы, обычно безупречные, спутались от грязи и кусочков растений.

— Что здесь происходит? — требует Бен.

Дарси фыркает.

— Как будто тебе не плевать.

— Ему не плевать, — говорит Джулиан голосом, лишенным всяких интонаций. Он вглядывается в Бена так, словно видит его впервые. — Он нам не отец, но заботится, как будто это так.

— Да, хорошо, — мягко говорит Дарси. — Как скажешь, Джулс.

Я замечаю, что ее руки дрожат.

— Хватит нести херню, — рявкает Бен. — Докладывайте. Живо.

Джулиан вздрагивает.

Ноздри Дарси раздуваются. Она вздергивает подбородок, и мне интересно, сколько страха таится внутри нее, сколько она пытается скрыть.

— С Джулианом что-то случилось на равнине.

— Нет, нет, я в порядке, — бормочет Джулиан.

Я не могу оторвать взгляд от Джулиана. Он где-то очень далеко. Это не тот Джулиан, которого я знаю.

— Объясни, — говорит Бен, стиснув челюсти.

— После того как я вернулась в лагерь, сразу после того, как ты в миллионный раз побежал за Джилл, — ядовито произносит Дарси, — Джулиан захотел пойти, я не знаю, посмотреть на траву или типа того.

— На дерево, — говорит Джулиан.

— Неважно, он захотел посмотреть на дерево. То самое, которое ты используешь для стрельбы в цель. Наверное, посмотреть, попал ли он в яблочко. Я не хотела. Сказала, что мы можем пойти позже. — Рот Дарси кривится. — Он все равно пошел, без меня. Я целую вечность не замечала его отсутствия, а потом... ну, к тому времени было уже слишком поздно.

Бен переводит хмурый взгляд с Дарси на Джулиана.

— Слишком поздно для чего, Фаррейра? Это ситуация для карантина? Потому что Флеминг выглядит не очень.

— Я в порядке, — говорит Джулиан, отстраненно улыбаясь.

— Иди на хуй со своим карантином, — огрызается Дарси. — Думаешь, я была бы здесь с ним, если бы беспокоилась об этом? Он не болен. Ты не видел... ты не видел, что...

— Все в порядке, — говорит Бен, подходя к Дарси, подняв руки, словно пытаясь успокоить дикое животное. — Что ты видела? Есть ли основания полагать, что здесь существует неминуемая угроза?

Дарси насмешливо фыркает.

— Неминуемая? Это уже произошло. Ты все пропустил.

Бен не отступает.

— Флеминг представляет угрозу?

— Я не угроза, — щебечет Джулиан. Его взгляд из-под тяжелых век мечется между Дарси и Беном.

— Я знаю, что нет, — бормочет Дарси.

— Мы этого не знаем, — говорит Бен одновременно с ней. — Я бы поместил тебя в карантин, Флеминг, но если тебя что-то заразило, то к этому моменту оно, вероятно, заразило уже всех нас.

— Это мило с твоей стороны, — бормочет Джулиан. — Но я в порядке. Думаю, вам стоит просто позволить мне вернуться. Я не смог увидеть ее всю. Ее так много. Как картина. Как картина. Так идеально. Я хочу увидеть ее всю. Такая красивая. — Его слова становятся похожи на заклинание.

Бен и Дарси обмениваются враждебным, многозначительным взглядом.

— Джулс, что случилось? — говорю я, подходя ближе. Его слова разжигают во мне страх, который я не могу подавить. — Что ты видел?

Дарси смотрит на меня с яростным неодобрением.

Бен тоже смотрит на меня, поджав губы. Мне интересно, боится ли он, что я выдам нас обоих. Или, может быть, он сожалеет о том, что произошло в лесу.

— Джулс? — настаиваю я. — Ты в порядке?

Он кивает, теперь угрюмо глядя на свой стакан с водой.

— Она похитила меня.

Я бросаю взгляд на Дарси. Поднимаю брови.

— Никто никого не похищал, — рычит Дарси. — Джулс не хотел возвращаться со мной в лагерь. Мне пришлось тащить его силой. Он был... — Она вскидывает руки, вздыхая. — Это невозможно описать. Вы мне, блядь, не поверите.

— Нет, поверят, — говорит Джулиан, оживляясь. — Она была такой красивой.

— Кто? — спрашиваю я, садясь рядом с Джулианом за стол. Мне абсолютно неинтересно, что скажут остальные.

— Флеминг явно в бреду, — говорит Бен, почти предостерегающе.

— Заткнись, — рявкает Дарси.

— Джулс, — настаиваю я. Я кладу руку ему на плечо, и он слегка вздрагивает, словно не замечал моего присутствия. — Все в порядке. Можешь рассказать мне, я тебе верю. Кого ты видел на равнине? Кто был такой красивой?

Он поворачивается ко мне; в его темных глазах стоят отстраненные слезы. Его щеки покраснели, лихорадочно поблескивая в свете лампы.

— Планета.

Бен переносит вес с ноги на ногу. Я замечаю, что его рука ложится на пистолет.

Дарси скрещивает руки на груди.

— Планета? — повторяю я. — Но она везде.

— Да, — говорит Джулиан, просияв. — Везде. Боже, она прекрасна. Я видел ее там, на равнине. Она позвала меня. И я пошел к ней.

Стук сердца тяжело отдается в ушах. Комната сужается до нас с Джулианом.

— Что она тебе сказала?

Слеза скатывается из глаза Джулиана, бежит по щеке, пока не исчезает под подбородком. Его голос — тихий шепот, губы дрожат.

— Что все будет хорошо.

— И это всё?

Джулиан моргает.

— Нет, не всё. Она показала мне самое прекрасное, что только может быть. Как сон, понимаешь, такой яркий, лучше, чем на Земле. Лучше всего на свете. Это было так идеально. Так красиво. Как картина.

— Картина чего?

Брови Джулиана сходятся на переносице. Он качает головой.

— Это было так идеально. Я просто хотел увидеть больше. Быть счастливым. Но Дарси похитила меня. Она не отпускает меня обратно. Джилл?

— Джулс?

Он удерживает мой взгляд водянистыми глазами. Его зрачки — огромные черные омуты, настолько расширенные, что я вообще не вижу радужки.

— Она прервала меня. Отведи меня обратно, Джилл?

— Я...

— Видишь? — говорит Дарси, и всё вокруг снова обретает резкость. — У него травма. Это твоя вина.

— Он болен, — поправляет Бен.

— Нет, блядь, не болен, — выплевывает Дарси, широко раскрыв глаза от ярости. — Пошел ты. Я видела там какое-то безумие. Это была... это была трава, и цветы, и...

— Дарси, — перебиваю я, проглатывая комок страха, — у тебя была включена нагрудная камера?

Повисает напряженное молчание. Мне интересно, думает ли Дарси о том же, о чем и я: что она могла бы потребовать записи с наших камер, чтобы посмотреть, что произошло между мной и Беном в лесу. Что это ей ничего не даст, потому что моя камера все еще выключена. Я задерживаю дыхание.

— Да, — говорит Дарси, — да. Была включена.

Мое облегчение длится недолго. Мы садимся за стол и устанавливаем планшет Бена, используя пустую кружку в качестве подставки. Никто не говорит ни слова. Напряжение можно резать ножом. Мы толпимся вокруг, пока Бен переносит запись с камеры Дарси на свой планшет. Даже Джулиан кажется слегка заинтересованным, его внимание переключается с пустоты на экран, когда Бен перематывает запись на нужный момент.

Видео начинается.

Изображение зернистое и темное, но я сразу узнаю равнину. Трава изгибается в сторону Дарси, когда она идет, тянется к ней. Но я сосредотачиваюсь не на этом. Мой взгляд мгновенно приковывает странная фигура вдалеке, возвышающаяся над травой. Что-то почти человеческое, но слишком высокое, извивающееся и размытое.