— Ваше Императорское Величество, если не считать некоторых деталей, то моя оценка — выше ожидаемого, — ответил он. — Если учесть, что с проклятыми артефактами он, по сути, работал до этого всего один раз, то вообще отлично. Нашел и уничтожил оба проклятых артефакта. Можно сказать, сделал все, что от него требовалось.

— Честно говоря, поначалу мне ваша идея с тапочками показалась, мягко говоря, странной, — сказал Романов и покосился на Голицына, который был мрачным как грозовая туча и все время поглядывал на настенные часы с таким видом, как будто пытался их ускорить усилием воли. — Мы даже поспорили с Василием Юрьевичем, что Максим его не найдет. Теперь он должен мне червонец.

Глава тайной канцелярии практически не отреагировал на слова Императора, разве что помрачнел еще больше.

— Как видите, нашел, — пожал плечами старик. — Я же вам сразу сказал, что найдет. Жаль вы мне поспорить не предложили.

— Было бы не по чину, — пробурчал Голицын, лишь на секунду оторвав взгляд от часов.

— Василий Юрьевич, какие уж тут чины, когда мы говорим о деньгах, — ответил на это Александр Григорьевич. — Они ведь чинов не имеют.

Впервые за этот вечер Романов усмехнулся. Видимо шутка про деньги ему понравилась.

— Впрочем, все это не столь важно, главное — что он нашел брошь, — сказал Император и усмешка ушла так же быстро, как и появилась. — Это был приоритет — все остальное просто приятное дополнение.

Это был один из таких моментов, когда время тянулось особенно медленно. Каждая минута превращалась в четверть часа, а долгожданного звонка от Филиппова все не было. Александр Николаевич перевел взгляд на Черткова и спросил:

— Какие детали вы имеете в виду, если он нашел все что нужно? С заданием ведь все в порядке?

— По части вашего задания никаких, — ответил Александр Григорьевич. — У меня замечания чисто технические. Ему не нужно было трогать тварь, которая нанесла ему рану. В этом не было абсолютно никакой необходимости.

— Возможно вам просто не следовало ему ее оставлять, как думаете? — спросил у него Романов. — Сами же знаете, что Темников парень горячий, как и многие молодые люди его возраста. Сначала делают, потом думают.

— Он не похож на остальных парней его возраста, поэтому и оставил, — ответил на это старик и вновь заерзал в кресле. — Если бы это было так, я не начинал бы с ним работать. Иногда голова у него работает лучше, чем у меня. Правда пока не так часто, как хотелось бы. Вот хотел проверить, как он поступит в этот раз, включит мозги или нет.

— Ну и как? — нахмурился Александр Николаевич. — Проверили?

— Проверил, Ваше Императорское Величество, и в следующий раз поступил бы аналогичным образом, — невозмутимо ответил ему Чертков. — Парень должен учиться правильно оценивать риски и расставлять приоритеты. В эту ночь он ошибся. Целью экзамена было уничтожение проклятых артефактов, а не уничтожение всего, что на глаза попадется. Он спутал две важные вещи, которые следовало бы разделять — непосредственную задачу и открывшиеся возможности. Важное различие для специалиста, уровня которого он должен стать. Нужно понимать, когда следует просто сделать и уйти, а не гоняться за журавлями в небе, чтобы потом валяться перед Филипповым.

— Немного жестковато… — сказал Дракон. — Все-таки он еще подросток.

— Служба у него будет жесткая, Василий Юрьевич, — ответил на это Чертков. — Не мне вам про нее рассказывать. Лучше пусть сейчас усваивает прописные истины, чем потом.

— Возможно вы правы, — вздохнул Император, затем откинулся на спинку кресла и потер переносицу. — Вы же его наставник, вам виднее. Это я так… Злюсь на саму ситуацию… Уже привык, что Темников из всех ситуаций выходит сухим из воды, а тут это…

Александр Николаевич вновь бросил взгляд на часы, а затем посмотрел на Голицына.

— Что-то Арсений Иванович долго.

— Долго, — отозвался глава тайной канцелярии и приподнялся в своем кресле. — Хотите, чтобы я проверил как там дела?

— Долго не обязательно плохо, — сказал старик.

Судя по его голосу, ему не очень понравилась идея, что Филиппова сейчас будут отвлекать. Кто знает, чем он занимается в данный момент? Может быть, именно эти минуты сейчас важнее всех остальных.

— Целители не торопятся, когда все хорошо, — добавил он. — Они поторапливаются, когда все плохо.

В этот момент громко завибрировал телефон, лежавший на столе перед Императором. Он посмотрел на экран и мгновенно ответил:

— Что там?

Пара минут молчания, которые казались для присутствующих вечностью. В трубке был слышен неразборчивый голос Филиппова, который что-то быстро говорил. Романов слушал не перебивая, медленно кивая, однако морщины на его лбу постепенно начали разглаживаться. Голицын с Чертковым поняли все раньше, чем им что-то сказал Император.

Наконец Романов подал голос и в нем уже чувствовалась совсем другая интонация, не та, что была всего пару минут назад. Напряжение ушло.

— Вы уверены? Хорошо. Сейчас Чертков за ним придет. Спасибо, Арсений Иванович.

Романов отключил телефон, небрежно бросил его на стол и с улыбкой посмотрел на Александра Григорьевича:

— С Темниковым все в порядке, можете его забирать, — Александр Николаевич сделал короткую паузу и напряжение в комнате мгновенно практически исчезло. — Сопроводите его до дома и скажите, что до конца недели я ему даю выходные.

— Хорошо, скажу, — пообещал старик, с трудом встал на ноги и посмотрел на ненавистное кресло. Затем распрямил спину, звонко хрустнул позвонками и поправил пальто. — Я же вам говорил, что на нем все заживает как на собаке.

— Все-таки что насчет экзамена? — судя по голосу, после последних новостей Александр Николаевич заметно повеселел. — Будем считать, что сдал на отлично, или вы намерены устроить ему пересдачу?

— Не на отлично, конечно, — нахмурился Чертков. — Но да, будем считать, что сдал.

— Хорошо, — улыбнулся Император. — Тогда начинайте потихоньку его готовить к третьему экзамену. Но только у меня к вам просьба — перед турниром парня сильно не нагружайте. Экзамен он должен будет сдать в конце лета, думаю, хватит времени на подготовку.

Романов провел рукой по лицу, как будто снимал остатки тревоги, и посмотрел в окно. Уже светало, а вместе с рассветом уходила и эта не самая приятная ночь. Где-то там внизу послышались громкие печатные шаги.

— Уже ночной караул меняют, — удивленно сказал Император. — Когда я уже высплюсь наконец-то? В общем, парня не нагружайте. Дайте ему небольшой отдых.

— Я постараюсь, — пообещал ему Александр Григорьевич. — Хотя, по моему опыту, совсем не нагружать Темникова — это слишком опасно. Когда у него появляется свободное время и энергия, то он сразу начинает придумывать себе какие-нибудь опасные увлечения.

— Согласен, — громко и искренне рассмеялся Император, а на его глаза накатились слезы. — В таком случае, просто оставьте ему хоть немного сил для того, чтобы он смог колдовать в Богемии. Не как шкаф же мне его туда везти!

В этот момент даже Голицын, который по-прежнему сидел с мрачным лицом, позволил себе улыбнуться. Шутку Черткова он оценил и был с ним полностью согласен. Темников и правда был способен на такие подвиги, от которых у нормальных людей волосы шевелились.

— Спокойно ночи, Ваше Императорское Величество, — попрощался старик, затем кивнул Голицыну и вышел из кабинета, чтобы забрать у целителя своего ученика. Дверь за стариком закрылась тихо, практически не слышно. Сказано, мастер тайных операций, что тут добавить?

Романов проводил его взглядом и подумал о том, что за последние годы старик и правда привязался к мальчишке. Максим стал для него почти как сын. По правде говоря, он не думал, что так случится. Теперь хорошо бы, чтобы Чертков направлял его на нужную дорожку и учил правильным мыслям.

Подумав об этом, Император поднялся с кресла и пошел к своему столу. Вскоре по комнате разнесся аромат бальзама, который Романову поставляли его целители для укрепления здоровья.