Пока мама говорила о том, как мне нужно себя вести с юными барышнями, я больше переживал о том, чтобы эта поездка не стала скучной потерей нескольких часов моего времени. В отличие от моих родителей, которые надеялись на увлекательный разговор с Ланскими за ужином, я как раз надеялся на абсолютно противоположное.

Меньше всего мне хотелось торчать в доме за накрытым столом. Все время следить за тем, как я держу вилку и где в данный момент моя салфетка — это самая скучная вещь в жизни, которая только может быть. Утром Анна обещала мне показать их парк, но я не слишком на это рассчитывал. Хотя сама идея мне очень понравилась.

Как оказалось, совершенно напрасно. Анна заранее все спланировала, поэтому наше с ней присутствие за столом даже не предполагалось. Девушка решила, что будет здорово, если мы с ней в парке устроим своего рода пикник. Для этих целей Ланская приготовила корзину, в которую сложила все, что на ее взгляд нам могло понадобиться.

Ну здорово же! Кто бы мог подумать, что мне так просто удастся избежать всех этих застольных разговоров, которые я терпеть не мог. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, что кое-какие формальности все же были соблюдены. Теперь я знал, что отца Ланской звали Василий Дмитриевич, а княгиню Мария Юрьевна. Правда раньше я обходился без этой информации.

На прогулку по парку с нами князь снарядил слугу, который должен был нести следом за нами корзинку с продуктами, однако мы от такой компании отказались. Кому охота, чтобы за спиной брел слуга, который будет внимательно слушать наши разговоры. Так что корзинку я нес сам. Точнее тащил. Она оказалась довольно тяжелой и мне было очень непросто делать вид, что это не составляет мне никакого труда.

Парк в поместье Ланских был именно таким, каким и должен был быть парк древнего богатого дворянского рода. С огромными деревьями, которые посадили здесь неизвестно сколько лет назад, уходящими вглубь тропинками и статуями, которые то и дело попадались нам по пути. Естественно все это было ухожено и содержалось в образцовом порядке. Я бы очень удивился, если было бы иначе.

— Максим, ты тащишь корзину с таким видом, как настоящий рыцарь свою добычу, — усмехнулась Ланская, когда я в очередной раз поставил корзину на траву чтобы передохнуть и сделал вид, что любуюсь парком.

— В каком смысле? — не понял я.

— Такой серьезный все время, — рассмеялась она. — Можешь не стараться. Нарышкин рассказывал мне про ваши выходки, так что я знаю — на самом деле ты не такой.

— Я бываю разным, — ответил я и посмотрел на стоявшую рядом с нами каменную тумбу, на которой сидел грифон с отбитым ухом. — Забавный. Он у вас сторожит что-нибудь?

— Ничего не сторожит, — пожала плечами девушка. — Просто стоит. Отец говорит, что он достался нам от моего прадеда, который притащил его из каких-то руин. Говорит, что это какая-то ценная вещь, но как по мне — просто камень с крыльями.

— Понятно, — кивнул я. — А кто ему ухо отбил?

— Это мы с Танькой, моей средней сестрой. Уже давно, мне тогда семь лет было, — сказала Ланская. — Решили на нем покататься, а он как грохнется с тумбы. У него ухо отлетело, я шишку заработала, а Татьяне от отца влетело. В общем, с тех пор я грифонов не люблю.

— Логично, — улыбнулся я, затем взял корзинку и мы пошли дальше. — У тебя сколько сестер, две?

— Угу, две. Екатерина и Татьяна, — Анна начала загибать пальцы. — Кате девятнадцать, она в «Тирличе» на последнем курсе учится, Тане шестнадцать, она там же на втором курсе, а мне скоро четырнадцать исполнится.

— Как им «Тирлич»? — спросил я. — Я там был однажды. Правда очень давно.

— Зачем? Хотел туда поступать? — удивилась Ланская.

— Не-а, — покачал я головой. — Скорее с ознакомительной экскурсией. Делать на каникулах нечего было, вот я и съездил между делом.

— Молодец, я тоже люблю по всяким новым местам ездить, — ответила она. — Я там была несколько раз. На родительский день к сестрам ездили. А однажды на Новогодней вечеринке у них была, когда Катя на первом курсе была.

— Да ладно? У нас с этим строго, — сказал я. — Родственникам только на родительский день можно, ну и так… Навещать, если что. Но на вечеринках только ученики «Китежа».

— Нет, с этим там проще. Зато у них учителя все какие-то слишком строгие, а особенно директор, — поделилась со мной Анна. — Он на меня когда посмотрел, я сразу подумала о том, что до сих пор таблицу умножения толком не выучила.

— Прямо монстр какой-то, — рассмеялся я, подумав в этот момент о том, что Орлов у нас тоже не подарок. Из-за очков его глаз не видно, но бывает одного выражения лица достаточно, чтобы не то что таблицу умножения забыть, но и имя свое с трудом вспомнить.

— Да ладно, не ври, — сказал Дориан. — Когда директора так боятся, то не совершают поступков, из-за которых к нему в кабинет раз в неделю попадают.

— Так я и не говорю, что я его боюсь, — возразил я. — Просто иногда опасаюсь.

Тем временем мы свернули с основной дороги на узкую дорожку и вскоре вышли к довольно большому пруду. Неподалеку от нас, прямо рядом с берегом, по воде скользили два черных лебедя. Глядя на их высокомерный вид, можно было подумать, что этот пруд и вообще весь парк были созданы специально для их удобства.

Рядом с водой стояла небольшая беседка, которая чем-то была похожа на нашу школьную. Правда она была поменьше, но вот всяких узоров на ней было вырезано больше в несколько раз.

Мы вошли в беседку, я поставил корзину на стол, а Анна довольно шустро занялась сервировкой стола. Вскоре на нем появилась белоснежная скатерть, хлеб, несколько видов мяса, овощи, фрукты и даже бутылка с апельсиновым соком. Глядя на все это, было удивительно, как такое количество еды поместилось в сравнительно небольшую корзину, зато понятно почему она оказалась такой тяжелой.

Как только девушка накрыла на стол, она быстро соорудила пару внушительных бутербродов с мясом и протянула один из них мне. Надо ли говорить, что вновь начали разговор мы лишь после того, как слопали по паре бутербродов и запили все это соком. Что может быть лучше ужина на свежем воздухе возле озера? Разве с этим может сравниться домашняя столовая?

— Так ты пойдешь в «Китеж»? — спросил я у нее, когда мы уже наелись и занялись пирожными.

— Угу, в следующем году, — кивнула она, глядя на лебедей, которые подплыли к берегу еще ближе и теперь нарезали плавные круги перед нами. — Правда сестры говорят, что «Тирлич» лучше. Особенно Екатерина. Она вообще считает, что «Китеж» — это, для…

В этот момент Ланская смутилась и посмотрела на меня.

— Для кого? — удивленно поднял я бровь.

— Для лентяев, — ответила она. — Но я так не считаю. Отец, кстати, тоже. Он говорит, что «Китеж» — это почти такая же древняя школа, как «Тирлич», и существует она еще со времен первых родовых войн.

— Почему тогда твоих сестер отдали туда, а тебя хотят в «Китеж»? — спросил я.

— У меня вроде Дар какой-то сложный. С ним лучше будут работать учителя в вашей школе, — сказала девушка. — Во всяком случае, мне так родители объяснили. Да я и не жалею, у меня там много знакомых учится. Вот ты с Нарышкиным, например. Лучше расскажи мне про школу побольше, а то я про «Тирлич» много чего знаю, а про вашу только слухи в основном. Ты ведь там уже целых три года учишься.

— Сама же говорила, что тебе Нарышкин много всего рассказывал, — улыбнулся я и откусил кусок пирожного, которое оказалось удивительно вкусным. — Он еще дольше меня там, так что побольше знает.

— Я Лешке не верю, — махнула рукой Ланская. — Он половину всего придумывает, если не больше. Я когда младше была, он мне вообще говорил, что вас там каждое утро кормят особым мороженным с охлаждающим заклинанием, которое никогда не тает и всегда такого вкуса, как тебе хочется. Брехло…

— Хм… Было бы неплохо, — согласился я. — Хотя каждое утро — это, конечно, перебор. Нужно чередовать мороженое и яичницу с беконом, вот тогда будет полный порядок.