– Живые, – небрежно бросила Нахи.
– Ладно, зря спросила, – расстроенно пробормотала я.
Не хотела ведь спрашивать… И кто тянул меня за язык? Теперь убеждать себя в том, что тот псих наговорил мне какой-то бред, стало сложнее. Потому что Нахи, сама того не подозревая, подтвердила его слова.
– Еще раз спасибо… онни, – искренне поблагодарила я, после чего обогнула Нахи и вышла из дома, в котором пряталась.
Я уже не волновалась, что пересекусь с Ханылем. Он наверняка отправился искать меня в ложном направлении… Пусть потеряется! Ему повезет, если мы с ним больше не встретимся и у меня не будет шанса выбить ему зубы…
Хоть я храбрилась, на самом деле покушение этого психа серьезно ударило по моему и так пошедшему трещинами самообладанию. Я держалась, но делать это становилось все сложнее, словно я висела над пропастью, цепляясь за отвесную скалу, и быстро слабела, рискуя вот-вот сорваться.
– Ты куда? – догнала меня Нахи.
– Даже не знаю.
А куда я отправилась? Куда мне идти? Что делать? Я решила во что бы то ни стало выбраться из этого странного места, но даже не знала, с чего начать.
– Пойду домой, – решила я, и эта мысль меня приободрила. – Мама наверняка волнуется, куда я пропала.
На самом деле вряд ли мама действительно переживала, что я задержалась после работы. Она вполне могла решить, что мне пришлось остаться в магазине на подольше или же что я встречаюсь с Юной. Но если не вернусь к следующему вечеру… Если не появлюсь на работе… Не напишу и не позвоню… Мама точно забеспокоится. Еще не хватало, чтобы она заявила в полицию о моей пропаже. Конечно, неплохо, если кто-то будет меня искать, вот только полиция не отправляет поисковые отряды в странные места с двумя лунами и безликими… кем бы они ни были.
– Ты знаешь, где твой дом? – удивилась Нахи.
Я шла быстро, подскакивая через шаг, чтобы согреться, и ей приходилось торопиться, чтобы поспевать за мной.
– Я не так хорошо ориентируюсь в Сеуле, чтобы точно знать, где сейчас нахожусь… – поморщилась я. – И этот квартал не узнаю́. Но делать мне все равно нечего. Не думаю, что отсюда так уж сложно дойти до какой-нибудь станции метро или автобусной остановки, а там уже разберусь.
– Нет-нет, – покачала головой Нахи. – Ты знаешь, где живешь? Я не знаю.
Я в замешательстве посмотрела на нее, а потом вздохнула. Точно. Она же немного не в себе. Но не пыталась меня убить, и на том спасибо. Хотя от того психа я, получается, уже знала, чего могу ожидать, а от Нахи – нет.
Я невольно глянула на складной нож в своей руке.
– Не знаешь? – осторожно переспросила я. – Ты имеешь в виду, что забыла?
Нахи задумалась. Тем временем мы завернули за угол и направились в сторону более широкой улицы – плутать по закоулкам смысла не было. Я старалась не рассматривать окна без стекол и проемы без дверей, не поднимать голову к красивому, но жуткому угольно-черному небу и даже не коситься в сторону изредка попадающихся безликих. От их вида меня бросало то в жар, то в холод.
– Наверное, забыла, – безразлично согласилась Нахи.
– И тебя это не волнует? – растерялась я.
– А почему должно?
Я провела ладонью по лицу. Хорошо, лучше мне не задавать ей подобные уточняющие вопросы.
– То есть ты… мертва? – все же не удержалась я, сама не веря в то, что говорю.
– Да. И ты тоже.
– Я – нет, – отрезала я. – Не обижайся, но не расскажешь, как ты умерла?
Я думала, что не стоит ее расспрашивать, но страх улегся, и истерика уже не предвиделась, а мне вдруг стало любопытно, что Нахи ответит. Я не волновалась, что задену ее чувства, потому что до этого она сама называла себя мертвой с той же естественностью, с какой я могла бы рассказать о работе в супермаркете.
Нахи и правда не обиделась, лишь склонила голову набок, вспоминая или раздумывая над ответом.
– Меня убили. Кто же это был… Я не знаю. Наверное, его посадили в тюрьму. А может, и нет. Сколько лет прошло? Надеюсь, он уже умер.
Я нахмурилась, с сожалением и печалью покосившись на невозмутимую Нахи. Ее убили… На ум почти сразу же пришел образ Ку Ары…
А затем я резко одернула себя. Неужели я действительно верю, что Нахи убили?! Неужели верю, что прямо сейчас разговариваю с духом?!
Стереть эту мысль из головы было невозможно, словно ее вывели перманентным маркером, и мне вдруг стало любопытно… А как тут очутился Ханыль? Он молод, так что его тоже могли убить. Он ведь к тому же не выглядел как человек, страдающий от проблем со здоровьем. Разве что с ментальным. Хотя существовала вероятность, и, пожалуй, куда более высокая, что этот придурок погиб в результате несчастного случая.
Пока я размышляла, мы вышли на новую широкую улицу и побрели вдоль дороги. Мимо проезжали автомобили и автобусы с безликими водителями, такие же безликие пешеходы проходили совсем рядом, так что приходилось огибать их по широкой дуге, и в один момент мне показалось, что я все же чуть-чуть привыкла к их виду. Но лишь капельку… Поэтому обморок мне не грозил, но все тело пробирал озноб.
Я также увидела вполне обычного человека: мужчину лет шестидесяти, который, сильно сутулясь, брел, что-то бормоча себе под нос. Ведь нос у него был. И даже глаза и рот. Какое, оказывается, приятное зрелище!
И наконец я заметила вход на станцию метро! «Силлим»…[18] Я мысленно представила карту и, пусть в памяти она нарисовалась покрытая белыми пятнами, поняла, что оказалась в одном из кварталов Кванак-ку[19]. И как меня сюда занесло из Погвандона?[20] На другой берег реки Хан, из центрального района на юг?..
Хотя я помнила как. Вот только не понимала зачем.
Слишком много вопросов, слишком много…
Еще я заметила, хоть и не сразу, одну странность. Не более странную, чем остальное, но весьма необычную: звуки. Они были каким-то… слишком тихими. Звук проезжающих мимо машин, звук голосов прохожих… Они походили на запись, громкость которой убавили. Словно я смотрела дораму и поставила звук на минимум.
– Ты будешь идти за мной? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.
– Ты против? – отозвалась Нахи.
– Нет. Вместе не так… страшно. Просто мне интересно, почему ты меня провожаешь.
– Я кое-кого ищу, – пожала плечами Нахи. – Но не знаю, куда идти. Почему бы не идти вместе с тобой?
– И правда, – согласилась я и снова решилась на риск в виде уточняющего вопроса: – А кого ты ищешь? Своего… убийцу?
– Нет. – Нахи вдруг слабо улыбнулась, но больше ничего не сказала, а я решила не допытываться. Мало ли в какие дебри меня заведут ее ответы.
Мы почти дошли до спуска в метро, и внезапно из-за угла вышел очередной не обделенный лицом человек – вот только от его вида я не сдержала крик и отпрыгнула назад.
Это был мужчина лет тридцати. Его шея была неестественно, слишком сильно вывернута вбок, правая рука – согнута в двух местах, а нога волочилась по асфальту и то и дело изгибалась так, словно вместо коленной чашечки у мужчины был шарнир.
– Что такое? – испугалась Нахи.
– Он… Он… – Я указала пальцем на переломанного мужчину и сделала два шага назад, выскочив на дорогу.
Мимо проехало такси, едва не задев меня, от чего меня бросило в холодный пот, и я, вновь вскрикнув, прыгнула обратно на тротуар, хватаясь за ткань ветровки на груди. Мне казалось, сердце скоро не выдержит.
– А что с ним? – не поняла Нахи.
Она совершенно спокойно проводила взглядом искалеченного мужчину, который медленно прошел мимо, не обращая на нас никакого внимания.
Нахи, будто только сейчас осознав, приподняла брови:
– Ты испугалась его? Но почему?
Я округлила глаза, отвечая на ее вопрос ошеломленным взглядом. Она действительно не понимала, почему я его испугалась?
Голова, казалось, вот-вот расколется на несколько частей, и я, прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Вот – еще одно доказательство, что я жива. Сомневаюсь, что мертвые чувствуют головную боль. Я едва не спросила об этом у Нахи, но передумала. Не хочу знать, что она мне ответит. Только не сейчас.
