Дверь распахнулась, и на пороге появился детектив. Его лицо было искривлено от гнева, но в глазах плескались страх и боль.

– Откуда ты… Что тебе нужно? – Его голос был пропитан злобой и презрением, но я лишь улыбнулась шире. И, опустив темные очки на кончик носа, посмотрела ему прямо в глаза.

Детектив вздрогнул и вскинул брови, но не отвел взгляд.

Не смог.

Вернув очки на место, я протянула ему белую ленту и приказала:

– Убей себя.

Детектив побледнел. Его губы задвигались: он пытался что-то сказать, но не смог, и все же, послушно вытянув руку, взял ленту. Трясясь от ужаса, он сделал три медленных шага назад, а затем обвязал лентой горло и, заведя руки за голову, изо всех сил стянул ее. И тогда зелено-черные пятна плесени, словно множество глаз любопытствующего монстра, появились на стенах в коридоре его квартиры.

Я улыбалась, наблюдая, как начала синеть кожа детектива, как черты его лица искривились от боли, как его глаза окрасились в оттенки ужаса. Детектив упал на колени, хрипя и отчаянно хватая ртом воздух, но продолжал стягивать горло белоснежной лентой. Я не отрываясь смотрела, как он задыхается, пока его тело с глухим шумом не повалилось на пол.

Его мертвое тело.

Я рассмеялась, запрокинув голову…

А после проснулась.

Я рывком села и схватилась за горло, проверяя, что на нем нет ленты, которая вот-вот стянется, чтобы перекрыть кислород. Зубы стучали, но не от холода вокруг, а от растекающегося внутри ледяного испуга. Я обняла себя за плечи, словно таким образом могла остановить дрожь. Носа коснулся горько-сладкий аромат цитруса, но я не поняла, откуда он взялся.

Прикрыв глаза, я постаралась выровнять дыхание. Это всего лишь сон. Всего лишь сон. Проклятье, это просто очередной кошмар. Я ведь даже не слышала ни барабанов, ни гонга… ни чьего-то монотонного пения… Увидела самый обычный кошмар, что неудивительно после всего пережитого: страх, смерть и боль преследовали меня с вечера похищения.

Я поморщилась и вновь легла на спину. Повернула голову, чтобы убедиться, что не разбудила Сончхоля, и увидела, как он сидит, глядя прямо на меня.

– Да чтоб тебя! – вскрикнула я и вновь подскочила. – Ты чего так пугаешь?

Я возмущенно уставилась на Сончхоля, приложив руку к груди и чувствуя, как бешено колотится сердце. Ну нельзя же так!

Сончхоль растерянно приподнял брови и несколько раз моргнул. Он, видимо, не понял, чем так напугал меня, но виновато поджал плечи.

– Прости. Я… не хотел тебя напугать. Просто ты закричала и разбудила меня.

Если смотреть с такой стороны, виновата я. И правда, закричала, подскочила, схватилась за горло, а потом удивляюсь, что Сончхоль проснулся и смотрит на меня.

– Не извиняйся. Это ты прости, что разбудила. Кошмар приснился.

– Раз видишь сны, значит, живая.

В его мягкой улыбке промелькнула добрая насмешка, и я не сдержала ответной улыбки. Сончхоль явно понял, как меня можно утешить, и после этих его слов страх окончательно рассеялся.

– Знаешь, ты нравишься мне все больше, – заявила я.

Сончхоль коротко рассмеялся и покачал головой, но вдруг, внимательно посмотрев на меня, неуверенно протянул:

– Тебе приснился кошмар… Что ты видела?

Я вздохнула. Желания отвечать не было, но и игнорировать Сончхоля – тоже.

– Да странное что-то… Словно я кого-то убила. – Я нарочито небрежно пожала плечами, но нервно сцепленные пальцы и подрагивающий голос выдавали меня с головой.

Сончхоль нахмурился и ничего не ответил. Видя, как он помрачнел, я решила разрядить обстановку:

– Это ерунда, не меня же убили.

Он изогнул брови:

– Надо же… Ты начала шутишь про свою смерть, нуна. Это хороший знак.

– Э, – предостерегающе окликнула его я. – Не напрашивайся.

– А иначе я тебе разонравлюсь? Ты уже пообещала меня защищать, так что не угрожай. И все-таки мне не хочется терять твое расположение, поэтому впредь я буду думать над своими словами, – серьезно заверил он.

Я фыркнула от смеха и кашлянула, попытавшись его скрыть. Сончхоль, заметив это, довольно усмехнулся, а затем улегся обратно на пол, заложив руку за голову и уставившись в потолок. Скосив на меня глаза, он сказал:

– Раз ты живая, ложись спать. Нужно отдохнуть, нас ждет много работы… Мы должны выбраться отсюда.

Я кивнула. Сончхоль прав, но теперь мне казалось, что я не усну… Я хотела спать, но не хотела засыпать. В глаза словно насыпали песка, но стоило вспомнить о кошмаре, как в ушах раздавался мой безумный смех и хрипы того мужчины. Образы уже начали ускользать, размываться, терять краски, но эти детали я помнила. Как и белую ленту – единственное четкое пятно посреди полузабытой блеклости.

– Ладно, но ты тоже спи, – велела я наигранно строго. – Ты и так слабенький, если будешь еще и сонным, что мне с тобой делать?

Теперь уже Сончхоль фыркнул от смеха. Но внезапно легкая атмосфера, повисшая между нами, была безжалостно разорвана лисьим лаем. Я вздрогнула и испуганно посмотрела в окно.

Где-то под ним раздались скрипучие, надрывные и визгливые звуки, злой рык и тявканье. Невольно я вцепилась ногтями в пол и не двигалась, пока лисы не убежали дальше.

Сончхоль тоже помрачнел, пристально смотря в сторону пустого окна. Переведя взгляд на меня, заметил перемену в лице и вздохнул:

– Не думай о них. Сказал же, сюда они не проберутся.

Его голос прозвучал так уверенно, что мне стало легче. Немного. Совсем чуть-чуть. Если я все же усну, в кошмарах за мной наверняка будут гнаться эти прокля́тые лисы… Никогда не думала, что буду так бояться именно этих животных, но теперь мысли о них внушали ужас.

Я не знала, во сколько проснулась во второй раз, но возникало настойчивое ощущение, что снова слишком рано. Я с трудом оторвала тяжелую голову от пола, но продолжать сон все же не хотела – лучше отправиться на поиски выхода.

Если честно, я не была уверена, что выход есть, но эту уверенность себе внушала – подбадривала себя, настраиваясь на работу. Настраиваясь на поиски, вероятно, долгие и сложные. Я не сдамся. Ни. За. Что. Тем более, как оказалось, смерть – это еще не конец. И даже если в этом мире я умру – а я все еще считала себя живой, – то стану духом и продолжу поиски, а затем вернусь в мир людей в виде духа.

Главное, выберусь. Но не сдамся. Мертвая я останусь такой же упрямой.

Так, стоп. Хватит думать о смерти.

Я огляделась, чтобы удостовериться, что все еще в мире духов. Вдруг это был лишь красочный сон? Или же бред, и я очнусь в больнице? Да уж, хорошая перспектива. А может, я действительно была в мире духов, но уже перенеслась обратно в мир людей?

И все-таки нет. Возможно, конечно, я действительно сейчас нахожусь в палате психиатрической больницы, вот только узнать это наверняка не получится. Зато я четко видела, что сижу на полу в спальне погибшей незнакомки, а за окном открывается вид на непроницаемо-черное небо и две луны. И еще мертвый холод… Я обняла себя за плечи, поморщившись. Как же он надоел. Как же я мечтала сейчас погреться на солнце… Или найти работающий обогреватель…

Но вот что – точнее, кого – я не увидела, так это Сончхоля.

– Сончхоль-а? – неуверенно позвала я. – Сончхоль-а!

Никто не отозвался, и, немного подумав, я покинула комнату. В этот же момент из своей спальни вышел безликий мужчина, и я с криком отскочила назад. Я и забыла о нем!

Отшатнувшись, я поскользнулась и упала, и мое сердце замерло от страха, что я сейчас разобью себе голову о стоящий за мной низкий шкаф, но… я просто упала сквозь него.

Вновь вскрикнув, я перекатилась по полу, подскочила на ноги и уставилась на шкаф во все глаза. Проклятье, это действительно ужасно. Лучше бы я ударилась.