Княжна, войдя в палатку, обернулась к Ивану, который остался у входа.

— Нравится? — спросил он.

— Очень, — ответила Софья. — А где же вы будете?

— Да мы не частые гости в постелях, — улыбнулся князь. — У костра спим.

— А... — потянула Софья.

— Ну что ж... — Иван почувствовал себя неловко, и девушка заметила его замешательство.

— Сказать что-то хочешь? — спросила она.

— Нет, Софья, — Ивану тяжело дались эти слова. — Спокойной ночи.

Он опустил полог и зашагал от палатки. А девушка, оставшись одна, покачала головой:

— Ну, князь...

Иван не пошёл обратно к кострам. Сел у дерева подальше от палаток и глаз часовых. Не хотел, чтобы кто-то из воинов сейчас его видел. Голова кипела от мыслей. Если раньше Софья была видением в его голове, то теперь, после встречи, она стала девушкой из плоти и крови, волнующей и притягивающей. Её ум был острым, как лезвие меча, красота чарующей, а нрав добрым и озорным.

Иван сидел, совсем обессилев. Что он может княжне сказать? Что любит её? И что она ответит? Когда ты, князь, успел влюбиться? Ни слова не сказал, ничем себя не проявил, отца раздражаешь, да и лучше тебя жених посватался.

Посидев с полчаса, Иван вспомнил, что надо возвращаться. Дивей, наверное, уже проводил Мариамьяну и теперь ждёт его, чтобы всё обговорить.

Князь взглянул на берег. С того места, где он находился, были видны последние костры часовых. Там расположились люди и лаюны. Ночная тишина вокруг говорила треском поленьев с шелестом листвы, и ветер чуть заметно колыхал ткань палаток.

Иван встал, уже намереваясь сделать шаг, как внезапно увидел... большую чёрную кошку. Не успел заметить откуда она появилась, но увидел, что идёт она от берега и прямо в лес. Зелёные глаза ярко светились, освещая пространство впереди неё.

— Ты? — не поверил Иван, глядя на свою подружку. — Ты откуда здесь? Ведь не было тебя!

Удивлённый князь отправился за кошкой. Через минуту они уже покинули территорию лагеря, остался позади свет костров и факелов, но светлая ночь помогла Ивану не потерять подружку из виду. Она прошла через лес к другому участку берега и, выйдя к воде, остановилась. Поднялась на задние лапки и начала расти. Шёрстка опала, сгорев синим пламенем, и вместо чёрной кошки встала обнажённая златовласая девушка, в которой Иван мгновенно узнал Софью.

И в тот же миг его бросило в жар. Так это с княжной он играл у костра в Риправе! Это она помогла ему на совете! Провожала его домой! И сейчас стоит перед ним без одежды с распущенными волосами...

Софья вошла в воду. Резвилась она не хуже русалок, красиво поднимая стройные ноги. Лунный свет скользил по её прекрасному телу, а Иван стоял заворожённый, следя за её движениями. Княжна, вдоволь наигравшись, поплыла к берегу. Уходить она не торопилась. Села на песок, потёрла о него ступни и подняла голову к ночному небу. Ветер тянул её длинные волосы.

Иван всё убеждал себя, что едва Софья начнёт вставать, он затаится. И она даже не узнает, что он тут. Но внезапно, вместо того, чтобы оставаться в темноте леса, он шагнул на берег. Будто его разум уснул. И забыв обо всём, он потянулся к девушке, что смотрела на звёзды глазами, сияющими колдовским зелёным светом даже в человеческом облике.

Иван шёл к ней, неслышно наступая на песок, но Софья почувствовала кого-то рядом и быстро обернулась. А увидев князя, вскочила на ноги и замерла. Как и он сам.

Какое-то мгновение мысль убраться отсюда ещё пыталась сдвинуть Ивана с места, но всё в нём этому воспротивилось. Щёки его горели пламенем, а взгляд скользил по прекрасному телу княжны. Не чувствуя ничего, кроме жара, Иван шагнул к ней, силой прижал к себе и поцеловал. Схватил мягкие губы Софьи грубо, не умеючи, и не отпустил её, когда девушка подалась назад, пытаясь оттолкнуть его. Но внезапно княжна сильно ударила Ивана ладонями в плечи, заставив всё-таки отпустить её.

— Обернись! — хриплый шёпот не успел обратиться в крик, но сверкающий взгляд Софьи отразил... движение за спиной князя.

Он развернулся молниеносно, сразу под удар когтей...

***

На пляже Дивей и Мариамьяна так и говорили. Уж больно много о чём было интересно друг друга поспрашивать. Над всем берегом остались только два их голоса. Но говорили тихо, чтобы чужой сон не беспокоить. Часовые поглядывали на них с улыбками.

Северсвет, оставшийся возле одного из костров, потянул носом воздух и нахмурился. Запах Ивана ослаб. Князь ходил младшую княжну в палатку провожать, а потом сидел в лесу. Лаюна его чувствовал. Но внезапно запах ослаб. Значит, ушёл.

Северсвет немедленно поднялся. Надо проверить, может, Иван где-то в палатке уснул. Может, у Бавы. Не успел лаюна сделать шаг, как внезапно почуял и другой запах. Но так неожиданно он в воздух вошёл, что Северсвет в первую секунду и не понял кого носом поймал. Остальные лаюны по всему берегу тоже подскочили, учуяв угрозу. А в кронах деревьев, ближайших к пляжу, внезапно появилась белая пелена — словно густой белый дым мощным потоком вырвался из глубины леса...

— Гандарвы! — вопль Северсвета поднял часовых и воинов по всему лагерю.

А белый дым почернел в мгновение ока и исчез, пронзённый изнутри заострёнными ветками, и на берег обрушились скопления торчащих шипов, будто огромные комки из сломанных и слипшихся вместе деревьев, в которых едва угадывалась человеческая фигура.

Они смели ударом первых часовых, задели пламя костров и уже горящими покатились к палаткам. Подожгли ткань мгновенно! Но людей внутри уже не было. Крик лаюн разбудил воинов, и они успели выскочить наружу за мгновения до того, как гандарвы раздавили бы их во сне.

Люди ринулись в бой, рубили ветви-шипы мечами, но мало кто успел надеть кольчуги, а заострёнными шипами гандарвам было легко пробить тело человека. Протыкали воинов насквозь.

Северсвет побежал к Дивею. И Хорук с риправскими воинами тоже к нему, потому что рядом с Ланитой осталась княжна.

Дивей, схватив меч, завернул Мариамьяну за спину, и едва шипастый шар докатился до них, раскрутил оружие в руках. Первые же ветки, которыми гандарв их проткнуть хотел, Ланита раскрошил на кровавые опилки. Тут и воины Риправы подоспели. Северсвет, подскочив к Дивею, крикнул:

— Ивана в лагере нет!

— Что? — Ланита замер.

— Где Софья?! — спросил Хорук Мариамьяну.

Он уже послал половину отряда к той палатке, куда Иван проводил младшую княжну, но по тому месту, где она стояла, катались одетые в древесную броню гандарвы, издавая грохочущий треск и распахивая кровавый песок ощеренными шипами.

— Не знаю! — кричала в шуме голосов и звона оружия Мариамьяна.

Бой шёл. Пелену дыма и огня прорезали острые ветви и лезвия мечей.

— Северсвет, ищите! — крикнул Дивей. — Ищите обоих!

Лаюна немедленно свистнул своим, и оборотни попытались ринуться в лес. Но у них не получилось выйти из схватки. Гандарвы не намерены были кого-то отпускать. Лаюн ловили и скручивали мощными ветвями, как спрут свою добычу. Воины шли на помощь, окружали каждый шипастый шар, срубали ветви-шипы и добирались до тела. Вгоняли лезвия по рукояти, и только тогда с воплями боли затихал древесный треск.

Тела гандарвов после смерти теряли свою броню и принимали человеческий облик. В кровавых пятнах на песке их оставалось всё больше. И уже было понятно, что людей, несмотря на потери, им не сломить. Последние гандарвы отступили в лес, откатились в деревья и, словно слились с ними, исчезая из виду. Но преследовать их было некому. Берег тонул в крови и стонах раненых. Северсвет смог подняться, всего пару рёбер гандарв ему сломал, когда скрутил, но многие оборотни не встали. Лапы были переломаны. Воины, кто остался на ногах, подбежали к Ланите:

— Дивей, жив?! Где князь?!

Ланита вырвал меч из груди хрипящего последним вздохом гандарва, отпихнул его ногой и огляделся, тяжело дыша. Острыми шипами ему руки и грудь порезало, но ни боли, ни крови Дивей не чувствовал и не замечал. Сразу крикнул Северсвету: