Оборотень клацнул зубами и оглядел своих:

— Ну что, как сходили? Не зря?

С Харом пошли трое. Кому не терпелось на князя Рилевы посмотреть и зубами его пощупать. Им пришлось потрудиться, чтобы попасть в город. Из Навии сюда путь не такой уж и близкий. Но хорошо, что праздничные дела в Риправе привлекли много гостей. Поймать на дороге путников и по частям их в землю зарыть труда не составило. Оборотням нужна была одежда. Потом побрились, постриглись, в реке помылись. Зелье, чтобы волчий запах отбить, сварили на месте перед входом в город. А внутри вели себя, как люди. И вот всё получилось.

Карай, отвечая на вопрос, сказал:

— Надо думать где взять его сможем. В дороге князь с отрядом. Его людей в деле мы посмотрели. Не надо бы нам нападать, когда их много.

— Дома, — оскалился Хар.

— В Рилеве, что ли? — один из оборотней удивлённо вскинул бровь.

— Только там, — уверенно повторил Хар. — На родной земле удар по всем попадёт. Столько берегли и не справились. Воины его охраны кровью и слезами упьются, когда князя потеряют.

Карай нахмурился. Подумал о том, что не так это просто.

— Лучше всего прямо на берегу, — улыбался Хар, мечтательно глядя в небо, — чтобы его кровь в воду текла, а Душа реки ничего сделать не могла.

Оборотень с большим удовольствием слушал в городе всё, о чём говорили люди. Легенда о том, что князья Рилевы связаны с рекой, и потому в её водах смерть им не страшна, прям в душу Хара запала. Он, конечно, об этом и раньше слышал, но сейчас воспылал желанием проверить, правда ли это.

— Я б его рвал, — хрипло произнёс оборотень, — а потом в воде топил, а как раны зажили, снова рвал бы и снова топил.

Голос Хара пропал в горле. Оборотень сглотнул, взял флягу, что от убитых людей осталась, сделал глоток и перебросил флягу Караю.

Тот отпил и пожал плечами:

— Ну можно и так. Только долго провозимся. Сколько выжидать придётся?

— А чего нам делать? — усмехнулся Хар. — Побродим, последим, покараулим.

Над головами оборотней внезапно зашевелилась листва. Из кроны вниз по стволу до самой земли скатился большой шар, сплетённый из множества древесных ветвей.

— Да покажись уже, — насмешливо зарычал Хар.

Ветви, образующие шар, размягчились и свернулись, подтягиваясь к белеющему телу гандарва. Обернувшись вокруг него, уменьшились и стали ему одеждой. А полупризрак, приняв свой человеческий облик, сел перед костром.

— Сколько своих приведёшь в Рилеву? — спросил его Хар.

В белых глазах гандарва ярко отражались языки пламени.

— Тебе хватит, — ответил он.

Оборотень оскалился:

— Как убивать людей не забыли?

Он и закончить не успел, как рука гандарва молниеносно вытянулась в длинную ветвь, покрытую острыми сучьями, и обернулась вокруг его груди. Огромный шип на конце упёрся в горло. Хар так и улыбался, и на лице гандарва тоже губы изогнулись.

— Не забыли, — произнёс он.

— Верю, — кивнул оборотень.

В своей древесной броне с ветками-пиками, гандарвы в бою, ой как хороши.

Полупризрак отпустил Хара. И оборотни, посмеявшись, расположились на ночлег. Костёр медленно потухал. Огонь был не нужен. Ночь тепла и светла. Сейчас много таких будет. Хватит на то, чтобы обойти рилевские леса и подумать, где и как засаду поставить. Недолго мальчишке осталось в князя играть.

Над красавицей Левой рекой летело раннее утро. Ветер кружил над водой, ловя тонкую рябь и свет встающего солнца в прозрачных волнах. Небо окрасилось в голубой, поля легли в золото, а тёмный в серой утренней дымке лес, снова позеленел. В густой траве на высоких берегах зазвенели кузнечики.

Пространство над городом было чистым, ни одной строительной башни, дыма костра и летящих опилок. Рилева цвела садами, омываемая утренним ветром. Просыпался красивый молодой город. На широких улицах было ещё пусто.

Возле княжеского дома Иван и Дивей вместе со строителями изучали чертежи на огромном полотне. Большая часть изображений была обведена синим цветом, то есть уже сделано. Есть княжеский дом, казармы, конюшни, оружейные и внутренний речной канал. Но сейчас мастера работали над украшением двора: садами, кустами и беседками.

— И куда мы это всё напихаем? — засмеялся Дивей, оглядывая полотно.

— Не торопись отказываться! — ответил старший мастер. — Мы же хотим, чтобы двор был лучше всех?

— Мы-то хотим, но тут лес будет, — возразил Иван. — Насадим ёлок на площадке перед домом.

— Нет, — мастера стояли на своём. — Площадка останется свободной, мы её просто красиво окружим.

— Только не переусердствуйте, — посоветовал князь.

За прошедший с момента поездки Ивана на совет месяц, Рилева расцвела, как весенний цветок. Ещё затевая большую стройку год назад, молодой князь прежде всего занялся сторожевой стеной, рвом и речными каналами. Потом дорогами внутри города и домами жителей. До княжеского двора добрались только вот-вот. Но, наконец, вокруг была только красота. Все старые, потемневшие от времени постройки исчезли, уступив зданиям из камня и полированных брёвен. Любо дорого было смотреть.

И внутри дома работу закончили. Княжеские покои отделали резным деревом от пола до потолка, положили мягкие ковры, поставили кровать из кованого железа и закрыли её мягкой льняной постелью. Окна убрали в богатые занавески, расшитые золотом и установили люстру на двести свечей.

Только Иван там не спал. Весь месяц князь, в простой рубахе, а то и без неё, работал со строителями. Камни укладывал и брёвна пилил, ездил на реку за песком. Там разбили палаточный городок, уличную кухню и ночные костры. Песка надо было много, так что недалеко от берега, считай, котлован вырыли.

На солнце Иван загорел, мозолей на руках и ногах натёр, иногда и кровавых. Но так обычно и бывало, так что никто внимания не обращал, а вот то, что князь улыбаться перестал... Вот это все заметили.

Из Риправы Иван вернулся совсем другим. Будто подменили. Красивую улыбку Рилевича с ямочками на щеках, в которую все влюблены были, уже месяц никто и не видел. И глаза странные стали. Раньше огнём играли, а сейчас будто пламя изнутри их выжгло. Потемнели.

Никто понять не мог что не так. Ведь совет хорошо прошёл! Столько Иван для этого старался и столько получил. Больше чем ожидал. Люди почувствовали, что жизнь в их земли возвращается. Наконец, стало можно князя князем называть и тайну больше не хранить. Наконец, открыты границы, и в город начали гости ездить. Купец Данила за месяц аж два раза приезжал. И других купцов позвал. На торговых площадях Рилевы теперь было не протолкнуться. И постоялые дворы начали скорее открывать, потому что стало ясно, что гостей будет только больше.

Дивей и Бава всем рассказали, что на совете верховная берегиня была и сама за Рилеву выступала, что князья Велиречи её поддержали. Ну, кроме одного, но оно уж не так важно.

Так что почему Иван такой вернулся, поначалу никто не понял. Но потом, разговорами понемногу вытянули подробности от Бавы. Тот язык за зубами держать не умел и всё выдал. Дивей с ним по секрету поделился тем, что Иван младшую княжну забыть не может. Златовласая девушка, которая и слова ему не сказала, и не взглянула ни разу добром, из мыслей его не уходит.

Иван простить себе не мог, что сам не попытался. Даже не заговорил с ней. А теперь каждую ночь видел её. Едва один оставался, как мыслями снова был в праздничном зале и смотрел на прекрасную княжну, и говорил с ней, и даже обнимал. Потому и оставаться наедине с собой Иван не хотел. Работал от рассвета до заката и спать ложился там, где работа застанет. Бывало, и на берегу в палаточном городке, среди строителей и воинов охраны.

Дивей пытался, конечно, с братом поговорить и помочь, но разве сердечному делу поможешь? В очередной раз, как остались ночевать у костра среди палаток, Ланита сел рядом с Иваном и серьёзно спросил:

— Ну чего страдаешь? Если так дорога тебе княжна, чего сидим? Давай свататься поедем!