Князь не сразу ответил. Думал, глядя в огонь, а потом тяжело вздохнул:

— Софья мысли мои не отпускает и тело держит. Ни спать, ни есть не позволяет, в горле жажда, и ничем её не унять. Только пустое это всё. Софья от меня далеко, и к ней уже Милояр посватался.

Об этом им Данила рассказал.

— Ну посватался и посватался, свадьбы-то не было ещё, — возразил Дивей. — Ты сам говорил: до последней минуты сдаваться не надо. Теперь вот следуй своему же совету. Вдруг понравишься княжне?

Иван покачал головой:

— Она на меня и не взглянула.

— Ну жди дальше тогда, — хмыкнул Дивей. — Сейчас замуж она выйдет, а ты будешь другую невесту себе искать.

На лице Ивана черты скривились, будто от боли.

— Не хочу другую, — прошептал он. — Не будет другой.

Ланита больше ничего не сказал. Было ясно, что влюбился Рилевич крепко. Теперь долго это чувство его не отпустит. Но риправская княжна действительно никак не могла стать его женой. Миша свою дочь точно к рилевскому князю не отпустит. И пытаться не надо. Иван это знал. Единственное, что ему осталось — эту боль перетерпеть и дальше жить. Но пока плохо у него получалось.

Дивей, видя это, мучить брата разговорами перестал. И уже несколько недель Иван занимался стройкой, ездил с отрядами в лес, если где нечисть заметили, и ни с кем не говорил. Только по делу. Как вот сейчас — обсуждая рисунки княжеского двора, которые принесли ему строители.

После разговора с ними день пошёл обычно: отобедали с воинами в расположении, потом отдохнули и собрались проехать по городу. Иван и Дивей седлали коней вместе с воинами княжеской охраны. Пока седлали, подошёл Бава и тоже напросился на объезд владений. И Северсвет как раз явился.

Лаюна вернулся с дальнего обхода и шёл доложить князю, что патрули вокруг Рилевы надо усилить. Иван понял, что скажет ему Северсвет, ещё из далека увидев его лицо. Очень заметна была тревога.

За этот месяц многое изменилось в охране города и земель. Вернулась с обучения у поляниц ещё сотня воинов. Воевода Горан сразу определил их на службу, и теперь дальние патрули стали работать постоянно. Раньше на это людей не хватало.

Но вместе с охватом большей территории княжества появились и новые подозрения. Лаюны и волки-оборотни, которые были в составе патрулей, стали говорить, что уже несколько раз им показалось, будто чуют незнакомые запахи. А то, что определить не можешь, вряд ли будет чем-то хорошим. Так враг прятаться может — под чужим запахом.

Северсвет подумал и о гандарвах. Хоть и говорили, что их мало осталось, но Рилеву они знали вдоль и поперёк. Явиться могли в любом месте. У поляниц и в самой Рилеве оставались образцы их запаха — куски засушенной кожи и волос. Но учуять запах гандарва было чрезвычайно сложно, а идти по нему вообще не возможно. Полупризраки по земле почти не ходили. Всегда прыгали через пространство по своим дорожкам. Тем и опасны были — при атаке их заранее не учуять. Только когда появятся рядом.

Северсвет, подойдя к Ивану, подтвердил его подозрения.

— Мои снова сегодня кого-то почуяли, — сказал лаюна. — Кого — не поняли, и быстро запах исчез. Не к добру, князь. Возьми ещё воинов в свою охрану.

Иван усмехнулся:

— Эдак я всех к себе возьму. Кто земли-то охранять будет? На прогулку с нами пойдёшь?

— Пойду, — согласился Северсвет.

Сейчас вообще лучше от князя не отходить.

Но пока отряд собирался, с обзорной площадки внутренней стены внезапно прозвучали голоса часовых:

— Князь! Сокол!

Иван обернулся и едва успел вытянуть руку. На неё опустилась птица с рисунком золотой секиры на крыле. В голове князя прозвучало:

— Приветствие тебе, Рилевич. Отряд Риправы идёт в Данатию. Просит разрешения пройти через твои земли по юго-восточной дороге. У границы будут к вечеру.

Иван улыбнулся, услышав такое. Приятно, что соседи всё же решились дороге через Рилеву довериться.

— Скажи, пусть идут, — разрешил он. — Доброго пути.

Дивей и Бава подошли, с интересом глядя на птицу.

— Что у нас? Неужели гости из Риправы? — спросил Ланита.

— Ага, — кивнул Иван, — отряд в Данатию идёт через наши земли...

Сказал и замер, потому что внезапно вспомнил кое-что. В Данатию? Через месяц после совета? Ох, ты!.

— Постой-ка, — остановил он сокола, который уже собрался крыльями взмахнуть и улететь. — А зачем едут? Что в Данатии делать будут?

И услышав ответ, почувствовал, что ноги не держат.

— Княжны едут на чародейские игры, — сказал сокол.

— Большой отряд? — Иван мгновенно собрался.

— Двенадцать человек.

— Хорошо вооружены?

— Хорошо.

— Возвращайся к ним и скажи, что встречу их, — приказал Иван.

— Да, князь, — ответил сокол и взмыл в небо так же стремительно, как и прилетел.

Иван ещё секунду стоял, собираясь мыслями, а Дивей и Бава с любопытством смотрели на него.

— Ну-у-у? — вопросительно потянул последний.

К парням подошёл Северсвет. Он-то сразу понял о чём князь забеспокоился.

— К ночи будут у нас, — произнёс лаюна. — Это не хорошо. Дорога им незнакомая, да и в ночь кто только не вылезет.

Именно об этом Иван и подумал.

— Северсвет, бери своих, идите навстречу, — сказал он. — Вы быстрее доберётесь. Мы следом.

Лаюна немедленно обратился в собаку и помчался звать остальных. Им-то собираться в путь не надо. На лапы встал и пошёл.

Дивей и Бава всё без указаний поняли. Надо оружие взять и выдвигаться.

Но Иван ещё стоял. Сердце у него билось очень громко. Софья к вечеру будет в его землях, совсем рядом окажется. Да только надо ли... встречаться с ней? Может, просто пропустить отряд под охраной лаюн и душу себе не бередить.

Дивей усмехнулся, глядя на лицо брата:

— Чего, храбрый Рилевич? Испугался?

Иван набрал воздуха в грудь, подумал и выдохнул:

— Поздно испугался, надо было сразу. Едем.

***

К вечеру, на границе княжества конный отряд подходил к развилке. Одна дорога вела дальше на юг в обход рилевских земель, а вторая поворачивала в лес.

Старший воин отряда — десятник Хорук, оглядев нужный им путь, уходящий в чащу деревьев, покачал головой:

— Вот как нас угораздило?!

Это ж надо было к ночи к рилевским землям подойти. Думали же, что днём ещё войдут, затемно минуют всю территорию княжества и к ночи окажутся уже в Данатии. Но не получилось так.

Хорук взглянул на княжеских дочек и не смог удержаться:

— Всё из-за вас! Хоть здесь ночуй!

Девушки ехали в середине отряда среди воинов, одетые в обычную воинскую одежду, и всю дорогу как могли капризничали. Парни уже смеяться начали. Первый раз такое видели, чтобы Софья с Мариамьяной громко ныли что устали, что надо привал, что надо водички свежей во фляги набрать, а то это уже тёплая или наоборот холодная, или кольчуги им плечи натёрли, и надо бы снять. А потом надо обратно надеть потому что: ну как же без кольчуги? И на ходу этого сделать нельзя, надо обязательно встать где-нибудь...

В общем, поэтому только к вечеру и добрались до Рилевы. Да только, похоже, княжны так и хотели. Ещё утром стали просить Хорука отправить сокола к рилевскому князю.

— Здесь ночевать не будем! — сразу сказала Мариамьяна в ответ на слова десятника. — И так времени сколько потеряли.

— Ага, вот именно, — хмыкнул Хорук.

— Едем, едем, — поддержала Софья. — На ночлег можно у реки остановиться.

— Ни в коем случае! — десятник чуть не зарычал. — Если дальше едем, то ночевать вообще не будем! Рилевские земли ночью опасны!

— Тогда в город! — хором сказали княжны. — В Рилеву заедем!

Хорук подумал и снова хмыкнул, на этот раз сурово:

— Через моё тело мёртвое, бледное и холодное.

Девушки засмеялись, зная почему так им ответил старший отряда. Отец строго настрого запретил заезжать в Рилеву. Едва-едва разрешил короткой дорогой по землям княжества проехать, но при этом сказал: ни ногой в сторону города.

Хорук тяжело вздохнул, оглядел воинов и спросил: