— Площадь полна! Девушки, давайте быстрее!

— Ты ещё! — гневно воскликнула старшая помощница.

Пятисотник засмеялся. Да видел он, как отряд помощниц летал повсюду за князем, а потом расположился в главном зале с охапками праздничной одежды, понимая, что это единственное место, куда он всё равно явится, где бы его не носило.

К груди Миши приложили чёрную рубаху, расшитую золотом по манжетам и горловине.

— Пойдёт? — спросила старшая помощница.

Князь наконец согласился, а Глеб напомнил:

— В небе пятая полоса пошла.

— Галопом они, что ли, едут по кольцевой? — проворчал Миша, одеваясь. — Где Добир, кстати?

— В кресле сидит, — ответил Глеб, — на крыльце.

— Ага, не пошёл всё-таки, правильно, — Миша взглянул на Софью: — Добир своими воинами в этот раз не командует, доверил внуку своему Милояру. Что скажешь о нём?

— О Милояре? — Софья приподняла чёрную бровь.

Мариамьяна усмехнулась:

— Папа, опять сватаешь ей жениха?

— Конечно сватаю! — и бровью не повёл Миша. — Ты вот у меня умница, с женихами дружишь. Рано или поздно понравится кто-нибудь, замуж отдам. А сестра твоя косы длинные отрастила и думает всё — на этом её женская работа выполнена.

Девушки засмеялись, и Софья на вопрос ответила:

— Хороший князь Милояр. И собой хорош, и умом. Но только не мой он. Не запал в сердце.

Мариамьяна покачала головой, но про князя Рилевы, конечно, ничего не сказала.

— А ты присмотрись! — попросил Миша. — На празднике сегодня поговори с ним. И потанцуй.

Софья вздохнула и опустила голову в знак согласия. Как просьбе отца отказать?

Миша улыбнулся, быстро набросил на свои широкие плечи плащ, отороченный золотой каймой, и расправил сам, хоть помощницы и порывались.

— Всё, всё, бегите парад смотреть, — приказал он девушкам и повернулся к дочкам: — Ну, красавицы мои, пойдёмте!

Воины охраны построились, образовав живой коридор, в конце которого встали князь и обе дочки, и потянули за кольца створок, открывая двери. В зал ворвался гул множества голосов и золотой свет яркого солнца, опекающего большую площадь.

В небе летела радуга. Высоко над флагами, украшавшими трибуны зрителей, её вели за собой соколы. Искрящийся порошок, сделанный Мариамьяной, распылялся с их крыльев в воздух, образуя одну цветную полосу за другой.

Люди на трибунах захлопали, приветствуя князя и его дочерей. Почётные гости Риправы, ждавшие на крыльце, тоже поднялись со своих мест поклониться им. Глеб вышел вперёд и спустился на широкие ступени, наблюдая за возникающей в небе ярко-жёлтой полосой. Она была последняя. Следом за её появлением раздался звук множества рожков. Трубили парадные направляющие, которые вели колонну.

— Встречай Риправа! — громко объявил Глеб. — Гости пожаловали!

Под аркой ворот над дорогой, входящей в круглое пространство нарядной площади, засверкали голубые полотнища.

— Едут, едут! — восторженный ропот разнёсся среди людей.

Показались первые воины, держащие на высоко поднятых руках волшебное полотно, отражающее небо, словно зеркало. Так, по старой традиции, показывая прибытие князей по реке, а дальше...

Трибуны прямо загрохотали, узнав своего воеводу. Старший воин Риправы в праздничном боевом облачении въехал на площадь на своём гнедом коне с чёрной гривой.

— Приветствуй, Риправа, веду твоих гостей! — крикнул Прам.

Под аркой ворот показалось первое знамя — тёмно-синее, с изображением вставшего на дыбы жеребца, за спиной которого скрестились копья.

— Таман! Таман едет!

Над всадниками Данатии, въезжающими под своими знамёнами, полетели цветочные лепестки, которые бросали жители города. Воины, грациозно отведя руку с поводьями, повернули лошадей на полукруг вдоль трибун, а во двор заезжали следующие отряды.

***

Тень арки дала мгновение отдыха. Иван зажмурился, глубоко вдохнул, и восторженный гул накрыл его с головой. Открыв глаза, он увидел тянущиеся по обеим сторонам площади высокие многоярусные помосты, украшенные цветами и полотнами. Оттуда на колонну воинов смотрели жители Риправы.

Взгляды множества людей, едва скользнув по первым четырём отрядам, устремились на зелёный флаг с изображением скрещённых боевых топоров.

— Вон они! Вон, пятые! Рилева! — восторженные крики прорывались даже сквозь общий гул.

Люди вставали с мест, чтобы лучше рассмотреть молодого князя. А тот, взглянув на трибуны, побледнел. Столько глаз на него посмотрело. Иван почувствовал лёгкий холодок. Стало не по себе, будто он снова стоял раздетый перед князьями.

Иван невольно обернулся и посмотрел на своих парней. У всех ощущения были те же самые, что и у него. Ловя на себе взгляды множества людей, они растерялись и поэтому старались смотреть только вперёд. Дивей, ехавший сразу за Иваном, внезапно улыбнулся и кивнул ему на что-то впереди. Тот взглянул и увидел две знакомые фигуры. Перед невысоким забором, отгородившим трибуны, стояли Данила и Байборт. Купец радостно замахал Рилевичам рукой. Ивану от присутствия дружеских лиц в незнакомой толпе стало легче.

А меж тем, среди множества собравшихся, несколько человек смотрели на рилевского князя гораздо более внимательно, чем остальные. Стояли они вместе, одеты были как все, ничего их не отличало от простых жителей Риправы и пожаловавших в город гостей. Объединял их только хищный блеск в глазах, так явно проявившийся при виде молодого Рилевича, и улыбки до острых клыков. Но в таком разнообразном скоплении народа никто не мог этого заметить. Как и все, оборотни приветствовали рилевский отряд и улыбались искренно. Лишь радовались другому. Тому, что не зря рискуют, проникнув в защищённый город и выдав себя за людей. Но сейчас действовать навийским оборотням было нельзя, так что, прячась среди жителей, они просто наблюдали за праздником.

Парадная колонна продвигалась через нарядную площадь к огромному крыльцу княжеского дома. Воевода с помощниками подъехали первыми и развернулись к трибунам лицом. Отряды выстроились за ними. Направляющие отъехали и отсалютовали, что построение закончено, а Иван, наконец, оглянулся посмотреть на крыльцо. Оно оказалось справа за спиной.

Миша стоял в чёрной одежде, расшитой и украшенной, как подобает князю богатейшего княжества, а с обеих сторон от него сияли две девушки. Одна черноволосая, кудрявая, в красном платье, расшитом золотом, вторая светлая, с прямыми и гладкими волосами, в золотом платье с шитьём из красных драгоценных камней. Даже с расстояния Иван видел, что княжеские дочки совсем не похожи друг на друга, но обе очень красивы.

И госпожа Видана в голубом наряде сверкала, будто дневное небо, но полное звёзд. Её сопровождающий Лан стоял за её креслом, опираясь на него локтями. Простую чёрную одежду так и не сменил, будто праздник его не касался. А может быть потому, что не хотел обращать на себя лишнее внимание. Иван снова поймал на себе его взгляд. Лан улыбнулся князю Рилевы так, словно хотел его ободрить. Иван ответил на это благодарным поклоном.

— Приветствую всех! — пролетел над площадью звучный голос князя Миши, и трибуны затихли.

— Снова принимает Риправа гостей. Снова все флаги на стенах нашего города! Вся Велиречь у нас гостит! Разве мы не молодцы?

Радостные возгласы со всех сторон всколыхнули тишину.

— Так пусть начнётся сегодняшний день и продлится дольше, чем солнце стоит над землёй! — громко объявил Миша.

Его слова подхватил бой барабанов, и впереди своего отряда выехал князь Таман.

— Спасибо на добром слове! — крикнул он. — Приветствует тебя, Риправа, Данатия!

Косым движением Таман обнажил меч и вдруг поднял коня на дыбы. Даже с боку, как смотрел Иван, было впечатляюще, а уж с трибун и говорить нечего. Люди восторженно захлопали. Все пятьдесят воинов оказались на середине двора молниеносно. Лошади сорвались с места и поднялись на дыбы, а воины, не останавливаясь, рубили вокруг себя мечами, будто оказались в самом центре схватки со множеством противников.