— Аж зубы сводит у меня. Собрались кучкой: жена моя со снохой и назвали! Личико милое, видите ли, и глаза яркие. А я сразу сказал: а когда щетиной обрастёт, новое имя давать будете? Какое? Щетинощёк? Да кто ж меня слушал.

За столом смеялись, и сам Милояр тоже. На деда не обижался.

Раслав представил Рилевичам всех князей, и завтрак пошёл весело. Все присутствующие много лет собирались каждый год на совет в Риправе. Это для Ивана и Дивея всё было в новинку, и страшно обоим от того, что ждёт впереди, а остальные-то на праздник приехали. К тому моменту, когда помощницы поставили на стол чай, в дверях показался и старший воевода Риправы.

— Доброе утро, Прам! — встретил его Таман. — Иди с нами чай попей!

— Да ещё затемно с Глебом чаёвничали, — отмахнулся воевода, но за стол, конечно, сел.

— Как у него там? — спросил Раслав.

— Он уже привык по неделе не спать перед праздниками, — отмахнулся Прам.

Девушки поставили перед ним кружку с ароматным горячим напитком.

— А что в городе? — присоединился к разговору Милояр.

— Улицы перекрыли, — рассказал воевода. — Всю кольцевую, по которой наша колонна на площадь приходит, украсили лентами и веточками с плодами. Сейчас ехал, красота такая.

— Веточки с плодами? — засмеялся Милояр. — Да ты что? Ведь к обеду объедят!

— И пусть, — отмахнулся Прам. — Нам главное, чтобы на время парада продержалось, а потом пускай ребятишки собирают.

— А на площади нынче как? — спрашивали князья.

— Там на входе железные арки сделали, — воевода рассказывал вкратце, вперемешку со словами делая глотки. — Высокие, тонкие, одна арматура и вьюнок, а красиво так, сам не ожидал.

— Эх, сколько ковали?

— Нисколько, — усмехнулся Прам.

Недоверие на лицах князей уступило улыбкам:

— Ясно. Без дочек Миши не обошлось.

Раслав заметил недоумение Рилевичей.

— Мариамьяна и Софья волшебницы от рождения, — объяснил он, — они и не такое умеют, а уж металл погнуть им ничего не стоит. А вы не знали? О! О самом главном-то и не спросили. Девицы-то на выданье!

За столом прошёл смешок, а Иван с Дивеем смущённо переглянулись. Не нашли, что ответить.

— Надо собираться, — вздохнул Прам, ставя пустую кружку на стол, и при этом взглянул на рилевского князя: — Твой отряд, смотрю, у входа стоит. Как рано приехали-то, молодцы!

Иван отвесил лёгкий поклон воеводе за похвалу, а сам взглянул на Баву:

— У меня достойный помощник.

Бава лицом расцвёл, как ромашка, и поднялся из-за стола.

— Отпусти, князь, пойду к воинам, — попросил он, — одни стоят, скучают.

Прам с доброй улыбкой поглядел на достойного помощника. Иван отпустил его, и как Бава ушёл, князья тоже зашевелились.

— И правда, пора, — сказал за всех Раслав, — сейчас уж и мои подъедут.

Закончив утреннее застолье, важные правители земель Леворечья отправились в свои комнаты за парадными принадлежностями, и только молодые Рилевичи остались возле воеводы, потому что сразу оделись как подобает.

Прам, поглядев на них, одобрительно кивнул:

— Пойдёмте. Тут пока разоденутся в ленты да украшения...

Они вместе направились на крыльцо и едва вышли, увидели рилевских воинов. Бава построил их перед ступенями в две шеренги. Лошади стояли ноздря в ноздрю, ровно. Утреннее солнце сверкало на лёгкой броне, отполированной до блеска. При виде своего князя, воины обнажили мечи, провернули оружие в руке и поклонились, отведя лезвия вдоль боков лошадей назад.

Воеводе Праму приветствие понравилось. По его улыбке было заметно.

— Утро доброе! — громко обратился к своим людям Иван. — Как на новом месте? Невест во сне все видели?

Парни засмеялись.

— А я вот ночью только кошку видел, — добавил князь, вспомнив свою подружку.

В воротах показались всадники со знамёнами Данатии, и за ними большой отряд Раслава. В течение получаса приехали все. На просторном гостевом дворе стало не протолкнуться.

Князья построили свои отряды сами в нужном порядке и заняли места во главе. Рилевских воинов пропустили в центр колонны и замкнули с обеих сторон. К Ивану и Дивею подъехал один из парадных направляющих — молодой воин с золотой лентой на плече.

— Приветствую, Рилевичи, — сказал он. — Меня зовут Тихомир, будете ехать по моим указаниям, и всё пройдёт гладко.

Иван за это поблагодарил:

— Спасибо, нам подсказка совсем не помешает.

Тихомир проехал вдоль рядов, бегло осмотрел воинов и кивнул:

— Всё хорошо.

Потом попросил Ивана выехать вперёд, Дивея и Баву поставил за ним на расстояние конской головы. Князь должен ехать впереди, один. Воевода и помощник следом.

Иван сделал глубокий вдох, оглянулся и оглядел свой отряд. Так привык, что все близко, что теперь находиться на расстоянии от своих людей было как-то не по себе. Даже тихого слова парням не сказать, не успокоить. А все волновались. Дивей понял по лицу Ивана о чём тот тревожится, и взял его работу на себя — начал говорить воинам:

— Держимся за направляющим, он нас ведёт весь путь. Не заблудимся. Из колонны не выбиваться. Следите за командами. Всё нам покажут.

Парни едва заметно кивали:

— Хорошо, понятно. На площади тоже?

— И на площади тоже.

Тихомир встал с левой стороны от рилевского князя в линию направляющих. Воевода Прам принял последние доклады: все построены, ряды чёткие, оружие и флаги на месте. Все готовы.

Со стороны площади донёсся звук рожков. Играли музыкальный сигнал выхода колонны. Несмотря на свой немолодой возраст, Прам легко запрыгнул в седло.

— Первый зов! — крикнул он. — Выдвигаемся!

И парадная колонна воинов Велиречи двинулась за воеводой.

***

Софья с Мариамьяной быстро шагали по коридору княжеского дома. В небе уже сияла первая синяя полоса, и это значит, что колонна вышла. А девушки только-только отпустили Байборта. Расспрашивали его о Рилеве. Сначала просто поинтересовались как там и что там, потом подвели разговор к молодому князю. Сразу стало ясно, что словач от него в восторге. Софья сама начала разговор о том, что «папа, наверное, на совете против него будет». Байборт согласился, а как расстроился...

Девушки только этого и ждали. Сказали, что одно дело князь Миша, а другое князья Велиречи. Никто Рилеву не видел, никто ничего не знает. Самому Ивану верить не с руки, так что если бы кто-нибудь кроме него высказался на совете о Рилеве, тогда у всех было бы о чём подумать.

Байборт в ответ на это, щурясь, поглядел на княжон и согласно кивнул. А потом ещё и про Данилу вспомнил. Ведь кроме него самого обо всём знает купец. Только вот просить о таком неудобно. Как сказать: приди на княжеский совет, встань там и говори о Рилеве, когда у тебя, собственно, никто ничего не спрашивает.

Княжны пообещали решить этот вопрос, главное, чтобы Байборт Данилу от себя далеко не отпускал. Словач заверил, что так и будет, и, заручившись его поддержкой, девушки отправились в главный зал, подобрав пышные юбки тяжёлых платьев.

Двери и окна первого зала княжеского дома выходили на главную площадь, где сейчас собрались тысячи жителей города. Воины охраны держали массивные створки дверей приоткрытыми. Сквозь щель меж ними врывался ветер множества голосов, и было видно пёстрые цвета праздничной одежды публики, собравшейся на высоких помостах.

На большом крыльце дома, покрытом коврами, уже сидела в кресле Алавийская госпожа Видана и другие почётные гости, а вот внутри помощницы до сих пор пытались одеть князя Мишу.

— Не пойду я как разряженный петух! — возмущался тот. — И это я тоже не надену!

Обе княжны, войдя в зал, не сдержали смех. На полу лежала кипа разной одежды, а старшая помощница держала в руках великолепную рубаху из тёмно-красной ткани, расшитую золотой нитью. Но после слов Миши с досадой выкинула её подальше.

— Князь, выйдешь пугалом перед людьми, меня не вини! — заявила она. — Праздник всё-таки! Договорились же, что красную наденешь!

Воины впустили в первый зал Глеба. Тот вошёл с улицы и, увидев, что Миша ещё не готов, возмутился: