— Князь Иван, — позвала Видана. Её голос был мягким и добрым. — Совет потребует от тебя доказательства твоего происхождения. Большой зал, заполненный людьми — не лучшее место для этого. Так что Таман и Раслав сейчас свидетели твоего права называться князем. В случае, если этот вопрос будет поднят на совете, они станут твоими защитниками.

Миша снова хмыкнул, но Иван не захотел думать, что бы это значило. Он шагнул к столу, расстегнул плащ, кожанку и рубаху, скинул всё на локти, чтобы открыть грудь и плечо, зачерпнул воды ладонью и растёр по себе.

Дивей внимательно следил за князьями. Таман и Раслав долго разглядывали вспыхнувшие на теле Ивана знаки связующего заклятия с Рекой. Недоверие на лицах обоих сменили улыбки.

Таман обернулся к Видане, и женщина показала какой-то жест, напоминающий по смыслу: «Я же говорила, что всё именно так». Потом она встала и поманила Ивана к себе:

— Подойди.

Когда тот оказался рядом, Видана сказала:

— Этот стол — точная копия того, что стоит в зале совета. Я сейчас сидела на твоём месте. Посмотри, чтобы завтра знал, где положено сидеть рилевскому князю.

У Ивана почему-то сердце замерло. Неожиданно по-настоящему осознал, что совет Велиречи, о котором он лишь по рассказам знал, уже завтра. Столько он на него стремился, а вот сейчас оробел.

Поверхность стола украшали боевые символы княжеств Велиречи, выложенные мозаикой из драгоценных камней. И напротив Ивана сверкало изображение боевого топора, обвитого зелёной лентой.

— Запомнил? — улыбнулась женщина.

Иван незаметно выдохнул и опустил голову:

— Запомнил.

Дивей сделал шаг к столу, тоже посмотреть, и хмурый князь Миша на это заметил:

— А ты куда, Ланита? Тебя за столом совета не будет.

Дивей немедленно остановился, а Иван удивлённо взглянул на риправского князя.

— Он сын воеводы, — произнёс Миша в ответ на этот взгляд. — За твоей спиной постоит.

Иван с этим не согласился.

— Дивей — мой брат и тоже Рилевич, — возразил он.

Миша недовольно сложил руки на груди:

— Совет держат князья. А не полукровки вроде твоего названного брата.

Иван замер, услышав такое:

— Полукровки?

— Если половина крови у него своя, а другая взаймы у тебя взята, то полукровки, — жёстко ответил Миша.

Ланита на это промолчал. Хотя тон риправского князя и был оскорбителен, но в общем-то он правду сказал. Дивей не стал бы просить о чести, ему не предназначенной, только Ивана сдержать не успел. А сам тот не стерпел.

— Дивей — истинный Рилевич, как и я! — возмутился Иван. — Его род был назначен берегинями править Рилевой вместо моего. А я вступил в княжение...

— Вступил?! — Миша оборвал его очень громко, прямо зарычал. — Спасли тебя берегини, привезли ворлаки, а люди тебе сказали, что ты князь и вложили в твои детские ручки ключи от города. Вот и всё твоё вступление! Будь благодарен за то, что тебе вообще позволено сюда явиться!

Щёки у Ивана загорелись в тот же момент. От слов риправского князя красные пятна даже по груди пошли. Дивей, увидев это, взял брата за плечо и несильно сжал:

— Не надо. Он прав. Правитель Рилевы ты, мне рядом с тобой за столом быть не положено...

Иван развернулся к Ланите, и последний, попав под сверкающий сталью взгляд, замолк. Всё, вот сейчас спорить с Рилевичем не стоит. Иван шагнул к столу, захватил воды из чаши в ладонь, вернулся, расстегнул кожанку на Дивее, рывком отвёл ворот рубахи и плеснул воды ему на грудь. На коже проявились цепочки знаков связующего заклинания.

Таман и Раслав внимательно оглядели символы и переглянулись с Виданой. Женщина едва заметно кивнула, словно что-то разрешила. Но Иван этого не заметил, потому что, глядя в чёрные глаза риправского князя, жёстко говорил:

— Дивей — мой брат по желанию моему, и Рилевич — по велению Реки. Половина крови или нет, но от тебя, Миша, это не зависит!

Повисло молчание. Оба князя смотрели друг на друга с открытой неприязнью. Но теперь, после подтверждения родства с Рекой, возразить Мише уже было нечего.

Госпожа Видана встала между ними и укоризненно покачала головой:

— Хватит вам спорить накануне совета. Завтра поставим ещё один стул. А сейчас время позднее. Миша, молодой князь с братом уставшие, пора всех отпустить.

Миша насупился и вообще отвернулся. За него вступил в разговор воевода Прам.

— Вас ждут в гостевом доме, — сказал он Рилевичам. — Байборт проводит.

Словач, до сих пор стоявший молча, с неприятным удивлением от того, какой разговор идёт между князьями, поклонился:

— Доброй ночи. Иван, Дивей, пойдёмте.

Они вышли втроём, и едва стихли их шаги в галерее, как сопровождающий госпожи Виданы, которого представили именем Лан, наконец, засмеялся в голос:

— Миша! Ну так сильно-то зачем? Совсем обидел.

Риправский князь только хмыкнул:

— Так и надо. Привык он там, что ему дуют все, куда дуть не надо. Здесь с ним ласково никто говорить не будет.

Видана усмехнулась, а Миша опять начал ругаться:

— А вот тебе смешно. Вот совет берегинь пошутил так пошутил. Семнадцать лет молчали, молодого князя берегли. А вот не вышло — видишь, засиделся у вас под крылышком. Сам полетать захотел. А раз хочет правителем сейчас быть, пусть молоко с губ смоет и достойно отвечать учится. Для начала хотя бы.

Миша в гневе совсем разошёлся. Никак не мог принять он такого князя — мальчика, совсем ребёнка! Возрастом, как дочь его младшая Софья. Который просидел взаперти в своём городе, мира не видел, жизни не знает. Да что может-то? Зато уже князь, видишь ли. Берегинь уже не слушается, на совет лезет, отношения к себе, как к равному требует. Подзатыльник дал бы сейчас...

Риправский князь уже много лет говорил берегиням, что пора Рилеву из пепла войны освободить. Это его желание было — землю Леворечья к соседним княжествам присоединить и возродить. С уважением и памятью о её жертвах и великих князьях Левой реки, которые повелителя Навии остановили и войско его разбили в кровь и кости. Миша говорил и о том, что если народ Леворечья не захочет разделиться, то можно и целиком эти земли к Риправе присоединить. Ведь первые соседи, и граница меж ними самая длинная. Дружили всегда.

На нынешнем совете Миша уже серьёзно собрался этот вопрос решить, даже подготовился. А тут — нате вам подарочек: сокол с топориками на крыльях прибыл. Сильно удивил. Миша и не поверил бы, да после него сразу и алавийский сокол прилетел. Всё подтвердил.

— Погоди, друг мой, — улыбнулась Видана. — Может, всё не так плохо будет с молодым Рилевичем, как ты боишься. Кровь у него истинно князя реки. А вот как сам проявится, на это поглядим.

Миша тяжело вздохнул и отмахнулся:

— Больно много чести ты ему оказала. Ничем пока не заслужил.

***

Едва ступив в тень галереи, Иван и Дивей остановились вздохнуть. Байборт дал парням перевести дыхание после такого разговора со старшими князьями, подождал их, а потом повёл в гостевой дом. Стоявшие у его дверей часовые приветственно поклонились и внимательно оглядели новых людей.

— Рилевичи, — представил парней Байборт.

В огромном переднем зале гостевого дома, уютно окутанным светом свечей, за большим столом сидели помощницы княжеского двора, а с ними и Бава. Завидев своих, он поднялся навстречу со словами:

— Наконец-то! Что как долго? Уже полночь.

— Давно ждёшь? — улыбнулся Дивей, подходя.

— Да не-е-ет, только подошёл, — весело ответил Бава.

— Как там наши? — спросил Иван.

— Всё хорошо: накормлены, напоены. Спать уложить не могу, правда, — посмеялся помощник. — Ужинать будете?

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Ланита. — Уже как дома.

Иван от ужина отказался.

— Мне сейчас кусок в горло не пойдёт, — сказал он.

— Что так? — нахмурился Бава. — Что случилось?

Байборт всё-таки уговорил Рилевичей пойти за стол и сам налил им вина. В двух словах описал Баве ситуацию: Миша не приветливо встретил гостей и много неприятного им наговорил.