-Этот клинок становится тяжелее с каждой минутой , - насмехался я. -Кто знает, когда мне надоест держать его в руках .

-Мои извинения .

Фаррин застенчиво улыбнулась, как будто он заслуживал такого большого смирения.

-Все в порядке...

-Ты можешь сделать лучше, чем это. Обращайся к ней с таким уважением, какое ты проявил бы к собственной матери, или я отправлю тебя в небытие .

-Мои извинения. Мэм.- Подняв лезвие, он прочистил горло. -Моя леди , - добавил он, свирепо глядя на меня в ответ.

-Вот. Это было так трудно?

Я отвел лезвие от его горла. На следующем вдохе раздался свист стали, рассекшей воздух, и это свирепое выражение упало на пол вместе с отрубленной головой Интортуя.

Фэррин становилась все более неуверенной, покачивание становилось все более заметным, а бледность ее лица говорила мне, что она может просто упасть в обморок.

-Т... т... ты убил его .

-Я бы так сказал. - Я вытер кровь Интортуя о рубашку его обезглавленного тела и поднял оружие, поворачивая его, чтобы полюбоваться блеском. Не прошло и мгновения, как его тело вспыхнуло пламенем, и она с визгом отскочила назад, прямо мне в грудь. -Впечатляющее оружие, этот меч .

-Но … он сделал, как ты просил. Он извинился.

-Хотели бы вы знать, какие мысли пронеслись у него в голове, когда он это сделал?

-Ты обезглавил его ... за ... за ... мысли? - Она оттолкнулась от меня, все еще нетвердо держась на ногах.

-За то, что вообразил тебя вздернутой голой и находящейся в его власти. Да, я обезглавил его за это .

-Разве ты не говорил мне раньше, что представлял себе то же самое?

-Я так и сделал. Я полагаю, разница в том, что я держал меч. Он этого не сделал .

Уверенный, что она вот-вот упадет, я засунул меч обратно в ножны и, вытащив ее ноги из-под нее, подхватил ее на руки. Часть меня хотела игнорировать то, какой идеальной она чувствовала себя рядом со мной. Другая часть меня не могла.

-Мне не нужно, чтобы ты нес меня , - прорычала она, извиваясь. Доблестное усилие, но, тем не менее, бесполезное.

Возвращаясь на вечеринку, я низко опустил голову, проходя мимо толпы мужчин, на случай, если кто-нибудь из них мог узнать меня.

Услышав, как мистер Барчиел кого-то зовет, одного из мужчин поблизости, и увидев, как он ковыляет к нам, я поставил Фаррин, опустился и прижал ее к ближайшему дереву. Мужчины были всего в нескольких футах от того места, где мы стояли, и когда она открыла рот, чтобы возразить, я прикрыл ее аргумент ладонью, приглушая ее голос. Казалось, наркотик начал делать ее несколько воинственной, и она прижалась ко мне, когда я повернул голову, чтобы подслушать. Ощущение ее тела напротив моего стало болезненно эффективным отвлекающим маневром.

-Я надеюсь, у всех вас была возможность убедиться в эффективности этого продукта, - сказал мистер Барчиел с ноткой гордости в голосе. -Я подозреваю, что это произведет революцию в бизнесе коррупции и разврата .

Мужчины рассмеялись в унисон, некоторые из них подняли свой бокал в тосте.

-Вы гений, мистер Барчиел. Абсолютно блестяще ,- воскликнул один из них.

-Это не гений и не великолепие, а судьба, мой дорогой друг. Ибо душам неверующих суждено погибнуть в огне .

При этих словах я замер, сосредоточившись на словах, которые были мне знакомы. Слова, которые я слышал давным-давно.

В моей озабоченности моя рука соскользнула с губ Фаррин.

-Отпустите меня! - Ее крик, черт возьми, почти отозвался эхом, и в моем отчаянии я прижался губами к ее рту, чтобы заставить ее замолчать.

-Звучит так, будто кому-то не помешала бы вторая доза .

Другой мужчина из их группы засмеялся, но его голос затих из-за прилива крови и адреналина, которые били через меня, когда я провел языком по ее губам. Полностью поглощенный женщиной, у которой был вкус сладких ягод и солнечного света. Аромат, который стал для меня чужим в этом месте вечной пасмурности, но что-то в ее поцелуе показалось мне знакомым, восхитительно амброзийным.

Закрыв глаза, я погрузился в воспоминания об одной девушке. Той, о которой я мечтал. Мое любопытство возросло, и когда она подняла руку, чтобы оттолкнуть меня, я схватил ее за запястье и прижал к себе, наслаждаясь ее вкусом.

Борьба в ней угасла, и она растаяла рядом со мной, ее пальцы вцепились в мою куртку. Когда я отстранился от нее, выражение ее глаз, нечто среднее между страхом и удивлением, завладело мной еще на мгновение, прежде чем я понял, что толпа мужчин рассеялась.

Как будто мы с ней были единственными оставшимися вдвоем.

Я молча поднял ее на руки и понес через купол, мимо двух оленей, проверяющих список гостей, и вышел в ночь.

4 8

ЛЮСТИНА

Маленькая птичка вспорхнула на подоконник окна Люстины, когда она засовывала маленький кусочек хлеба, который взяла на кухне, в сумку вместе с парой шерстяных варежек, запасными чулками и своим единственным оставшимся платьем.

-Терпение. Я еду так быстро, как только могу , - прошептала она птице, которая дважды пролетала мимо ее окна за то время, что она потратила на упаковку нескольких вещей. -Ты привлекешь к себе внимание, если будешь продолжать вот так летать .

Лязгающий звук, который она слышала ранее, но на который не обратила внимания, привлек ее внимание, и она приостановила свои сборы, чтобы внимательно прислушаться.

Лязг. Лязг. Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг. Лязг. Лязг.

Та же схема, повторяется.

Нахмурившись, она посмотрела на закрытую дверь своей спальни. Услышав карканье птицы, она вернула свое внимание обратно и задвинула сумку под кровать.

-Один момент. Я должна убедиться, что никто не проснулся. Ты же не хочешь, чтобы за мной следили, не так ли? Нам никогда не удастся скрыться незамеченными .

Птица наклонила голову, оглядывая ее с ног до головы.

-Это может быть просто ветер .

На цыпочках она подошла к двери и приоткрыла ее лишь на щелочку, чтобы выглянуть в пустой коридор. Ее комната, будучи самой близкой к колокольне, часто

запечатлевала звуки ветра, который проносился через вершину башни. Никого не увидев в коридоре, она поднялась по каменной лестнице к огромному колоколу.

Лязг. Лязг. Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг. Лязг. Лязг.

Звук, на этот раз более громкий, подсказал ей, что шум определенно доносился откуда-то изнутри башни. Она не осмеливалась говорить шепотом, опасаясь, что кто-нибудь может застать ее вставшей с постели, пока она взбегала по каменной лестнице. Именно на вершине Люстина заметила вдалеке вспышку света.

Надвигающийся шторм.

Внутренний голос упрекал ее в том, что она должна уйти. Не обращая на это внимания, она осторожно пересекла платформу, обогнув колокол, который оставался неподвижным, пока она не достигла другой стороны.

Резко вдохнув, она едва успела прижать руку ко рту, прежде чем из нее вырвался крик. Конечности были тяжелыми, как железо колокола, она не могла сосредоточиться. Каждый мускул дрожал от страха и неверия.

На веревках, которые свисали под ярмом колокола, у них за шеями болтались Пенташи Мария и Аурелия. Кожа голубая, а глаза пустые от смерти.

Глаза Люстины наполнились слезами. Густой ужас тяжелым грузом лежал у нее в груди, выбивая из нее воздух. Распятие, висевшее у Марии на поясе, стучало по колоколу.

Лязг. Лязг. Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг. Лязг. Лязг.

Люстина не могла пошевелиться.

Иди, Люстина! настойчивый голос из прошлого, и она обернулась, чтобы увидеть ворона, сидящего на перилах башни. Уходи сейчас же!

Она попятилась к лестнице и подобрала юбку своего платья, чтобы не споткнуться.

Бросив сумку под кроватью, она выбежала из колокольни и побежала через внутренний двор. Над головой пролетело с полдюжины воронов, и она последовала за ними в лес.