А еще он понял, что обязательно расскажет об этом Марине. И поговорит с мамой, когда сможет снять с нее запрет. Не сможет он знать это в одиночку.

Змеи-хранительницы сочувственно потирались о его грудь и бедро холодными головами, и он вновь почувствовал к ним благоговение. Видеть глазами змеек-овиентис дворца… и двух белых королевств, следить за детьми первой белой крови тысячами глаз… хранить их истории и нянчить тех, кто через несколько десяток лет уйдет, привязываться и отпускать, и так веками, тысячелетиями…

— Сколько же тайн вы храните, — сказал он едва слышно. Погладил их, и они довольно зашипели.

— Многоссс, сссын Инлияссс.

— А если бы корону принял не я? — поинтересовался он.

— Для Леннардассс Луциуссс осссставилссс свое поссслание, — прошелестела Осси. — И как тыссс не увидишшшь егоссс, так и онссс бы не увиделссс бы тоссс, что показали тебессс…

Люка осенило, что и наследник Леннард, которого он не знал вообще, и буйный, порочный, невыросший Лоуренс, погибшие от взрыва, были его младшими единокровными братьями. А Берни и Рита ему, выходит, единоутробные…

— И что мне теперь со всем этим делать? — он посмотрел на пепельницу, полную окурков, на недопитый сидр, в несколько глотков заглотил его и поставил на стол. Голова кружилась, но не от алкоголя.

— Житьссс дальшшше, конечноссс жессс, — фыркнула Инри.

— Но передсс этимссс накормитьсссс алтарьссс и воссстановитьсс Стенуссс, — занудно напомнила Осси. — Алтариссс Белые королиссс кормятссс в одиночкуссс илиссс с насследникомссс, никтоссс не изссс ссемьи не долженссс знатьсс о немсс, но тыссс одинссс не летиссс, а то выссссосссутссс всегоссс, и никто не поможетссс, и понадобитсссся намссс сразу новыйссс белыйссс корольссс…

— Тогда и Тамми пригодится, — с нервным смешком проговорил Люк. И, встав, направился к зеркалу в стене кабинета.

Восемнадцатое июня, Инляндия, Люк

Марина, увидев его выходящим из зеркала, подняла брови. Она уже переоделась в домашнее платье и читала книгу с видом человека, который решительно решил не обращать внимания ни на что, творящееся вокруг.

— Ты уже успел соскучиться по мне, мой король? — иронично спросила она.

— И это тоже, — признался он, обходя кровать, склоняясь к ней и целуя ее. — Сходишь со мной подзарядить алтарь двух стран? Тетушки-змеи, — он кивнул на зеркало, и две любопытные змеицы, не стесняясь, помахали Марине с той стороны хвостами, а она со смешком склонила в их сторону голову, — говорят, что в традиции, чтобы король был там с наследниками. А наследники пока в тебе, детка.

И он погладил ей живот. Марина скептически посмотрела туда же.

— А на самом деле?

— А на самом деле я могу упасть там в обморок, — признался он.

— Так бы сразу и сказал, — посерьезнела она. — У Василины такое было, правда там наш алтарь семь лет никто не питал. А Викторию почему не возьмешь? Она может быть пополезнее меня в помощи.

— Нельзя, чтобы о расположении алтаря знал кто-то не из семьи, — пожал он плечами. — Я возьму у Леймина амулет-переноску, чтобы ты, если что, могла меня перетащить сюда, в лазарет.

— Ладно, — она поднялась. — Возьму нашатырь и пару капельниц и прикажу собрать нам еды и чая. — Всмотрелась в него и нахмурилась. — Ты какой-то… расстроенный? Что-то случилось помимо того, что тебе и мне теперь пахать до самой смерти без остановки?

— Я тебе расскажу, — пообещал он со вздохом и, закрыв глаза, подставил щеку под ее короткую ласку. — Долгая история. Тяжелая. Если вернусь с совещания до того, как ты ляжешь спать, расскажу уже сегодня.

Марина тревожно вгляделась в него, еще погладила по щеке, коснулась губ губами и отступила.

Они вышли из зеркальной скалы напротив усыпальницы, в которой Люк прятался только утром — и огромные змеептицы, кружащие вокруг, кружащие над хрустальным кружевным яйцом, все как одна остановились, повернули головы к Люку и склонили их перед ним. Слегка иронично, но все же.

— Был неправ, — пробормотал Люк себе под нос.

Марина фыркнула — видимо, вспомнила его рассказ про то, что было в усыпальнице.

Тем временем один из змееветров спустился к мосту — голова как холм, дивные глаза текучего серебристо-лазурного цвета. Марина разглядывала его с таким восхищением, что Люк даже немного заревновал.

— К алтарюссс? — прошелестела змеептица.

— Да, брат мой по отцу, — ответил Люк.

— Давносс порассс, — голова великого духа облизнулась, — а тоссс еще немногосссс и пришшшлоссссь бы ессссть тебясссс…

Люк чуть напрягся и дух засмеялся.

— Не бойссся, мы не едимссс подобныхсссс сссебе, осссобенно есссли они нассс так вессселятссс, — он спустился ниже, став вровень с краем обрыва, за которым далеко внизу плескало синее море с проржавевшими уже остовами корабликов. — Сссстановитесссь мне на ссспину. Отнесссу.

Люк первым шагнул на уплотнившуюся шею старшего брата по отцу, подал руку Марине, и она тоже перешла с некоторой опаской. И змееветер потек вперед так плавно, что скорость ощущалась только по тому, как быстро мимо проносились высокие берега над морем.

У часовни, стоявшей на далеко выступающей в море скале, дух остановился.

— Поссмотриссс наверхссс, змеенышшш, — прошипел он.

Люк посмотрел — и присвистнул от удивления. С обратной стороны одно из узких окон часовни было полностью зеркальным.

— Это чтобыссс выссс моглиссс приходитьссс сссюда напрямуюссс, — змеептица подождала, пока Люк с Мариной сойдут на проявившуюся на их глазах площадку у пещеры, от которой поднималась к часовне лестница, вильнула огромным телом, и, выразительно глядя на младшего брата, с удовольствием облизнулась. А затем утекла в сторону усыпальницы.

— Второй раз не смешно, — пробурчал его величество и за руку под приглушенные раскаты смеха старшего братца утянул Марину в хрустальную пещеру.

Если в прошлый раз, когда Люк во время урагана пытался накормить алтарь своей кровью, две хрустальные змеи, сплетенные телами на потолке посреди пещеры, ожили только когда он прислонил к ним руки, то сейчас они ожили, не успел он сделать и пары шагов внутрь. Зашевелились, расплелись, зависли в воздухе, наливаясь белым светом — и мягко стал светиться весь хрусталь вокруг. Марина оглядывалась, огляделся и Люк — и увидел, что все стены, и пол, и потолок — это будто продолжение змеиных тел, будто много-много хрустальных витков, вон и чешуйки видны. В небольшой пещере было ветрено, и Марина, погладив стену, замерла у входа.

— Я не знаю еще, как правильно приветствовать вас, — хрипло сказал Люк и поклонился. — Я все узнаю, не сердитесь на мое незнание, пожалуйста.

Змеи так и висели в воздухе, медленно, неуловимо меняя положение, сияя белыми глазами.

— Я пришел выполнить свой долг, — и его величество, вновь закатав рукава рубашки, протянул многострадальные руки к змеям и только зажмурился, когда они одновременно метнулись и вцепились ему в запястья. Сдавленно охнула Марина, и он приоткрыл глаз — красная его кровь текла по змеиным прозрачным телам, растекалась витками по потолку, начала опускаться по стенам, а алтарные змеи все пили и пили, словно качая из него жизнь…. Запел, зашумел ветер, стены пещеры растворились, и Люк ощутил себя гигантом, который поднялся до небес и напоил все ветра… те рванули во все стороны, и он почувствовал, как сантиметр за сантиметром поднимается вокруг двух стран Стена. И Форштадт был теперь внутри нее.

Змеи все пили. Марина напряженно молчала, но он чувствовал от нее и страх, и агрессию, и готовность бить. Красные нити его крови спустились уже со стен на пол… и побежали кругами к центру, туда, где он стоял.

Его уже шатало, когда Марина прижалась со спины, то ли готовясь вырывать его из пастей змей, то ли подпитывая. Но сомкнулись под его ногами две красные спирали, и змеи неожиданно мягко отпустили его. Зализали раны, которые закрылись на глазах — а дальше из пасти каждой из них вывалилось в его ладони по рубину цвета крови размером с яйцо. А сами алтарные гады, медленно скользя, вновь сплелись на потолке в причудливый нарост и заснули.