Кир кивнул.

Мужчины поняли друг друга без лишних слов.

Элина посмотрела на пекарню.

В окне первого этажа торчали сразу три лица: Тиш, Лисса и Рина. Над ними, выше, из щели у крыши вырывался светлый дым.

Элина подняла руку.

Тиш помахал так бурно, что Лисса едва не получила локтем. Рина прижала ладонь к половине печати на груди и кивнула.

Печь внутри дома глухо ударила теплом.

“Иди. Не одна.”

Элина села в экипаж.

Дворец встретил её светом.

Слишком ярким.

После тёплого полумрака пекарни, после копоти на балках, после деревянного стола, после скрипучего крыльца и снежной лавки у ворот дворец казался почти ненастоящим. Мраморные лестницы сияли. Стены были убраны серебряными тканями. В огромных чашах горел драконий огонь — ровный, послушный, красивый. Он не шептал. Не спорил. Не выбирал хозяйку.

Он просто служил власти.

И от этого Элине стало холоднее.

У главного входа их попытались остановить.

Конечно.

Управляющий дворца, тонкий человек с лицом, на котором долгие годы тренировались презрение и осторожность, скользнул взглядом по корзинам, по Марте, по Киру и сказал:

— Поставщиков проводят через боковой вход.

Марта уже набрала воздуха.

Элина опередила.

— Я не поставщик.

Управляющий чуть поклонился.

— Простите, леди Астер. Я имел в виду сопровождающих.

— Это моя старшая у печи и мой доверенный человек. Они входят со мной.

— Но правила…

Ардан, до этого стоявший чуть позади, произнёс:

— Они входят со мной тоже.

Управляющий побледнел.

— Князь Ардан, я не знал…

— Теперь знаете.

Элина не поблагодарила его вслух. Не при управляющем. Но, проходя мимо, чуть склонила голову.

Ардан ответил так же.

Рейнар увидел этот обмен.

Он стоял у верхней площадки лестницы в чёрном парадном камзоле с серебряным шитьём. Рядом с ним — Мираэль. Сегодня она была в золотистом платье, слишком светлом для зимнего вечера и слишком тщательно подобранном, чтобы казаться случайным. На её шее сияло колье с драконьим камнем, а в волосах — тонкая диадема, которую Элина раньше видела в семейной сокровищнице Вейранов.

Не жена.

Но уже украшенная как будущая.

Элина почувствовала укол.

Не ревность.

Память тела. Тонкая, неприятная, как прикосновение к старому ушибу.

Марта, кажется, заметила.

— Смотрите на лестницу, хозяйка, — тихо сказала она. — На людей потом. Лестницы хотя бы честно скользкие.

Элина едва не улыбнулась.

Рейнар спустился навстречу.

Его взгляд сначала остановился на ней. Потом на платье. На маленькой звезде у запястья. На Ардане рядом. На корзинах с хлебом.

— Ты пришла, — сказал он.

— Меня пригласили.

— Я рад.

Слово прозвучало странно.

Мираэль улыбнулась.

— Леди Астер. Как необычно видеть вас снова во дворце так скоро. И с… — она перевела взгляд на корзины, — товаром.

Марта чуть двинулась вперёд.

Элина остановила её взглядом.

— Необычные времена требуют полезных вещей.

— Разумеется, — сказала Мираэль. — Надеюсь, вам выделили удобное место? Кажется, рядом с кухонными столами…

— Леди Астер приглашена как владелица старого монастырского огня, — сказал Ардан спокойно. — И как сторона возможного договора с северными караванами. Её место — среди тех, с кем заключают соглашения.

Мираэль моргнула.

Рейнар посмотрел на Ардана так, что воздух между ними стал теплее.

— Это решит хозяин приёма.

— Тогда я рад, что хозяин приёма — человек закона, — ответил Ардан. — После всего, что случилось у ворот, публичность полезна всем.

Рейнар сжал челюсть.

Элина вмешалась раньше, чем спор стал слишком заметным.

— Где можно поставить хлеб?

— Его проверят, — сказала Мираэль быстро.

— Кто?

— Дворцовая кухня.

Марта улыбнулась.

Так улыбаются женщины, которым только что подарили повод.

— Прекрасно. Я как раз хотела посмотреть, не забыли ли там, что хлеб режут ножом, а не должностью.

Мираэль не сразу нашлась с ответом.

Рейнар, к удивлению Элины, почти улыбнулся. Очень коротко. Едва заметно. Но эта улыбка принадлежала прошлому — тому времени, когда он ещё ужинал с ней и иногда слушал, как Марта ругается на дворцовых помощников.

Мираэль тоже заметила.

И её улыбка стала тоньше.

— Вы так привязаны к своей кухарке, леди Астер.

— К старшей у печи, — поправила Элина. — Я стараюсь запоминать должности людей, которые честно работают.

Укол попал.

Не только в Мираэль.

Рейнар опустил взгляд.

На миг.

Потом повернулся к управляющему.

— Хлеб леди Астер поставить в малой галерее. Там, где собираются купеческие главы. Старшая у печи проследит лично.

Мираэль резко посмотрела на него.

— Рейнар, но там столы старших поставщиков.

— Именно.

Элина не поблагодарила.

Но запомнила.

Не как милость.

Как долг, наконец-то выплаченный малой монетой.

Бал был устроен так, как умел только дворец: блеск сверху, расчёт внутри.

Музыка текла под сводами большого зала. Знать двигалась в шелках и бархате, как цветной лёд по полированной поверхности. На балконах горели магические фонари. В высоких окнах отражались танцующие пары. Старшие дома стояли отдельными кругами, купцы — другими, советники — третьими. Каждый улыбался не тому, кому хотел, а тому, кому было выгодно.

Элину провели не в центр.

Почти к боковой галерее.

Она поняла замысел сразу. Место было достаточно видным, чтобы все могли заметить бывшую жену наместника с корзинами хлеба. И достаточно боковым, чтобы при желании назвать её “приглашённой по хозяйственному делу”, а не гостьей.

Тонко.

Велора Вейран умела унижать так, чтобы оставалась возможность сказать: “Вы всё неправильно поняли”.

Марта, осмотрев стол, сказала:

— Неплохо. Видно всем, уважения мало, но сквозняка нет.

Кир поставил корзины.

— Два выхода. Один к залу, второй к служебному коридору. Стража у обеих дверей.

— Чья? — спросила Элина.

— У входа в зал — дворцовая. У коридора — Вейраны.

— Значит, выход один.

— Значит, вы правильно считаете.

Ардан подошёл через несколько минут. К нему то и дело обращались, его останавливали, ему кланялись, но он не задерживался дольше вежливого минимума.

— Северные главы будут через четверть часа, — сказал он. — Им уже сообщили, что монастырский хлеб здесь.

— Кто сообщил?

— Половина зала.

— А вторая?

— Делает вид, что не слушает первую.

Марта разложила хлеб на полотне.

Запах поднялся сразу.

И вот тут дворец впервые дрогнул.

Не стены.

Люди.

Они привыкли к изысканным блюдам, к сладостям в форме драконов, к фруктам, привезённым через полкрая, к пирогам с золотыми украшениями, к блюдам, которые выглядели лучше, чем насыщали. Но этот запах был другим. Хлеб из проклятой пекарни не просил восхищения. Он напоминал о дороге, доме, утре, руках у печи, честном труде.

К боковой галерее начали поворачивать головы.

Сначала купцы.

Потом младшие лорды.

Потом дамы, которые делали вид, что идут посмотреть на гобелен.

Марта взяла нож.

— Режем?

Элина посмотрела на Ардана.

— Договоры заключают после пробы?

— Договоры заключают после доверия. Проба помогает.

— Тогда режем.

Первым подошёл седой купец с широкими плечами и цепью главы караванной гильдии.

— Говорят, ваш хлеб не черствеет до перевала.

Марта фыркнула.

— Говорят обычно те, кто его до перевала не носил. Но если правильно испечь и правильно завернуть, дорогу выдержит.

Купец удивлённо посмотрел на неё.

— Вы старшая?

— У печи.

— Тогда говорить буду с вами и хозяйкой.

Марта одобрительно кивнула.

— Этот мне нравится. Начал с правильного человека.