— Обязательно заскачу, как пересменка закончится.

Прошла по коридору, совсем недавно обшитому стеновыми панелями под дерево. Так мне больше нравилось, чем старая совдепия с двуярусной системой окраса — в бело-зелёной палитре…

По пути в своё крыло не встретила ни одной живой души. Вроде бы что такого, это же морг? Но всё же у нас здесь обычно было более… оживлённо.

Неужели не забыли и устроили провожательное в отпуск утро? Подавила довольную улыбку. Может, коллег, как и недавно направленных к нам практикантов, вызвали на ковёр, а я тут уже размечталась…

Открыла дверь. Тут тоже был коридор, но уже поделённый муравьиным способом на кабинеты. Не стала останавливаться у своего, так как ключи лежали где-то в сумке. А пиццу на пол ставить не хотелось.

Надо бы всё-таки надавить на власть имущих и поставить сюда несколько тумбочек. Может, не поскупятся ещё и на диванчик. Хотя, последнее навряд ли. Мне и так уже пару раз делали от ворот поворот, аргументируя тем, что в морге чем скуднее интерьер, тем проще родственникам умерших принять действительность. И пусть это цинично прозвучит, но как по мне, так родственникам в этот момент как будто больше дел нет, чем запариваться о диване…

Прошла дальше. В конце коридора находились распашные двустворчатые двери. На них-то я и надавила и противнем и животом одновременно.

Моя солнечная улыбка угасласла, столкнувшись с холодным безразличием затылков и спин. Все мои практиканты и коллеги как будто по команде кивнули мне на «здрасьте», и принялись дальше работать работу. Вот уж точно разочарование века...

— Тут у меня пицца… если что. — добавила тихо, когда на меня вообще никто внимания не обратил.

Ну и хрен с вами. Сама с СанДмитриевичем съем. За фигурой мы оба особенно не следили...

Толкнула дверь непосредственно в саму рабочую зону. Один из столов был занят. Не смогла удержать смешка, разглядывая лежавшее под белой простынёй «тело».

— Доброе утро, Кость.

— Мля! И чем я себя выдал? — простынь пришла в движение. Костя сел на столе как в тех самых фильмах ужаса.

— Ну, может, зажатой между ног бутылкой безалкогольного шампанского? Знаешь, на этом столе это была первая «эрекция» за всю историю его существования…

— Я хотел ещё и открыть бутылку. Но под этой накидашкой был бы совсем не тот эффект. — Костя ловко спрыгнул со стола. Невольно засмотрелась, как под водолазкой заиграли мышцы.

Недавно он стал старшим следователем, но не стал заложником «бумажного» ожирения. И вообще он был… Да нормальным мужиком он был. Глазу можно было за него зацепиться. К слову, мой точно цеплялся до появления Игоря.

Стрижка «под военного» ему очень шла. Квадратная нижняя челюсть добавляла лицу брутальности. Лишь голубые глаза и ямочки на щеках разбавляли и смягчали общий образ.

С Костей мы были знакомы очень давно. Родители дружили, и нам эта дружба передалась по наследству. Правда, многие думали, что она разовьётся во что-то большее. Но мы остались просто хорошими друзьями.

Костя подошёл ко мне и протянул бутылку безалкогольного шампанского с изображённым на этикетке Буратино.

— Открывай осторожней, я её предварительно натряс. — В его словах легко прослеживался пошлый юмор, что, в принципе, нисколько меня не удивляло. Костя всегда был такой, это сейчас он уже более или менее успокоился. — Так, и что у нас тут?..

— Блин, я и забыла совсем про пиццу. Надо всех позвать.

— Да ну их. Давай останемся вдвоём… — Он поиграл бровями, жуя при этом жвачку. Неудивительно, что баб у него целый цветник.

— Вообще-то втроём. — Я указала на свой живот.

— Что, как, кстати, вечеринка прошла? Как твой… — обычно Костя вставлял какой-нибудь не совсем лестный эпитет, но тут ограничился лишь «твоим». — новость о сыне воспринял?

Костя знал, да, пол ребёнка. Я ему сразу же рассказала. И это было так классно чувствовать его радость за меня.

— Вечеринка прошла… Просто, вечеринка прошла и всё. Вот.

— И даже не будет подробностей? Может, хоть кто подрался? Не? Ты чего, Жека? Что за слёзы вдруг?

Я и на самом деле не смогла вовремя взять над собой контроль. Глаза застелило слезами. Никто другой никогда не выбил бы меня из стабильности, но не Костя… Он видел меня насквозь. Так же как и я сама отлично знала, что стоит мне ему рассказать о реакции Игоря на ребёнка, он тут же даст свою честную оценку моим стараниям оправдать мужа.

— Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Сегодня у меня праздник.

— Давай, но потом всё расскажешь. А если нет, то выпишу тебе повестку, придёшь в отдел давать чистосердечное признание. И не смейся, я не шучу… Иди зови свой дендрарий. Боже, и на кого ты меня, Жека, оставляешь? Они утопленника от огнестрела отличить не могут. Право и лево до сих пор путают. Бездари.

— Тише! Какой тут у нас огнестрел, Кость? Самое криминальное — цирроз. — Подошла к столу и расправила на нём белую простынь. Не совсем эстетично, но я не подумала взять из дома скатерть. Посередине поставила противень с пиццей. — Да и о нашей Любаше ты неплохого мнения. Разве не ты говорил, что в ней виден потенциял?

— Ну да, потенциал в ней есть. На полноценную четвёрочку потянет. — При этих словах Костя автоматически посмотрел ниже моего лица. — Но тебя всё равно никто не заменит. Твой потенциал растёт с каждым днём прям на глазах.

— Дурак… — рассмеялась, почему-то смущаясь до красных щёк. Беременность на самом деле увеличила меня во всех стратегически важных местах. Сама замечала, глядя в зеркало, что формы налились и стали более женственными. — Зови всех к столу.

— И всё-таки, патологоанатомы самые больные на голову люди. Никогда не ел со стола, на котором человечину разделывали.

— То ли ещё будет… Я ещё и пиццу пилой для костей нарежу.

— Хорошо, что я ещё не завтракал, а то случился бы конфуз…

Все мои присутствующие на смене коллеги и практиканты пришли на Костин зов. Рассмеялась, видя у каждого в руках надутую в пример воздушному шару перчатку с нарисованными мордочками, или написанными пожеланиями.

Всё-таки, я по ним всем буду очень сильно скучать…

Несмотря на толику тоски, настроение всё равно зашкаливало. Крайняя смена выдалась просто отличной. Даже детское безалкогольное шампанское на таких эмоциях, казалось, «ударило в голову».

Время до вечера пролетело незаметно. Рабочая суматоха сводилась к подбиванию всех своих незаконченных дел. Да и место после себя нужно было оставить в полном порядке. Крайней в коробку с вещами я поместила нашу с Игорем фотографию. На ней он в свойственной манере не улыбался, зато это делала я за нас обоих. Это был мой любимый снимок. Не знаю, он казался мне каким-то… говорящим. Муж, хоть и не улыбался, но тут от него шла какая-то невидимая волна тепла.

Игорь мне так и не написал. Зато я не отличалась такой выдержкой. К вечеру уже вся извелась, так как мои сообщения с вопросами — ты дома и как пицца — остались без ответа. Успокаивало лишь то, что Игорь скорее всего отсыпался.

Сейчас ведь выспится, а потом ночью мучиться будет…

Позвонила маме с отчётом. Благо, одного упоминания Кости хватило, чтобы сместить её прицел на совсем другую тему. Игорь отошёл на второй план. Думается, мама всегда хотела, чтобы такое произошло и в жизни…

Практиканты уже давно разошлись. Коллеги из дневной смены тоже. В морге я осталась одна. Ну ещё СанДмитрич на посту охраны. Скорее всего, он уже громогласно сопел у своих мониторов.

Мне тоже можно было вздремнуть. Все дела были сделаны. И по воле Божьей работы на моём столе сегодня не прибавилось…

Разбудил звук какого-то сигнала. Не сразу сообразила, что это снаружи усердно давили на дверной звонок. Морг на ночь закрывался. И если к нам и поступали тела, то только через специальный служебный ход, куда просто так было не попасть.

Поспешила к двери. За стеклянным ограждением стояла карета скорой помощи. Видимо, до больницы не довезли…