— Какое-то царство чревоугодия, — усмехнулся Стэн, обозревая этот праздник поглощения пищи.

— Так люди простые, купцы средней руки, путешественники, наемники, они хорошим манерам не обучены, — ответил Гил. — Кого им стесняться? Отучились в носу ковыряться, солому из волос вытрясли, и то хорошо.

— Вижу, — усмехнулся Стэн.

— Где-то тут должен Симон находиться, — сообщил седобородый, обводя глазами зал. — Должен уже прийти с дневной выручкой. Познакомитесь и двинетесь к нему в деревню, когда телеги придут. Кстати, я заметил, ты в «Трех братьях» ничего себе не взял. Можешь в этом трактире еды заказать, пока телеги ждать будете — я заплачу.

— Здесь можно нормально поесть? — спросил парень.

— Можно, — кивнул седобородый. — Как на любом постоялом дворе. Но не так вкусно как в «Трех братьях». Выбор блюд меньше, и стоят они дешевле. В «Трех братьях» публика солиднее будет, туда состоятельные люди ходят: богатые купцы, чиновники, банкиры, владельцы торговых лавок. Даже аристократы регулярно захаживают. Здесь попроще. Посидите, пообщаетесь, и в Хорну поедете, когда телеги придут. Только ночью никуда не выходи.

— Почему, это? — насторожился Стэн.

— Симон всё расскажет, — отмахнулся Гил, продолжая искать взглядом сына деревенского старосты. Из-за столика у самой стены поднялся высокий крепкий веснушчатый блондин лет двадцати пяти, призывно махнул рукой.

— Вот и он, — улыбнулся седобородый. — Пошли.

— Симон, этого парня, нужно довезти до Хорны, накормить, напоить, устроить на ночлег, а утром он пойдет дальше, — заявил седобородый, присаживаясь рядом. Стэн не стал дожидаться отдельного приглашения, уселся на соседнюю скамью.

. — Если спрашивать будут, кажешь, это твой друг Петер, ты его не видел долгое время, — добавил Гил. — Да и ещё.

Седобородый повернулся к Стэну, протянул руку:

— Давай меч.

Парень отстегнул ножны от пояса, протянул оружие купцу.

— Положишь на телегу, рядом с нашим гостем, так чтобы был у него под рукой, — седобородый передал меч блондину.

— Ладно, — кивнул Симон.

— Когда телеги должны прийти? — уточнил седобородый.

— Скоро, — пожал плечами сын старосты, — Как от остатков продуктов и посуды избавятся, сразу здесь будут. Четыре я заберу обратно. Остальные оставил, как ты приказал, чтобы товарами с порта загрузили. Мы хотим побыстрее покинуть город, чтобы приехать в Хорну засветло. По темноте люди даже из домов выходить боятся, не то, что ехать куда.

— Вот и отлично, — усмехнулся седобородый. — Ты выручку на золото поменял?

— Да, — кивнул блондин. — У Эрда, как всегда. Чуть потерял на курсе, но это обычное дело.

— Сколько получилось? — хищно прищурился седобородый.

— Двадцать два золотых, за весь проданный товар на два часа полудни, — сообщил Симон. — Это без нашего с батей процента.

— Давай, — протянул ладонь Гил. В его руку перекочевал увесистый мешочек. Седобродый задумчиво тряхнул кошель и убрал в карман.

— Пересчитывать не будешь? — хмыкнул блондин.

— Зачем? — пожал плечами Гил. — Я по весу, примерно, определяю, сколько там. Да и ты с папашей, меня никогда не обманывали, это не в ваших интересах.

Купец встал, сунул руку в карман, бросил на стол три серебряные монеты.

— Закажи себе чего-нибудь, — предложил он Стэну. — Тут, конечно, не «Три брата», но тоже вкусно. Рекомендую сырные лепешки и поджаренную на огне говядину с зеленью.

— Да я особо не голоден, — попробовал отказаться парень.

— Тебе тут сидеть, а потом ещё часа два-три трястись на телеге, — пояснил Гил. — Лучше поесть заранее.

— Мне пора. Нужно успеть ещё на пару деловых встреч, — добавил он. — А вы тут сидите, ешьте, общайтесь.

— Пиво будешь? — блондин кивнул на глиняный кувшин, гордо возвышавшийся посередине стола.

— Нет, — просто ответил Стэн. — Не люблю.

— А что ты любишь? — удивился Симон.

— Вино, но сейчас точно не буду, надо сохранить свежую голову, — ответил парень.

— Тогда может быть, кваса, лепешек, мяса с зеленью, как Гил, предложил? — спросил блондин. — Ещё могу предложить заливной говяжий язык, его тут хорошо готовят, сладкий земляничный пирог и фирменное печенье на десерт.

— А я не лопну? — усмехнулся Стэн.

— Не захочешь, оставишь, — пожал плечами Симон. — Так что, заказываем? Деньги все равно выделили

— А давай, — согласился парень. — И ты тоже подключайся. Один я это всё точно не одолею.

— Договорились, — улыбнулся Симон и щелкнул пальцами, подзывая прислугу. Через минуту перед ним возник услужливый парень в переднике.

— Слушаю вас, господин, — вежливо произнес он, согнувшись в полупоклоне.

— Мяса на огне с зеленью, заливной язык, пару сырных лепешек, кувшин кваса, земляничный пирог и ваше фирменное печенье, — заказал Симон. — И побыстрее, мы не собираемся долго ждать.

Мясо придется немного подождать, — сообщил слуга. — Остальное можем подать прямо сейчас.

— Отлично, — важно кивнул блондин. — Подавай.

— Скажи, Симон, что у вас там такого страшного, что вы хотите возвратиться засветло, а потом всю ночь сидеть дома как мыши? — поинтересовался Стэн.

— Есть причина, — вздохнул блондин. — У нас ламия появилась. И не простая, а высшая. Настоящая змеиная королева. Ночь — её время. Лучше на улицу не выходить, сожрет.

— Что это такое ламия? Змеюка какая-нибудь? — спросил парень.

— Можно и так сказать, — невесело усмехнулся Симон. — Демоническая сущность. Гигантская тварь с телом змеи и женским лицом. Может оборачиваться в человека. Она в село пришла несколько дней назад, в человечьем обличье, попросилась на ночлег. Красивая девка, никто ничего не заподозрил. И тут Горт, неожиданно с лестницы упал, когда на чердак забирался. Здоровенный детина, когда шлепнулся, земля затряслась. Девка испугалась, дернулась в сторону. Зашипела, выставила язык раздвоенный. Клыки изо рта выскочили, и зрачки вертикальными стали, как у змеюки. Накинулись на неё всем селом, кто с вилами, кто с топором. Что тут было! Она троих здоровенных мужиков голыми руками на куски разорвала, а потом приняла свой истинный облик — огромной змеюки. Ещё двоих сожрала, остальные разбежались. А сама в камыши уползла, зализывать раны. Мы её тоже хорошо потрепали.

— И что потом? — спросил с интересом слушавший Стэн.

— Наш деревенский колдун Игнатий из лесу вернулся, провел пару ритуалов. Закрыл территорию деревни защитной солнечной полосой, против нечисти. Пока день стоит и светло, она не может к деревне подойти и порог наших домов переступить. А ночью наступает её время, ламия обретает полную силу, если вышел на порог, считай, погиб. На следующую ночь, после побоища, она ещё одного разорвала, Рогира, хороший парень был. Вышел из дома вечером и умер в мучениях. Кишки по всей улице валялись. Игнатий после этого на следующую ночь, пошёл с ламией сразиться. Его колдовство не сработало, порвала она его на мелкие куски, а голову на штакетину забора насадила. И что самое поганое, с каждой жертвой, она, как покойный Игнатий говорил, всё сильнее становится. Чем больше людей сжирает, тем непобедимее. Мы уже просто по домам сидим вечерами, пока ещё колдовство действует, и порог пересечь она не может, пока дома свет горит.

— Понятно, — хмыкнул Стэн. — Веселая у вас жизнь.

— И не говори, — вздохнул Симон. — Лучше бы уж скучной была, как все привыкли.

Около стола возник уже знакомый парень и молоденькая девушка с подносами, расставили заливной язык, кувшин с квасом, корзинку с лепешками, большую пиалу с печеньем, блюдо с пирогом и удалились.

— Ты в самом начале сказал, что эта ламия не простая, а высшая, — напомнил Стэн. — Что это такое?

— Только то, что она может змеями повелевать, — вздохнул блондин. — На дорогу и нашу деревню они не лезут, колдовство Игнатия действует. А вот на поля, нашествие гадюк. Мы скопом отбиваемся, камнями их забиваем, даже кошек с собой берем, они со змеюками расправляются, когда те из кустов выползают. Но стоит кому-то одному чуть в сторону отлучиться или в лес зайти, сразу вылезают твари и кусают. У нас уже так две женщины и ребенок погибли. Настоящее бедствие. Гил сейчас думает, что делать. У него маг знакомый был, помог, спас от большой беды, но сказал в первый и последний раз выручил. Теперь Гил боится к нему обращаться, и с прошлого раза кругом должен остался.