— Да, — сказал Терион. Голос у него сорвался. — Наследник дышит.

— Тогда… не трогайте его.

— Никто не тронет, — ответил Арман.

Снаружи снова закричали. Потом донёсся глухой стук, будто кто-то ударил в ворота. Люди во дворе зашевелились, голоса смешались, кто-то звал Рена, кто-то спрашивал, почему погасли все фонари сразу. Дом, ещё недавно наполненный хрупким тёплым светом, погрузился в полумрак. В окнах отражались только мутные полосы рассвета и серое небо.

Элиана попыталась поднять голову.

— Фонари…

— Не сейчас.

Арман сказал это резко, и в комнате дрогнул воздух.

Не лампа. Не ткань. Сам воздух.

Терион отступил на шаг.

Мира побледнела.

Элиана почувствовала, как тень под кожей отозвалась на это дрожание слабым, довольным движением.

— Не надо, — выдохнула она.

Арман склонился ниже.

— Что?

— Не злитесь.

Он застыл.

— Ты сейчас…

— Она слышит.

Слово “она” вышло само. Не потому, что тень была женщиной. Потому что за ней стояла Селеста. Её улыбка, её шёпот над Каэлем, её холодная чешуйка в тонком кольце, её умение превращать страх в оружие.

Арман понял.

Но понял слишком поздно для своего дракона.

Серебро вспыхнуло у него под кожей — сначала у виска, потом тонкой линией по скуле, потом ниже, к шее. Пальцы на спинке стула сжались, дерево жалобно треснуло. В нём поднималось что-то огромное, древнее, слишком сильное для низкого потолка старой лечебницы. Не человек. Не герцог. Дракон, которому только что показали: его сын спасён ценой женщины, которую он сам недавно выбросил из своей жизни.

Дом ответил скрипом.

На полках задрожали чашки.

Каэль во сне тихо всхлипнул.

Элиана собрала остатки сил и повернула голову к Арману.

— Вы его пугаете.

Этого хватило.

Не сразу. Но хватило.

Арман закрыл глаза. Серебро всё ещё горело под кожей, и дыхание у него стало тяжёлым, почти рваным, однако волна силы, уже готовая сорваться, остановилась у самого края. Стул в его руке треснул окончательно, но больше ничего не сломалось.

— Простите, — сказал он.

Не ей одной. Комнате. Каэлю. Всем.

Терион быстро подошёл ближе, но остановился, не решаясь коснуться Элианы.

— Метка растёт?

Арман резко посмотрел на него.

— Говори, что делать.

— Милорд…

— Не молчи.

Терион сглотнул.

— Её тело не держит драконью тень. Она не из нашей крови. Это и спасло наследника, и это же может её разрушить. Тень не может питаться родом через неё, но будет искать другой источник.

— Какой?

Мастер посмотрел на Элиану, потом на Армана.

— Страх. Вину. Боль. Любое сильное чувство, связанное с предательством. С тем, чем её привели сюда.

Элиана с трудом усмехнулась.

— Тогда у неё богатый выбор.

Арман побледнел.

Она не хотела ранить его именно сейчас. Но правда сама вышла, сухая и усталая. Внутри и без того было слишком холодно, чтобы ещё подбирать мягкие слова.

— Перенеси на меня, — сказал Арман.

Терион резко покачал головой.

— Нет. Я уже говорил: вы источник родовой крови. Через вас тень снова доберётся до Каэля и станет сильнее.

— Тогда как её убрать?

— Не знаю.

Комната будто провалилась.

Арман сделал шаг к нему, и Терион отступил, но не от страха за себя. От страха перед тем, что его сейчас заставят дать ответ, которого нет.

— Ты обязан знать, — произнёс Арман.

— Я обязан сказать правду, милорд. Я не знаю, как безопасно снять тень с проводника. Очищение описано только до момента выхода из ребёнка. Дальше в книге вашей матери страницы вырваны.

Мира тихо охнула.

Элиана закрыла глаза.

Страницы вырваны.

Конечно.

В этом мире правду не просто прятали. Её обрывали на самом месте, где она могла кого-то спасти.

Арман повернулся к столу с книгой так, будто хотел собственными руками вернуть недостающие листы. Потом резко сказал:

— Рейвен.

— Возможно, — ответил Терион.

— Селеста.

— Возможно.

— Не “возможно”. Кто ещё мог знать, где эта книга?

— Ваша мать. Старый архив. Совет. Тот, кто готовил ложную связь.

Элиана открыла глаза.

— Арман.

Он повернулся мгновенно.

— Не туда.

— Что?

— Вы опять ищете, кого сломать. А она…

Метка на запястье дёрнулась. Элиана не удержалась и зажмурилась, пережидая волну холода. Внутри на секунду мелькнул чужой шёпот — не словами, скорее ощущением: обида, темнота, зал, кольцо, чужая рука на рукаве Армана, все смотрят, все ждут её падения.

Тень не показывала ей страх Каэля.

Она показывала её собственный.

Элиана медленно выдохнула.

— Она хочет, чтобы вы снова выбрали ярость.

Арман стоял перед ней, и в его лице было столько невыносимого напряжения, что на миг он показался старше.

— А что мне выбрать, когда ты умираешь у меня на руках?

Эти слова сорвались с него слишком резко.

Мира застыла.

Терион опустил глаза.

Элиана смотрела на Армана и впервые увидела: он сам испугался того, что сказал. Не потому, что это было неправдой. А потому, что слово “умираешь” сделало возможным то, что он не готов был назвать.

— Не говорите так при Каэле, — сказала она.

Губы почти не слушались, но голос всё же вышел.

— Он спит.

— Дети слышат и во сне.

Арман медленно кивнул.

— Хорошо.

Снаружи послышался новый шум. Уже ближе. Рен говорил с кем-то у входа, и голос его был жёстче обычного.

— Нельзя внутрь.

Женский голос ответил мягко:

— Рен, милый, не заставляй меня просить второй раз. Я пришла не к тебе.

Элиана почувствовала, как тень под кожей ожила.

Арман тоже почувствовал — не через тело, через её лицо. Он медленно выпрямился.

— Нет.

Селеста стояла в дверях через несколько мгновений.

Неизвестно, как она прошла мимо двора. Возможно, через задний вход, возможно, с теми, кто всё ещё считал её будущей герцогиней и не решался грубо остановить. На её плаще были капли дождя, но лицо оставалось безупречным. Только глаза горели иначе. Без притворной мягкости. Она увидела Каэля, спящего спокойно, увидела Элиану в руках Армана, увидела чёрную метку на её запястье — и улыбнулась.

Не широко.

Почти печально.

— Значит, получилось.

Арман двинулся к ней.

Комната содрогнулась.

Элиана попыталась подняться.

— Нет…

Он остановился.

Не потому, что Селеста испугалась. Она как раз не испугалась. Потому что Элиана сказала. Потому что Каэль спал рядом.

Селеста посмотрела на это с тонким, почти нежным интересом.

— Как трогательно. Теперь вы слушаете её даже тогда, когда она едва держится в сознании.

— Уходи, — сказал Арман.

— А если я знаю, как её спасти?

Эти слова остановили всех.

Даже Терион поднял голову.

Мира, стоявшая у двери, прижала руку к груди.

Элиана почувствовала, как холод в запястье стал глубже. Тень под кожей словно затаилась, прислушиваясь вместе со всеми.

Арман не сделал ни шага.

— Говори.

Селеста мягко перевела взгляд на Каэля.

— Всё очень просто. Верните тень туда, откуда взяли.

Нира тихо вскрикнула.

Терион побелел.

Арман смотрел на Селесту, и серебро в его глазах стало почти белым.

— Повтори.

— Не надо делать вид, что вы не поняли. Мальчик — наследник Вейров. Его кровь выдержит то, что не выдержит её тело. Да, ему станет хуже. Возможно, очень. Но он драконья кровь. А она — чужая женщина, чужая душа, неизвестно откуда пришедшая в тело вашей бывшей жены.

Элиана лежала почти неподвижно, но каждое слово слышала ясно.

Чужая женщина.

Чужая душа.

Вот оно. Селеста знала достаточно. Или догадалась. Или тень сама нашептала ей часть правды.

— Вы ведь уже выбрали его однажды, Арман, — продолжила Селеста. — Вы выбрали род. Наследника. Будущее. Просто сделайте это снова. Отдайте ей то, что она сама взяла на себя, и спасите сына окончательно.