Арман опустился на край кровати с другой стороны.

— Я не забираю.

— Она уйдёт?

Вопрос был совсем тихий.

Элиана не смогла ответить. Потому что правда была жестокой: да, она должна уйти. До утра. В дом на окраине. С частью личных вещей и содержанием на год. В новую жизнь, которую ей швырнули как подачку. И если она останется здесь, двор решит, что бывшая жена всё-таки нашла способ прицепиться к роду через больного ребёнка.

Но если уйдёт сейчас — кто остановит следующий серебряный свет?

Арман посмотрел на неё. Впервые за вечер не как на проблему, не как на бывшую жену, не как на женщину, посмевшую спорить. Как на человека, от ответа которого зависит спокойствие сына.

Элиана наклонилась к Каэлю.

— Сейчас я рядом. А потом мы решим, как сделать так, чтобы ты не боялся.

— Обещаешь?

Она не любила давать детям обещания, которые не могла выполнить. И всё же оставить его без ответа было невозможно.

— Я постараюсь.

Каэль нахмурился слабо, почти обиженно.

— Это не обещание.

В его голосе прозвучало что-то такое детское, настоящее, что Элиана впервые за эту ночь почти улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Это честнее, чем обещание, которое я не смогу сдержать.

Мальчик подумал над этим, насколько позволяла усталость, и, кажется, принял. Его веки начали опускаться.

Арман смотрел на них обоих.

— Он редко спорит, — сказал он тихо.

— Может быть, ему редко позволяют.

Арман снова промолчал.

За дверью послышались приглушённые голоса. Кто-то спорил. Потом раздался стук.

Арман поднялся. Его лицо мгновенно стало прежним — герцогским, холодным.

— Что?

Дверь приоткрылась. Вошёл молодой стражник и поклонился.

— Милорд, простите. В зале гости требуют объяснений. Слухи уже пошли по дворцу. Леди Селеста сказала, что бывшая герцогиня находится в детской и препятствует лечению наследника.

Элиана медленно выдохнула.

Конечно.

Селеста не ушла. Она просто сменила комнату на поле боя.

Арман застыл.

— Кто требует?

— Лорд Рейвен, леди Острид, несколько старейшин рода. Они говорят, что присутствие леди Элианы после расторжения брака недопустимо рядом с наследником без решения семейного совета.

Семейный совет.

Элиана не знала всех местных правил, но чужая память отозвалась холодом. Совет Вейров — старшие родственники, хранители традиций, те, кто годами смотрел на Элиану как на неудачную жену. Если они вмешаются, её выведут из детской не грубо, а правильно. Законно. С печатями. Как уже сделали в зале.

Арман взглянул на сына.

Каэль почти спал, но стоило голосам прозвучать громче, его пальцы снова сжались на руке Элианы.

— Никого сюда не пускать, — сказал Арман.

Стражник поклонился, но не ушёл.

— Милорд… лорд Рейвен сказал, что если вы не выйдете сами, они войдут как старшие рода.

Арман медленно повернул голову.

Воздух в комнате стал тяжелее.

Элиана вдруг увидела, как по его виску снова проступил серебряный отблеск чешуи. В нём просыпался дракон — не метафора, не титул. Настоящая сила, которая могла заставить весь дворец склониться. Но сила не решала всё. Если он сейчас выйдет и надавит, слухи станут ещё хуже. Селеста получит то, что хотела: картину, где Арман ради бывшей жены идёт против рода в ночь объявления истинной связи.

Элиана медленно поднялась.

Каэль сразу открыл глаза.

— Нет…

— Я не ухожу далеко, — сказала она ему. — Только поговорю у двери.

Арман резко посмотрел на неё.

— Ты останешься здесь.

— Если я спрячусь за вашей спиной, они решат, что Селеста права.

— Мне плевать, что они решат.

— Нет, — тихо ответила Элиана. — Вам не плевать. Иначе этого развода не было бы при всём дворе.

Он замер.

Она не стала ждать ответа. Осторожно высвободила руку, но Каэль испуганно потянулся за ней. Тогда Элиана сняла с пальцев перчатку и оставила её в его ладони.

— Держи. Я вернусь за ней.

Мальчик сжал мягкую ткань так крепко, будто это был якорь.

Элиана повернулась к двери.

И только теперь почувствовала, как выглядит: бывшая жена в помятом парадном платье, с растрёпанной причёской, без одной перчатки, с лицом, на котором усталость уже невозможно скрыть полностью. Не герцогиня. Не победительница. Женщина, которую час назад выбросили из дома и которая сейчас собиралась спорить с родом драконов за право ребёнка спокойно дышать.

Арман шагнул рядом.

— Я выйду первым.

— Нет.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Не спорь сейчас.

— Если вы выйдете первым, это будет ваш конфликт с советом. Если выйду я, это будет мой ответ на обвинение.

— Они раздавят тебя.

Элиана посмотрела на него.

— Вы уже пробовали.

В его лице что-то дрогнуло. Не раскаяние ещё. Но память о зале, о кольце, о её подписи под добровольным отказом.

Она открыла дверь сама.

В коридоре было тесно от людей. Лекари, слуги, стража, несколько пожилых мужчин с тяжёлыми знаками рода на груди, две дамы в тёмных платьях. Чуть дальше стояла Селеста. Она выглядела бледной, тревожной и безупречно оскорблённой.

Разговоры оборвались.

Элиана вышла на порог и закрыла дверь за собой не полностью, оставив узкую щель, чтобы слышать Каэля.

— Леди Элиана, — произнёс седой мужчина с острым лицом. Судя по чужой памяти, это и был лорд Рейвен, один из старших Вейров.

Рейвен стоял чуть позади остальных, но смотрел не как встревоженный родственник. Его взгляд не задержался на двери детской, за которой хрипло дышал Каэль. Он скользнул по Арману, по лекарям, по печатям на стенах, по руке Элианы, будто старший Вейр не испугался болезни наследника, а быстро просчитывал, как изменится положение дома, если мальчик не переживёт эту ночь. Элиана уловила это мельком и сама не поняла, почему от этого взгляда ей стало холоднее, чем от слов Селесты.

— Ваше присутствие здесь неуместно.

— Согласна, — сказала она.

Несколько человек растерялись.

Селеста насторожилась.

Элиана продолжила:

— Неуместно, что женщину, которую только что лишили имени и дома, приходится звать к ребёнку, потому что обученные мастера не заметили очевидного вреда. Неуместно, что возле постели наследника спорят о приличиях. Неуместно, что подарок, принесённый сегодня в детскую, усилил чужой знак на его коже. Но если вы хотите начать именно с моего присутствия, я готова ответить.

Лорд Рейвен побледнел от ярости.

— Вы забываетесь.

— Нет. Сегодня я очень хорошо запомнила своё новое положение. Именно поэтому говорю прямо: я не прошу у рода Вейр ни имени, ни милости, ни места. Но пока ребёнку становится хуже от вашей магии, я не отойду только потому, что вам неприятно видеть бывшую жену у его постели.

Селеста тихо сказала:

— Как красиво. И как удобно.

Элиана повернулась к ней.

— Удобно было бы уйти.

— Но вы не уходите.

— Потому что Каэль попросил.

— Ребёнок слаб. Он не понимает, кем вы теперь являетесь.

— Зато он понимает, рядом с кем ему легче дышать.

Эта фраза ударила сильнее, чем Элиана ожидала. В коридоре кто-то тихо ахнул. Один из старейшин перевёл взгляд на закрытую дверь. Терион стоял чуть поодаль, мрачный и смятый, но не возражал. И это молчание лекаря тоже стало свидетельством.

Лорд Рейвен прищурился.

— Вы обвиняете мастеров рода?

— Я говорю, что их метод сделал ребёнку хуже. Это уже проверено при свидетелях.

Терион закрыл глаза, будто мечтал исчезнуть.

— Мастер? — спросил Рейвен.

Лекарь сглотнул.

— Реакция действительно была… неблагоприятной.

Слово было осторожное, скользкое, но достаточно честное, чтобы коридор снова зашевелился.

Селеста сделала шаг.

— Никто не отрицает, что состояние Каэля сложное. Но леди Элиана использует болезнь ребёнка, чтобы остаться во дворце после развода. Разве вы все не видите? Её только что лишили положения. И вдруг она становится незаменимой.