— И я тебя, - отвечает она. - Но мне пора подавать ужин нашей маленькой принцессе.

Мы прощаемся и отключаем видеосвязь. Несмотря на то, что у нас разные матери, нужно отдать должное, Лиза всегда поддерживала со мной тёплые отношения, и я ей очень за это благодарна.

Мою посуду, а мысли то и дело возвращаются к разговору со Стасом. Всё ещё не могу поверить в то, что он был влюблён в меня десять лет назад. Как и я в него.

После сегодняшнего дня что-то неуловимо изменилось между нами.

Я переодеваюсь в пижаму и укладываюсь спать. Вижу, что Рыжик сидит у изножья кровати. Двигаюсь, освобождая ему место рядом с моей подушкой, и забираю его к себе. Он пригревается, сворачивается клубочком и засыпает.

Выключаю ночник и вздыхаю в темноту комнаты. И только когда начинаю проваливаться в сон, на границе фантазии и реальности вдруг осознаю, что именно изменилось сегодня в моём отношении к Стасу. Больше нет невидимой границы, за которую я боюсь заступить.

Я емуверю.

***

Утром беру сразу два стаканчика кофе в автомате на первом этаже: для себя и для Марины.

Ожидала, что новый рабочий день в офисе будет меня тяготить, но на удивление прихожу в кабинет с какой-то спокойной уверенностью.

Всё же Стас был прав, когда в твоей жизни есть близкие люди и их поддержка, то взлёты и падения переносятся гораздо легче. Теперь у меня есть поддержка не только в лице сестры, но и в лице его самого.

— Доброе утро, - протягиваю стаканчик Марине, ставлю такой же к себе на стол и стягиваю куртку.

— Доброе, спасибо за кофе. Ты как, Снежан? - с участием аккуратно спрашивает Марина.

Я в ответ улыбаюсь.

— Ты знаешь, нормально.

— Я считаю, что несправедливо было вешать всю ответственность на тебя, - произносит Марина.

— Спасибо, - я присаживаюсь за своё рабочее место.

Все-таки мы с Мариной неплохо стали ладить в последнее время. Словно невидимая ледяная стена вокруг меня стала понемногу таять. И я даже знаю, кто выступил катализатором этого.

Стас.

С его появлением спустя столько лет в моей жизни начали происходить внутренние перемены к лучшему. Он помог мне по-новому взглянуть на саму себя.

В офис снова приходит представитель интим-магазина с эскизом теперь уже приличной картинки для открытки, поэтому следующий час мы подписываем договор и согласуем детали.

— Марина, зайди к Раде Петровне, - залетает в кабинет Вика и словно ураган уносится прочь.

Мы с Мариной переглядываемся, затем она уходит к начальству. Я же в это время вежливо провожаю клиентку.

Марина возвращается через десять минут и с шумным вздохом плюхается в своё кресло.

— И зачем тебя вызывали? - не удерживаюсь я от вопроса.

— Поручили организацию новогоднего корпоратива в этом году, - Марина поднимает на меня виновато-сочувственный взгляд.

В прошлом году этим занималась я. Очередной укол от Рады Петровны - не доверить мне оформление договора с кафе. Похоже, я теперь в списках “не заслуживающих доверия”.

— Ничего, Марин, у меня и без этого много дел, сейчас самый сезон для поздравлений, много заказов, - слабо улыбаюсь я.

Мы обе понимаем к чему был этот жест.

— Я просто никогда этим не занималась, надеюсь, ты мне подскажешь? - Марина поправляет то блузку, то волосы, собранные в высокий хвост, видимо, ей неловко передо мной, хотя она ни в чем не виновата.

— Конечно. В прошлом году мы проводили новогоднее мероприятие в баре “Гросс”. Просто позвони им, они нас уже знают и пришлют предварительный договор.

— Спасибо, - Марина записывает название.

Нас тут же отвлекают следующие клиенты. И я с головой погружаюсь в рабочий процесс.

После обеда Марина просит меня глянуть договор с баром, я пробегаю по нему глазами - все формулировки стандартные. Но на всякий случай предлагаю отнести его в бухгалтерию для согласования бюджета, и потом уже показывать Раде.

— Я сейчас буду подавать в бухгалтерию сегодняшние договоры, давай и твой захвачу, - предлагаю Марине, та благодарно кивает.

Открываю дверь кабинета бухгалтерии. Светлана увлечённо работает за компьютером и поднимает на меня глаза, только когда я подхожу совсем близко и протягиваю ей бумаги. Её губы трогает вежливая улыбка, но в карем взгляде сквозит напряжение. Она встает с места, одергивает вниз край кремового свитера крупной вязки, затем берёт из моих рук документы.

— Там договор с клиентом. И договор о новогоднем корпоративе для сотрудников, - поясняю я, - пока на проверку, потом к Раде Петровне.

Светлана вдруг замирает на несколько секунд. Затем её взгляд начинает метаться, но всё же возвращается к документам.

— Он что, нашёлся? Этот договор на корпоратив. Ты запросила копию? - спрашивает она растерянно и нервно.

Теперь настала моя очередь застыть на месте. От осознания по моему телу прокатывается сначала волна холода, а потом жара.

Светлана всматривается в строчки и, видимо, начинает понимать, что это новый договор на корпоратив в этом году.

— А, так это новый. Я поняла. Несу чушь… конечно, на проверку, - начинает тараторить она.

— Постой, ты знала, что утерян договор о прошлогоднем корпоративе и промолчала? Прочие расходы… - выдаю я с неестественным смешком от того, что не до конца верю в происходящее.

Светлана резким порывистым движением убирает бумаги на край стола, затем её взгляд, устремлённый на меня, становится тяжёлым и полным ненависти. Её лицо бледнеет, а на щеках проступают розовые пятна. Губы искривляет странная, если не сказать жуткая, улыбка.

— Да, знала, - упрямо вскидывает она голову.

— Вот почему в программе нет никаких данных об операции и о контрагентах — ты забрала договор из папки и всё стёрла в программе. Кто ещё мог иметь доступ, если не бухгалтерия. Только я не понимаю, зачем тебе это было нужно? - я выдаю тираду, пока одна эмоция сменяет другую.

Я ощущаю возмущение, удивление и для меня оказывается совсем неожиданной ненависть, исходящая от Светланы в мою сторону.

— Потому что ты слишком много о себе возомнила! - выпаливает она, её лицо искажает гневная гримаса. — Считаешь себя лучше других. А это не так. Все здесь не замечают меня! Будто я призрак-невидимка. Никто не общается со мной. А я существую. И заслуживаю повышения за свои труды. Мне было всё равно, на кого ляжет ответственность: на тебя или на Лену. Если любую из вас уволят, я смогу претендовать на ваше место.

— Это какой-то бред… , - выдаю я в неверии.

— А как ещё можно было сделать так, чтобы меня заметили, если не сместить такую, как ты, которая всё равно незаслуженно занимает должность!

Я даже не знаю, что сказать. И по сути мне нечего ей сказать. Что можно сказать человеку, так сильно увязшему в коконе своей взлелеянной на весь мир обиды?

Её вид вызывает во мне жуткое, пронизывающее чувство страха. Но не потому, что я её боюсь. Она не представляет для меня угрозы. Но я словно смотрюсь в кривое зеркало, в котором отражаются мои собственные кошмары.

Липкое и едкое чувство опутывает меня изнутри, когда я понимаю, что передо мной худшая версия той, в которую я могла бы превратиться.

Жалобы на холодность в общении с коллегами, жажда добиться повышения во что бы то ни стало, обида, тяжёлая обида на всех и всё вокруг себя.

Могла бы я стать такой же или нет? Так увязнуть. Вот что пугает меня.

Я могу лишь надеяться, что во мне есть понятия о чести, справедливости и крупицы доброты, которые бы удержали меня от падения в такую пропасть.

Я шумно вдыхаю, затем медленно выдыхаю, и срываюсь с места. Мне срочно нужно на воздух. Как можно дальше отсюда. В спешке покидая кабинет, я краем глаза замечаю, что Светлана садится в кресло и закрывает лицо руками.

Я выхожу через запасной выход на пожарную лестницу и жадно дышу морозным воздухом. Зимний холод приятно остужает мою разгоряченную голову. Тонкая блузка мгновенно холодит тело, я это едва замечаю.