Мне становится не по себе. Но с другой стороны - здесь Стас, и меня, вроде как, приглашают в его компанию. Почему бы мне не побыть с ними, пока меня не заберет отец?

Стас несколько секунд стоит, не шелохнувшись, с его лица спадает вежливо-очаровательная улыбка, адресованная друзьям. Затем он разворачивается ко мне.

– Извини, Снежан, тебе лучше уйти, - произносит он почти жестко, в голосе слышна непоколебимая уверенность.

Он недоволен, что я пришла? Почему? Я уже ничего не понимаю.

– Да что ты ее прогоняешь, пусть остается, - развязно говорит девушка с ярко накрашенными губами, слезая с колен Юры.

Стас даже не обращает внимания на ее реплику и на нее саму.

– Почему лучше уйти? - наивно спрашиваю, хмуря брови.

– Просто. Уходи. Отсюда. Сейчас же, - мрачно цедит Стас, с пугающей холодностью глядя мне в глаза.

Я забываю как дышать, липкое ядовитое чувство медленно расползается в моей груди. Моргаю несколько раз от обиды. Затем разворачиваюсь и быстро ухожу в сторону школьного крыльца.

– Стасян, мы так не договаривались, - слышу за спиной отголоски разговора, который постепенно растворяется позади меня.

Стас отвечает со злостью в голосе. Но я уже не слышу что именно.

Мои глаза начинает жечь. Шмыгаю носом.

Зря только приезжала. Дура. Надеялась, что нравлюсь ему. А он просто решил избавиться от меня, как от недостойной его общества малявки, устыдился меня перед друзьями.

Совсем недавно в танце его губы мягко касались моей щеки, а руки обнимали так нежно, словно я драгоценность.

А сейчас он смотрел на меня так, будто ненавидит.

На контрасте эмоции скручиваются вихрем и со скрежетом обрываются где-то глубоко внутри, как старая сломанная дверь, рухнувшая с ржавых петель.

Он так сильно нравится мне.

Я ведь влюблена в него.

Неосознанно прижимаю ладонь к груди, пытаясь закрыть разрастающуюся чёрную дыру в сердце.

Точнее, была влюблена.

Часть меня ещё надеялась, что он пойдёт за мной, но этого не произошло.

К черту его! К черту весь этот вечер. В грудной клетке заныло от боли и рухнувших надежд.

Не стоило ему верить.

Никогда больше не поверю!

Ворочаюсь в постели, пытаясь избавиться от воспоминаний десятилетней давности, которые быстро сменяются образами прошедшего вечера.

Смачно ругаюсь в тихую темноту ночи, будто человек с синдромом Туретта.

Как могло случиться так, что он отверг менядважды?

Засыпаю, потом просыпаюсь и прокручиваю в голове всё, что связано со Стасом снова и снова. Сон мягко вплетается в реальность, незаметно растворяя её грани, перемешивая все сказанные слова и прошлое с настоящим.

В половину пятого своим писком меня будит Рыжик.

Он только притворялся маленьким пушистым ангелом, пока был на руках, у Стаса в особенности. Теперь же начал проявлять свою истинную натуру.

Это маленькое исчадие тьмы то просило есть, то путалось в шторах, то пищало, то скребло когтями полы вокруг импровизированного кошачьего лотка.

Мне приходилось вставать каждые пятнадцать минут. Кормить его, развлекать, убеждать поспать. Но пока пушистый демон не наелся и не наигрался, он не угомонился.

Когда прозвенел будильник, и я с тихим всхлипом вынырнула из забытья, то осознала, что заснула с рыжиком на своих коленях прямо на диване, откинув голову на диванные подушки.

Шея затекла и спина ощущалась деревянной.

А пушистая мелочь снова хотела есть.

Нужно было сходить в зоомагазин с утра, потому что иначе мне было бы нечего оставить котенку из еды на целый день.

И тут я вспоминаю, что моя машина так и стоит возле типографии.Вот. Же. Черт.

Похоже, предстоит ещё один дурацкий день, лишенный толики эмоционального равновесия. Но хотя бы он пройдёт без Стаса. Нужно просто выкинуть его из своей головы навсегда.

***

Второй раз за неделю приезжаю на работу в состоянии взмыленной белки. И второй же раз — безбожно опаздываю.

Зоомагазины, как оказалось, рано не открываются. Пришлось заезжать в супермаркет, везти домой все кошачьи принадлежности, потом в спешке вызывать такси. И естественно при высоком спросе на такси в утренние часы, мне пришлось прождать его полчаса.

Мозг находится в виде туманного облачного желе из-за недосыпа. Если день изначально не задался, то, видимо, это уже не остановить.

Я быстрым шагом приближаюсь к своему кабинету и из него, по всем законам подлости, ко мне навстречу выходит Рада Петровна. В строгом тёмно-синем платье с чёрной кружевной оборкой по низу зауженного подола. Как и полагается древним вампирам - мрачная и при полном параде.

Я устало вздыхаю, готовясь принять неизбежное.

— Снежана, ты опоздала на сорок минут, - произносит она строгим тоном.

— Да, на тридцать пять, просто вчера был День Рождения Марины, мы засиделись, - тараторю я в своё оправдание, - к тому же я подобрала котёнка…

Вижу за спиной Рады Петровны сквозь дверной проем стол Марины. Её глаза раздражённо округляются при упоминании вчерашнего праздника, она отчаянно мотает головой из стороны в сторону, пытаясь что-то мне объяснить без слов.

— День Рождения — это не оправдание! - гневно рявкает Рада Петровна.

Я впервые слышу, чтобы она настолько резким тоном говорила со мной. Да и с кем-либо.

Затем начальница проплывает мимо меня, заставляя уступить ей пространство, и напоследок небрежно бросает:

— Зайди ко мне, как приведешь себя в порядок.

Я оторопело гляжу в её удаляющуюся спину и неосознанно тянусь рукой, чтобы поправить волосы. Отчего-то в носу начинает щипать.

Глубоко вздыхаю, чтобы прийти в себя.

Как только захожу в кабинет и стягиваю с себя куртку, Марина начинает словесную атаку.

— Ты с ума сошла? - возмущается она. — Зачем ты сказала, что мы были на дне рождения. Она мне никогда не забудет того, что я её не пригласила. Мне конец.

Марина в отчаянии роняет голову на руки, опираясь локтями на стол.

Мои брови в удивлении взлетают вверх. Так вот с чем связана неожиданная гневная реакция Рады. Я плюхаюсь в своё кресло и кнопкой включаю компьютер, который тут же начинает гудеть.

— Я и не подумала… - произношу я примирительно.

Затем вижу, как в кабинет входит Светлана. Сегодня просто день неожиданных появлений.

— К тому же, она не единственная, кого не пригласили. К примеру, Светланы тоже не было, - продолжаю я успокаивать Марину, до конца не понимая того, почему работодатель претендует на праздники подчинённых.

Может, Рада не хочет чувствовать себя такой же персоной нон-грата, которой обычно ощущаю себя я.

Марина сердито прожигает меня взглядом. И когда Светлана проходит ближе к столу и протягивает документы, я вижу, как скривились её губы и каким едким стал её взгляд. Только тогда я понимаю, что опять ляпнула что-то не то. Я ходячая социальная катастрофа. Для меня нужно ввести талоны, разрешающие открывать рот.

— Возвращаю договор с “Альфа-прим” , - даже не стараясь скрыть недовольство в голосе, произносит Светлана.

— Эм, спасибо, - робко выдаёт Марина, забирая бумаги, и отводит в сторону глаза.

Светлана важно покидает наш такой востребованный сегодня кабинет.

— Зачем ты отдаешь отдельные договоры? - спохватываюсь я. - Пусть берёт всю папку и возвращает целиком. У нас сейчас как раз не хватает одного договора. И ведь виноватой сделают меня.

Я тоже сердито смотрю на Марину в ответ. И похоже мои доводы перевешивают социальную неловкость, в которую я загнала ее за утро.

Она выдыхает и сдаётся, её взгляд смягчается.

— Ладно, я поняла, - она прочесывает пальцами волосы, собранные в высокий хвост, затем прижимает ладонь к груди. - У меня, кажется, тахикардия началась из-за сегодняшнего утра. Сердце так колотится. Нужно будет сходить к врачу и провериться.